Глава 31

Похоронив сестру, Марк активно занялся племянником, теперь уже практически сыном и единственным оставшимся у него родным человечком. Оплакивать сестренку у него не было ни сил, ни времени. Нужно было поднимать на ноги, растить свою драгоценную кровинку, оставшуюся от несчастной глупенькой девочки, так мечтавшей о чистой и светлой любви.

Пристроив малыша в детский сад на пятидневку, молодой мужчина мотался с одной работы на другую, выбиваясь из сил в попытке обеспечить племянника всем необходимым, как когда-то сестру.

И вроде бы ему это и удавалось, так как Саша рос, не зная ни в чем отказа. Он оказался умным и целеустремленным мальчишечкой. Но была у этого качества и другая сторона медали. После смерти матери, подрастая, ребёнок стал проявлять просто железобетонный характер и абсолютную несдержанность в своих эмоциях. Он легко возбуждался и шёл на конфликт, с особым остервенением доказывая кулаками, кто здесь прав. И сколько бы дядя ни пытался разговаривать с ним, в том числе с применением кнута и пряника, всё было бесполезно.

Генетика, подпорченная наркотиками, жизнь с матерью алкоголичкой-наркоманкой, вечно отсутствующим дома единственным нормальным мужчиной-дядей, в силу загруженности не имеющим возможности заступиться за мальчика, когда того обижали во дворе, а позже и в школе, понемногу делали из ребенка психопата.

Всё стало совсем плохо, когда Саша перешёл в седьмой класс. Сколотив небольшую банду, парень с друзьями стал трясти из учеников младших классов «дань». Попался же он тогда, когда к ним в школу пришёл новенький, Егор Архипов. Ученик третьего класса посмел воспротивиться семикласснику Александру Морозову. Дело дошло до правоохранительных органов, и Сашу мало того, что поставили на учет в детскую комнату милиции, но ему грозило исключение из школы.

Дядя, пытаясь заступиться за племянника, полный решимости найти правду, отправился для разговора к матери Егора — Анжелике Дмитриевне Архиповой. Для поддержания боевого настроя мужчина немного выпил, а в магазине, увидев женщину, понял, что пропал. Его грубое мужское сердце дрогнуло от любви с первого взгляда.

Вот только и здесь выходки племянника вышли боком для родного дяди. Анжелика ухаживания мужчины не приняла, посчитав их грубым подкатом ради урегулирования конфликта, произошедшего между детьми. Марк Морозов, сгорая от неразделенной любви, словно обезумел. Вместо того чтобы просто поухаживать за женщиной, применив стандартные подкаты сильного пола к слабому в виде цветов и конфет, пошёл напролом, выдумывая несуществующие причины для общения.

От нелепостей, которые нес полупьяный поклонник, в душе и в сердце женщины поселилось стойкое непринятие, скорее даже отторжение этого немного странного человека. После очередного отказа мамы Егора Архипова пьяный Марк, рыдая дома за полупустой бутылкой горячительного напитка, жаловался подростку на несправедливость жизни, на продажность женщин, которым только и нужно, что деньги.

В тот период за Анжеликой и правда начал ухаживать один из «новых русских» того времени. Цветы, конфеты, красивые слова в купе с обходительным обращением сделали своё дело. Женщина стала благосклонно принимать ухаживания именно этого человека, предпочтя его полупьяному, вызывающе-наглому дяде Саши Морозова. Сгорая от ревности, в один из дней вновь выпив для храбрости, Марк, заявился в магазин, где работала мама Егора, Анжелика. Добиваясь к себе внимания, мужчина потребовал принести ему отсутствующий товар. Женщина, понимая, что бушует он не столько по причине невозможности получения желаемого, сколько по сугубо личным мотивам, попыталась свести скандальную ситуацию к нулю, предложив подыскать в магазине на замену что-то другое. Марк же, расценив её попытку уйти от конфликта как издевательство, оттолкнул продавщицу.

Анжелики не стало, а Марка посадили. Из тюрьмы он так и не вернулся, скончавшись от сердечного приступа, отсидев буквально два месяца. В результате произошедшего девятилетнего Егора, оставшегося сиротой, дальше воспитывала бабушка, а вот Сашу Морозова, впоследствии Александра Марковича Морозова, забрать к себе было некому. Четырнадцатилетний подросток с непростым характером, к сожалению, оказался в таком месте, где с детьми, выброшенными за борт обычной обывательской жизни, никто не церемонился. В этом учреждении процветали насилие над психикой, базирующееся на стадном чувстве, и ломка новичков под себя.

Те несколько лет, что парень провел в детском доме, стали для строптивого юноши настоящим адом. Проходя там школу выживания, подросток вскоре понял, что во что бы то ни стало должен выкарабкаться из этой ямы и стать тем, кому будет достаточно только щелкнуть пальцами, чтобы иметь от жизни всё, что пожелает.

И Морозов в прямом и переносном смысле лез, карабкался, вгрызался в мешающих ему либо стоящих у него на пути людей. Сколько трупов осталось позади у бывшего участника не одной криминальной разборки, он и сам не мог сказать. Да ему, по сути дела, это было и неважно. В той среде, где он оказался, по-другому выжить было нельзя. Такое тогда было время: если не ты, то тебя.

По итогу прошедших лет, главного Александр Маркович Морозов добился. Он сейчас имел всё, что хотел, и всё, о чём когда-то мечтал: бизнес, деньги, красавицу жену, наследника. Для полного, безграничного счастья осталось выполнить только одно — отомстить.

Миша Морозов, вырвавшись из-под родительской опеки и уехав учиться в другую страну, к своему удивлению, повел себя именно так, как и учил его отец. Жил в собственное удовольствие, используя женщин по своему желанию: не церемонясь с ними и даже время от времени распуская руки. Жестко использованных одноразовых подружек парень «задабривал» подачками, а дурёхи уходили от него вполне довольные полученной компенсацией. И Михаил поразился: отец оказался прав! Оказывается, так легко и удобно жить без обязательств и привязанностей, ведь его вымуштрованную душу и зачерствевшее сердце не трогала ни одна проходившая через его постель девушка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Всё изменилось по возвращении домой, когда на пляже он увидел Варю Архипову.

Под давлением отца, подрастая, Михаил возненавидел её семью. Однако его лучший друг, Дима Милославский, своим интересом к этой фамилии, а вернее, к своей детской подружке Варе, разбудил в вынужденном женоненавистнике любопытство. Раз за разом, рассказывая Мите о том, что видел и слышал о девочке вовремя учебы в школе, парень невольно проникался к ней практически теми же чувствами, что и сам Димка. Поэтому, увидев девушку, бросившуюся к Милославскому за пострадавшим питомцем, вдруг испытал жгучую зависть и ревность к другу, к тому, что не он предстал героем в её глазах. Его горькое разочарование немного смягчило понимание того, что друг не узнал в незнакомке свою выросшую детскую подружку и с радостью промолчал о том, кто же эта девушка на самом деле. Пытаясь оправдать свою маленькую подлость, утешался тем, что девчонка нужна ему для мести. Вот только увидев на следующий день Димку вместе с Варей, выходящими к ним из аллеи парка, готов был уничтожить… лучшего друга. Позже, ведя себя картинно доброжелательно к окружающим его людям, еле сдерживал себя от того, чтобы не вцепиться зубами в горло каждому, кто хоть раз позволял себе косо на неё смотреть или возжелать её.

И вот теперь он здесь, на собственном конезаводе, с ней… вдвоем.

Варя, увлеченная экскурсией, совсем не замечала того, что происходило с Михаилом. Да и как было заметить. Учение Морозова — старшего даром не прошло. Парень научился просто филигранно владеть мимикой, голосом, своим телом. И ни одна живая душа не смогла бы прочитать те эмоции, ту противоречивую бурю чувств, творившуюся сейчас в нем. Можно смело сказать, что к своим двадцати четырем годам он стал просто гениальным актером.

Михаил смотрел на Варю и осознавал, что наивность, чистота, искренняя радость этой девочки всё больше и больше покоряли его. Они были лучом солнечного света в его тёмной, зачерствелой душе. Сейчас, идя рядом с ней, он слушал её наивный щебет, веселый голосок, любовался ею, на какое-то время абсолютно забывая, что всё, что он сейчас делает, не для него — не для того, чтобы растопить лёд в его больном, замершем для нормальной жизни сердце.

От этих мыслей Михаила передёрнуло.

«Я должен быть сильным! Я должен быть безжалостным! Я должен выполнить то, что мне доверили!» — словно мантру, снова и снова повторял он про себя.