Глава 36
Через пять минут Михаил тихонько постучал в спальню к матери. Но ответом на его позднее посещение была тишина. Потоптавшись у закрытой двери, немного разочарованный молодой человек уже развернулся, чтобы уйти, когда услышал, как замок еле слышно щелкнул. В приоткрытую щель проглянул полумрак комнаты, в котором неясно виднелась стройная фигура любимой женщины, одетая в красивый пеньюар.
Разглядев, кто именно к ней пришёл, Евгения Аверьевна шагнула в сторону, пропуская вглубь комнаты.
— Доброй ночи, сынок! — тихо прошептала мать. — Как погулял? Всё хорошо?
— Всё хорошо, мамочка! А ты что в темноте сидишь? — спросил он и тут же мысленно хлопнул себя по лбу, вспомнив, что при свете сразу станут видны его покрасневшие глаза и разбитая губа.
— Да так, что-то захотелось! — чересчур бодро ответила женщина.
И Миша всё понял.
— Мама! Он опять бил тебя? — со злой болью в голосе спросил парень, шагнув к женщине и пытаясь разглядеть родное лицо.
Но она нервно отшатнулась от сына.
— Всё в порядке, мой любимый мальчик! Не волнуйся, всё в порядке! Я успела уйти… он ничего мне не сделал. Не волнуйся!
Парень порывисто обнял маму.
— Мамочка, милая! Ну зачем ты всё это терпишь? Зачем? Брось его! Я закончил учиться, и у меня есть cвой приличный бизнес. Я смогу содержать тебя, — шептал он матери, пытаясь уговорить её на совершение этого хоть и отчаянного, но давно напрашивающегося шага к собственному спасению.
— Сыночек, — и она нежно погладила того по спине, — спасибо тебе, мой любимый мальчик, за заботу и беспокойство! Но так нельзя. Всё правильно — ты вырос, но теперь тебе нужно строить свою жизнь. Не беспокойся и не думай обо мне. И потом, мы с тобой об этом уже говорили… Ты же знаешь, я не могу бросить твоего отца. Он без меня пропадёт!
— Нет, мама, нет! К чему такая жертвенность? Да ему дела нет до нас. Он ни о чем и слышать не хочет, кроме своей мечты о мести. Если бы не она, то он о нас и не вспомнил бы…
— Ты не прав, сынок! Он нас любит, а монстром его сделала жизнь. И его бесы просыпаются только тогда, когда он пьет, — прошептала женщина.
— Значит, он опять сегодня пил? Тогда я не пойду к нему сейчас. Всё равно не поймёт ничего из того, что я хотел ему сказать, — нахмурился парень.
— Ты прав. Лучше не сегодня. А что ты ко мне так поздно зашёл? Хотел поговорить о чем-то?
Миша отстранился от матери и согласно кивнул.
— Давай сядем, — и она, взяв сына за руку, повела его к дивану.
Усевшись, Евгения Аверьевна, указала молодому человеку на место рядом с собой, но тот, не соглашаясь, опустился на ковер. Обняв ноги матери, положил ей на колени свою голову и прошептал.
— Я так люблю тебя, мамочка!
— Я тоже тебя люблю, мой хороший! Только ты мне ничего не рассказал о том где, как и с кем ты сегодня провел свой выходной, — сказала она, гладя парня по светло-русым волосам.
Чуть-чуть помедлив, он ответил.
— Я был с ней…я весь день провел с ней…
Рука женщины замерла, пальцы судорожно сжались, невольно больно ухватив сына за коротко стриженые на затылке волосы, но ни он, ни она этого, казалось, не заметили. Буквально через минуту её рука расслабилась, и пальцы, разжавшись, снова стали ласковыми и нежными.
— Мишенька, мальчик мой! Мне не нравится, что отец втягивает тебя в эту грязь… Стоит ли делать то, что хочет его больной ум? Ты ведь хороший ребенок, добрый и заботливый. И я очень боюсь, что он сломает тебя, сделав таким же монстром, как и он сам.
Михаил сглотнул.
«Поздно, мам, поздно! Если бы ты знала… твой сын давно им стал».
— Мама! Я не знаю, как мне быть. Она мне нужна. Для меня… именно для меня. Я сижу рядом с тобой, а чувствую её запах, дотрагиваюсь до тебя, а помню, какая у неё шелковистая кожа… Мне кажется, что я люблю её…
Женщина судорожно вздохнула.
— Мой любимый ребенок! И твоё время пришло…
— А почему ты не сомневаешься в моих чувствах? Я ведь и сам ставлю их под сомнение.
— Потому что я знаю, что она твоя девочка.
Михаил поднял на мать удивленные глаза, и та, прочитав в них немой вопрос, ответила.
— Это зов крови. Тут всё просто, ведь она Архипова… Ты же, как никто, знаешь историю своего деда Марка. Из-за чего твой отец затеял эту месть…
— Да, знаю, — парень снова положил голову на колени матери.
Женщина, немного помявшись, произнесла.
— Это не всё… В своё время твой отец пытался ухаживать за Настей Архиповой, мамой Вари.
Сначала Миша даже не понял, что сказала мама, но когда до него дошло, уперся непонимающим взглядом в мать.
— Мама! Этого не может быть! Как? Когда? Я ничего не понимаю.
Евгения Аверьевна нежно и с любовью погладила сына по щеке.
— А ты думаешь, почему мы именно в этом поселке оказались? Здесь живут Архиповы, — тут же ответила она на свой вопрос.
— И ты так спокойно говоришь об этом? — удивился молодой человек, не совсем понимая, как он должен отреагировать на признание матери.
— Ты не представляешь, насколько я спокойна!
— Тебя это совсем не волнует? — удивился парень, вспоминая свою реакцию на молодых людей, заглядывающихся на девушку.
— Ну, во-первых, во мне нет безумства крови Морозовых, чтобы сходить с ума от любви. Я взрослая женщина и отдаю отчет как себе, так и своим чувствам и действиям, а во-вторых, я хорошо знаю Настю. Они с Егором очень любят друг друга. Про них можно смело сказать, что они «две половинки одного целого».
— Две половинки одного целого, — словно эхо, повторил парень слова матери, пробуя их на вкус и мысленно захлёбываясь от желания стать для Вари тем же, кем были её родители друг для друга. — Наверное, это счастье — любить так и знать, что настолько любим…
— Наверное… Мне этого не понять. Вот поэтому ни Настя, ни Егор никогда не позволят кому-то встать между ними. Иногда на них посмотришь — любят так, будто только поженились… Настя просто не впустит в их с Егором отношения кого-то ещё, как бы этого ни хотел твой отец. Она его намеки просто игнорирует, не понимает. А в открытую, в силу ещё оставшегося здравомыслия, твой отец признаться в своих желаниях не может. Вот и бесится.
— Подожди, — вдруг встрепенулся парень. — Но ведь Настя Архипова — Архипова только по мужу…
Женщина пожала плечами.
— Она Архипова… она Богом данная Егору… его вторая половинка. Видимо это что-то да значит.
Парень встал на колени перед матерью и, обняв её за талию, прижался к её груди.
— Что мне делать, мамочка? У меня такое ощущение, что я дышать без неё не могу… я, боюсь её обидеть, а отец требует мести… и он сказал, что не даст своего согласия на наш брак, а я… я… сделал Варе сегодня предложение…
— Что? — воскликнула женщина, теряя самообладание. — Как? Миша… Как?
— Я не могу поступить с ней подло… А тут Милославский Димка крутится вокруг неё… Я не отдам ему её. Я тогда его просто убью!
— Ми-и-ша! — охнула женщина. — Да что ж за напасть эти Архиповы… Сынок, ты не должен так говорить. Даже думать так не смей. Вспомни Марка. Он тоже убил из-за любви… пусть по глупости, нечаянно, но из-за любви.
— Что мне делать, мама?
— Успокойся! Давай подумаем… и что тебе ответила девочка?
— Она сначала отказалась, но потом согласилась подумать до сентября… Я надеюсь, что она не откажет. По крайней мере, я приложу все усилия для этого. Если она даст согласие, то я хочу сыграть свадьбу сразу же, в течение недели. Я не хочу её никому отдавать… Я не могу!
— Подожди, сынок! Будем думать… Тут, главное, надо как-то эту идею отцу преподнести правильно, связав её с его идеей фикс о мести. Будем думать, родной… Будем думать…
Она нежно гладила и целовала своего, казалось бы, недавно выросшего мальчика, уже сгорающего от ненормальной, разрушающей его душу и сердце любви.
«Господи, молю тебя! Пусть эта девочка окажется второй половинкой моего сына. Подари ему взаимную любовь и счастье! Он умеет любить, ведь он мой сын, нежный и ласковый мальчик. Саша, конечно, отравил его своим ядом мести, но надеюсь, что всё поправимо. И хоть кто-то из мужчин Морозовых найдет свою настоящую вторую половинку, чтобы наконец прекратить эту многолетнюю вендетту. Пусть они будут счастливы».
От её спокойного уверенного тона Мише показалось, что всё будет именно так, как она и сказала.
«Мы все придумаем! Варя будет моей женой! Она будет только моей!».