Глава 6
Матильда Домашкина
Что может делать домработница?
Убирать, стирать готовить… стучать. Последнее – однозначно.
Судя по взгляду, которым одарила Матильду Анна Ивановна, общего языка они не найдут.
Домработница оказалась теткой лет пятидесяти пяти, невысокой и полненькой, с натруженными руками и крашенными в рыжий цвет волосами. Явно седая, но подкрашивается.
– Доброе утро.
Вежливость по отношению к гостьям хозяина присутствует. Но не уважение.
– Доброе утро, – отозвалась Матильда.
Давид улыбнулся, стоя на пороге.
– Анна Ивановна, это Малена, Малена, это Анна Ивановна. Анна Ивановна, Малена – моя гостья, отнеситесь к ней с уважением.
И удрал на работу. Ну, хорошо хоть, соизволил дождаться и лично представить.
Дверь захлопнулась, а домработница уставилась на Малену взглядом голодного василиска. Одобрения не заслужили ни платье Малены – простенькое, но вполне приличное, подол чуть пониже колен, ни кошка на руках.
– Вам помощь нужна, Малена… э-э-э?..
– Германовна, – безмятежно отозвалась Мария-Элена. Уж что-что, а разговоры с прислугой ей были привычны и понятны. – Малена Германовна.
Пауза затянулась.
– Очень приятно, – выдавила домработница под спокойным взглядом.
– Я тоже рада нашему знакомству, – согласилась Малена. – Анна Ивановна, занимайтесь своими делами, а если мне что-то понадобится, я надеюсь, вы не откажете мне в помощи?
По сути вопрос. По смыслу – вежливый приказ. Домработница кивнула без особого энтузиазма.
– Не откажу, Малена Германовна.
– Благодарю.
И Малена удалилась в свою комнату.
Вчера она работала на кухне, но какая разница? Можно и в комнате прекрасно поработать, чтобы не мешать Анне Ивановне с уборкой.
На очереди была большая пятикомнатная квартира. Легко ли подобрать для нее обстановку? Вроде бы да. Но ведь к делу подойти хочется с фантазией…
Анна Ивановна постучала в дверь, когда Матильда как раз доделывала спальню – ради интереса в японском стиле. А вдруг кому понравится?
Матильда тут же передала управление сестре, и герцогесса отозвалась:
– Войдите.
Анна Ивановна воздвиглась на пороге словно фрекен Бок, с пылесосом наперевес. Не хватало кошки, но Беське пылесос не понравился.
Она мявкнула и распушилась, показывая, что это ее хозяйка и ее территория. И маленькая киса будет защищаться, вот!
Малена усмехнулась и погладила кошку по загривку.
– Спокойно, Беся.
– У вас убраться можно, Малена Германовна? Или вы пока заняты?
– Ничего страшного, работать я могу в любом месте. В гостиной уже убрано?
– Да.
– Тогда мы перейдем туда.
Малена подхватила ноутбук и вышла из комнаты. Беська задрала хвост и последовала за ней. «Мы не сдаем свою территорию, мы осваиваем новую, вот! И пылесоса я не боюсь! Ни капельки!»
Домработница проводила девушку нечитаемым взглядом и загремела пылесосом. Знаем мы таких гостьев… ходют тут всякие, а потом серебряных ложек недосчитываешься. И вилок тоже!
* * *
Кто-то думал, что этим и ограничится?
Конечно, нет.
Главная обязанность любого холуя – стучать. Стучать везде, стучать всегда… кому? Это вопрос. Тому, кто платит.
В данном случае зарплату платил Давид Асатиани, а о бонусах заботилась его мать. Видимо, поэтому вскоре после перехода Малены в гостиную и раздался звонок в дверь.
София Асатиани явилась по душу очередной нахалки, которая посмела претендовать на место в жизни ее сыночка.
Малена дверь не открыла бы. Но Анна Ивановна была другого мнения.
– Добрый день, София Рустамовна.
– Здравствуйте, Анна Ивановна. Как тут дела? Как мой сын поживает?
«Влипли», – обреченно прокомментировала Матильда.
«Спокойно, – Малена цыкнула на растерявшуюся подругу. – Передавай управление».
«Держись, я с тобой».
В коридоре что-то говорили, но Малена уже не слушала. Она взглянула в зеркало, удачно висящее на стене, поправила волосы, одернула подол – и когда в комнату вошла женщина, вежливо улыбнулась, вставая с дивана.
– Добрый день.
София Асатиани была красива. Говорят – восточные женщины стареют рано? Ну так ей забыли об этом доложить. Она была достаточно полной, но не как квашня, а скорее царственной полнотой, когда женщина увеличивается в объемах пропорционально, не расползаясь в разные стороны. И несла себя королевой.
Она подавляла. Заставляла почувствовать себя мелкой и ничтожной, устыдиться…
Любую другую. Но не Марию-Элену Домбрийскую.
Царственную осанку герцогесса умела держать ничуть не хуже. И на лице ее была доброжелательная улыбка, без каких-либо эмоций.
«Да, здравствуйте. И – все. Я не проявляю любопытства, я жду, пока вы сообщите мне о цели своего визита. Я тут на законных правах и не питаю дурных намерений».
Точка.
Грузинка словно на стену налетела. Но – не сдалась.
Оглядела с ног до головы девушку, но не нашла, к чему придраться. Простое платье из светло-зеленого хлопка было надето не для соблазнения, ворот под горло, рукава чуть повыше локтя, подол пониже колен. Чуть приталенное, но вовсе не обтягивающее, просто удобное платье. Светлые волосы стянуты в хвост, чтобы не лезли в глаза, босые ноги – про тапочки Давид просто забыл.
– Ну, день добрый. Будем знакомы, я – София Асатиани.
– Рада знакомству, София Рустамовна. Мое имя… – и едва не сказала «Мария-Элена Домбрийская». – Малена. Теперь я вижу, от кого Давид унаследовал свое обаяние.
– Малена? – недовольно переспросила женщина, не собираясь поддаваться на комплименты.
– Малена Германовна, к вашим услугам, – охотно подтвердила Мария-Элена.
– Что-то Давид мне о тебе ничего не говорил, – нахмурилась женщина.
И стопроцентно соврала. Герцогесса это почувствовала, но спорить не стала. А вместо этого развела руками.
– Почему-то мужчины очень не любят рассказывать о своих благородных поступках.
– Благородных?
София была искренне удивлена. Она привыкла к другой реакции на свое появление, на свои слова, но вот, стоит ведь девушка, и улыбается, и руками не суетится, и услужливости не проявляет… просто стоит потому, что стоит старшая по возрасту.
«Она просто вежлива, – внезапно осознала София. – Она не заискивает, ничего не добивается, не старается выставить себя в лучшем свете, она просто вежлива – и все. Но почему? Кто она такая?»
Давид рассказывал о своей новой подруге, и, казалось бы, все закономерно. Завел девушку, поселил у себя, девушка из бедной семьи, значит, должна вцепиться в Давидика всеми лапами.
Как это сделать?
Да расстелиться ковриком перед его родными и перед ним самим. И почему тут ничего подобного не наблюдается?
Когнитивный диссонанс. Иначе и не скажешь, хоть и язык сломаешь о дурацкое определение Леона Фестингера. Нет бы попроще – противоречивость ситуации!
А что там за благородный поступок?
София присела в удобное кресло, бросив взгляд на ноутбук. Интересно, что там такое?
Квартиры, комнаты… опять – нестыковка. Ладно бы – «Космополитен». Двести пять советов по привлечению и удержанию мужчины, тысяча и один способ секса, на худой конец – как избавиться от морщин. Но квартиры?
«Этот вопрос мы еще разъясним».
– Присаживайся, Малена. И какой же благородный поступок совершил мой сын?
Мария-Элена опустилась в соседнее кресло. Так же спокойно. Спина прямая, осанка безупречна, руки на коленях, как приучили в монастыре.
Ах, как же много потеряли женщины, забыв об осанке. И идут, сутулятся, словно им на плечи ноша давит, к земле пригибает… а ты расправь плечи! Вдруг тогда и отношение к тебе поменяется?
– Он спас меня от хулиганов.
– Вот как?
Малена улыбнулась и промолчала. Софию это не удовлетворило, и дама пошла в атаку:
– И откуда же взялись хулиганы?
– К сожалению, я живу не в самом лучшем районе нашего города. Иногда случаются коллизии.
Следующие полтора часа прошли под знаком ужа на сковородке. Нет такого в астрологии? А в жизни – есть.
Матильда искренне восхищалась своей сестренкой. Малена была спокойна, словно удав, безразлична и любезна. Она вежливо отвечала на вопросы, подчеркивая, что Давид очень помог ей, но ни разу не проговорилась о происхождении хулиганов или о причине их визита.
Вежливо обошла вопрос, какие отношения связывают их с Давидом, заверила, что только дружеские и вообще к господину Асатиани она питает самое искреннее расположение. Озвучила общепринятую версию о своей семье – мать бросила, отец уехал, бабушка умерла.
Да, и так бывает, что кошка – единственная родная душа.
А иногда бывает и так, что лучше хорошая кошка, чем плохая родня.
Матильда давно бы вспылила, разоралась, нахамила… да что угодно! Лишь бы не терпеть эту пытку. Малена «держала лицо». Мило улыбалась, не повышала голос, ни на минуту не расслаблялась…
«Умеете ли вы готовить?» – «Да, но не блюда грузинской кухни».
«Что вы думаете о семье?» – «Это сложная и длительная тема. Могу только сказать, что Давиду с семьей повезло. Мне не повезло, ну что ж поделаешь. Идеала в жизни не доищешься».
София Асатиани утомилась первой. Предложила выпить чаю, посмотрела на то, как девушка разливает его по чашкам, как держит себя за столом…
– Давид уже пригласил тебя на мой день рождения?
– Нет, София Рустамовна.
– Тогда я приглашаю. Приходи, хоть вместе с ним, хоть самостоятельно. Вот…
На визитке было написано несколько слов бисерным почерком, и золотая коробочка отправилась в бешено дорогую сумку.
– Сколько ты собираешься прожить у Давида?
Малена развела руками. И рада бы домой, да не пускают. Но вслух такого не скажешь…
– Надеюсь, что вскоре смогу съехать к себе домой. Мы с кошкой привыкли к самостоятельности.
Кошка всем видом показывала, что к пармской ветчине она тоже не прочь привыкнуть, но кто ж слушает маленьких и пушистых? Кругом одни черные и чешуйчатые ползают…
София улыбнулась, глядя на Бесю. История знакомства кошки и девушки ей уже была известна и одобрена. Это мужчинам можно все крушить. А если женщина не чувствует жалости к маленьким и беззащитным… кому нужна такая женщина?
И вообще, в хорошем доме должны быть и кошка, и собака. Кошка в доме, собака во дворе, так и от предков повелось.
– Что ж. Жду тебя в воскресенье, в два часа. До свидания.
Дверь захлопнулась за гостьей. Малена допила чай под любопытствующим взором Анны Ивановны, мило поблагодарила – и проследовала к себе в комнату.
Спасибо тебе, неизвестный дизайнер!!!
Гостевая комната была оборудована замком изнутри, так что Малена задвинула его – и упала на кровать. Тушкой, плашмя, где стояла. Живот болел, голова разламывалась…
– Это было посильней, чем «Фауст» Гёте, – подала голос Матильда, которая последний час вообще молчала. Понимала, что не стоит отвлекать подругу.
Войны? Схватки? Поединки?
Ага, не сталкивались вы с любящей мамочкой великовозрастного сыночка. Тут-то вам бы и песец пришел. Белый, пушистый, хвостатый и кусачий. Это вам не с гвардейцами кардинала дуэлировать, тут все по-взрослому.
– Я чуть не сдохла, – честно призналась герцогесса, отбрасывая в сторону все хорошее воспитание. – В департаменте Дознания бы этой мадам работать…
– Но ты ее сделала.
– Но чуть не сдохла.
– Зато как ты ее…
Матильда довольно рассмеялась, вспоминая одну из сцен.
– Вы предпочитаете ходить босиком?
– Да, здесь тепло, а ходить босиком полезно для здоровья.
– Хм-м… я смотрю, вы заботитесь о своем здоровье?
– Как любая нормальная женщина и будущая мать.
Тетку аж перекосило.
Да, везет им на «боевых мамаш». То Ирина Петровна атакует, то София Рустамовна… что их объединяет?
Да одно и то же!
Священное мнение, что выбрать невесту сыну должны – они! Чтобы его никто не отвлекал от самой важной задачи в жизни – любить мать!
И обеим почему-то не нравится Малена. И почему бы так?
– Вы знаете, Давид давно дружит с Анжеликой, дочкой наших друзей.
– Да, она такая милая девушка! Такая красавица! И так хорошо воспитана! Мужчине, которого она выберет, очень повезет.
– Вы знакомы?
– Давид нас познакомил. Очаровательная юная леди, иначе и не скажешь.
– Грхм!
Там Анжелика, тут Иришка, или кто там… Эх, тяжко жить на белом свете без приданого и влиятельной родни. Ну и пусть!
Проживем, никуда не денемся!
Лишь бы дамы не спелись и не решили организовать антималеновскую коалицию. А то родной папаша счастьем покажется. Куда там бедолажному бывшему зэку до двух дам из «высшего света»? Сожрут и фамилии не спросят.
– Малечка… у нас проблема.
– Какая?
– А что ей дарить? – в ужасе прошептала Матильда. – Ты же понимаешь…
– Восьмилапый! – ругнулась девушка.
А ведь и правда – как быть?
Абы что не подаришь, своими руками до выходных уже точно ничего сделать не успеешь, а дарить надо. Цветочки? Ха!
Пирожок испечь? Трижды ха.
А где можно взять оригинальный и недорогой подарок? Да еще за такое короткое время?
Матильда всерьез задумалась. А потом сообразила.
– Малечка, завтра мы идем за подарком.
– А денег у нас хватит?
– Должно хватить. Разберемся.
– Надо только у Давида спросить, что любит его мама.
– Малечка, какая ж ты умная…
Малена улыбнулась. Как приятно, когда тебя ценят. Когда у тебя есть близкий человек, и он не предаст, не соврет, не станет подставлять тебя, использовать в своих целях… это не просто счастье.
Это – больше чем счастье.
* * *
Давид пришел сегодня чуть пораньше, часов в шесть.
Анна Ивановна уже ушла, и Малена захлопотала на кухне. Давид быстро поел, бросил взгляд на Малену. Явно чего-то ждал.
«Вот зараза! На две стороны стучит», – прокомментировала ситуацию Матильда.
Давид кивнул.
– К тебе сегодня приезжала София Рустамовна. Тебя тут не съели?
– Понадкусывали, – улыбнулась Малена. – Не сильно. Она очень милая дама, я бы на ее месте тоже обеспокоилась. Мало ли что там сынок в дом притащил. Или кого.
– Мяу, – авторитетно подтвердила Беська.
– И все?
– Еще она меня пригласила на день рождения. В воскресенье.
Давид вздохнул.
– А ты сможешь идти?
После сегодняшних усилий живот болел немилосердно. Малена непроизвольно коснулась синяка.
– Думаю, смогу.
– Может, лучше полежишь?
– Этого София Рустамовна мне не простит никогда.
Давид задумчиво кивнул. Свою мать он знал.
– Давид, а что ей нравится? Что ей можно подарить?
– Ну… меха она любит. Драгоценности не очень, почти их не носит…
«Очень содержательно, – прокомментировала Матильда. – Так и представляю, дарим мы ей, это, норковую шубу… а еще лучше – соболью. С царского, значит, плеча. Чего мелочиться?»
«Будь мы в Аланее, я могла бы…»
«Увы. Хорошо хоть мы общаемся, а вот деньги из одного мира в другой не перекинешь. Расспрашивай дальше, может, еще чего интересного узнаем?»
Малена так и поступила.
Увы, Давид не принадлежал к тем редким мужчинам, которые знают о женщинах все. Во что они одеваются, что любят, что хотят получить ко дню рождения…
Давид таким не был. Но свои достоинства у него тоже были. Во всяком случае, вечер для Малены закончился просмотром комедии.
Совершенно неожиданной. Американской, сороковых еще годов.
Давид сам предложил посмотреть после ужина. Телевизор он не уважал, новости читал в интернете, но домашний кинотеатр поставил роскошный – в полстены. И запустил на нем «Серенаду солнечной долины».
Ту самую, с Гленом Миллером.
Оказалось, что Давиду нравятся еще те, старые комедии. С Мерилин Монро и Соней Хени, Вивьен Ли и Элизабет Тейлор, Джеральдин Пейдж и Натали Вуд, еще черно-белые, но всегда музыкальные и оптимистичные. Как он объяснил – идеальный вариант, чтобы расслабиться.
Малена смеялась от души.
Матильда, хоть и видела эту комедию, молчала, чтобы не портить сестре удовольствие. А что?
Хорошие фильмы, уютные, теплые, без пошлости и шуток «ниже пояса», с хорошим концом, отличной актерской игрой и прекрасной музыкой. Что есть – то есть.
Жаль, что найти их – сложнее, чем коды от президентского ядерного чемоданчика. Не кассовые фильмы.
А зря.
Матильда принципиально была за показ вот таких, старых фильмов, снятых в те годы. Знаете ли, Великая депрессия, потом Вторая мировая война… может, Америку она и меньше затронула, но в таких условиях снимать комедии?
Это надо обладать совершенно особенным складом характера. И силой духа.
И душу вкладывать в свои фильмы. А не подсчитывать, сколько тебе за них заплатят. Матильда давно заметила, а сейчас и сестре шепнула.
У актеров в старых фильмах живые глаза. Искренние, настоящие, в которых отражаются все эмоции. Они живут в своей роли.
У актеров в современных фильмах таких глаз нет. Они плачут, кричат, они… играют. И этим словом все сказано. Они отлично играют там. Но не живут. А игра – это все же суррогат. Много ее не съешь, надоест.
Достаточно рано девушки попрощались, пожелали хозяину дома спокойной ночи и отправились в постель. Внимательного взгляда Давида Малена не заметила.
Господин Асатиани не подозревал неладного – мало ли кто сова, а кто жаворонок. Просто сам факт столкновения с его матерью… как-то незаметно он понял, что Малена – девушка незаурядная. Только пока не знал, что делать с этим пониманием.
Аланея, Аллодия
Улица Могильщиков полностью соответствовала своему названию, разве что похорон не хватало. А вечером она была особенно хороша. Мрачная, темная, с тенями от деревьев, которые придавали сейчас мостовой и домам совершенно демонический вид. Поневоле мороз побежит по коже даже у более храброго человека.
Найджел не без трепета коснулся дверной ручки. Дверь отворилась с гадким скрипом, и его высочество шагнул внутрь.
Тот же коридор, та же паутина, тот же гадкий сквознячок, вызывающий безотчетную дрожь, скрип половиц под ногами и та же ведьма в конце пути.
– Лэ Стиорта…
– Ваше высочество.
Глаза ведьмы были особенно черными, а в ушах у нее покачивались сережки в виде серебряных пауков. Найджела аж передернуло от этого сочетания, но мужчина нашел в себе силы высказать претензии:
– Твое снадобье не действует.
На губах ведьмы появилась вовсе уж запредельная улыбка.
– Нет? Что ж, я дам тебе другое.
– Другое?
– Десяти дней хватит. Подливай по три капли каждый день…
Лэ накрыла ладонями шар. Под ее руками он вспыхнул в несколько раз сильнее, а когда потух, на столе перед ведьмой стоял маленький пузырек с зельем.
Найджел поежился.
– Ты…
– Можешь не оставлять мне денег. ЕМУ деньги не нужны.
Голос проникал в каждую клеточку тела Найджела, обволакивал сладковатым липким безумием, завораживал… чтобы стряхнуть наваждение, принц схватил со стола яд, дернулся… что отдать взамен? Если деньги не нужны… она сказала, что деньги не нужны…
Стащил с пальца один из перстней, даже не поглядев – который, развернулся и вышел вон. Только дверь хлопнула.
Лэ рассмеялась. Уже не инфернальным, а вполне человеческим смехом.
– Идиот… какой же идиот.
Дверь хлопнула второй раз.
– Уехал, – доложил Вереш. – Ласти, что теперь?
– Скажу господину, что его поручение выполнено.
– И?
Ластара поглядела рассеянным взглядом. Действительно, что – и? Все…
– Знаешь, Вешик, мне будет этого не хватать. Этого дома, этой улицы, наших с тобой проделок…
– На что ты рассчитываешь? – не сдержался Вереш. – Что он на тебе женится?
Взгляд черных глаз заледенел.
– У тебя есть сомнения?
– Нет у меня сомнений, – огрызнулся Вереш. – Знаешь, что с тобой сделают? Да пришибут в темном углу, идиотка!
И уже договаривая эти слова, он понимал – ошибка, ошибка… Ласти никогда не простит, и не поймет, и…
– Спасибо, что обо мне заботишься… Вешик.
Голос Ластары был ледяным. И глаза, и выражение лица. Как-то сразу стало ясно, что нет – не достучаться. Не докричаться, не услышат просто. Стена. Вереш провел руками по лицу. Потом подошел к окну и решительно раздвинул шторы. В комнату хлынул неяркий вечерний свет.
– Пиши.
– Что?
– Все пиши, дура. Где вы познакомились, как начали спать вместе, как он тебя втянул в заговор…
Такого Ластара не ожидала. Растерялась, даже головой помотала. И треснул ледяной барьер, отделивший ее от друга. Мысленно она уже была там, в особняке аристократа, хозяйкой… и вдруг – такая неожиданность? Но зачем?
– Ты с ума сошел? Что за бред?
Вереш Трипс рассмеялся неприятным хрипловатым смехом.
– Я? Ласти, ты ловишь луну в луже, но ты потонешь! Пойми, ты – опасный свидетель. А женятся такие только на своих, на аристократках.
– Я ничем не хуже.
– У них есть то, чего никогда не будет у тебя. Деньги. Титул. Земли. Связи. Власть… еще добавить?
Ластара скривила губы. Все же Вереш знал ее с детства и знал, за какие ниточки потянуть.
– Вешик, ты специально?
Трипс покачал головой:
– Нет, Ласти. И я тебе здоровьем матери клянусь – если ты выйдешь за этого ублюдка замуж, я верну тебе листки.
Ластара прищурилась. Такими словами Вешик не бросался.
– Если?
– А если нет, я хотя бы смогу отомстить за тебя. Пиши, Ласти. Пиши…
– А если я…
Вереш смотрел решительно.
– А если ты меня не послушаешь – я тебе нос сломаю. Как ты думаешь, любовник оценит?
Угроза была нешуточной. Вереш мог так и поступить, а как она покажется любимому в таком виде? Да и потом…
Нельзя сказать, что он убедил Ластару, влюбленная женщина вообще не поддается доводам рассудка. Но что-то дошло и до затуманенного блестящими перспективами мозга. И Ластара послушно взяла перо и пергамент.
Вереш выдохнул.
Ну, хоть так.
Он постарается вытащить Ласти из любой тюрьмы, он все для нее сделает, но если у него в руках будет хоть какой-то рычаг воздействия, ему будет намного легче жить.
Исписанный лист отправился в конверт. Туда же полетели два кольца – принца и возлюбленного, и Ластара с улыбкой вручила его Верешу.
– И только попробуй открыть раньше времени. Или не вернуть.
– Ох, Ласти. Хоть бы все обошлось.
Женщина смягчилась. Ясно же, любовник за нее переживает. Друг, любовник, только вот не любимый, увы. Ни разу не любимый.
– Все будет хорошо, Вешик. Обещаю тебе. Все со мной будет хорошо.
И вдруг передернулась, словно кто-то внезапно толкнул ее. Такой неприятный сквознячок пробежал по коже… брр.
– Что, Ласти?
– Да ничего. Сквозняк, наверное…
Матильда Домашкина
Что можно подарить женщине, у которой есть все?
Цветы, меха и ювелирку не предлагать, у вас бюджет не резиновый. Но что тогда-то? Матильда и Малена думали над этим целый день, а потом нашли Соломоново решение. Они попросили Давида – нет, не о помощи. Они попросили Давида показать им, где будет проходить вечеринка. Просила, разумеется, Малена. Давид легко повелся на это и показал на компе фотографии с прошлого дня рождения матери. Девушки поглядели и поняли, что у них серьезные проблемы.
Даже не так.
Серьезные Проблемы.
Можно сколько угодно кричать о своей прекрасной душе и благородном происхождении, но, знаете, заплатки на штанах – они уважению не способствуют. Вот ни разу. У Матильды просто не было ничего подходящего. И смейтесь сколько хотите, но даже Золушка явилась на бал лишь после апгрейда от феи-крестной. А до той поры сидела в кустиках и не рыпалась. Понимала, что ее там же и закопают – под окнами дворца. Да, встречают по одежке…
Ладно. Ногти сами сделаем, кожа пока в килограммах косметики не нуждается, волосы можно попросить уложить Наташу – соседку из второго подъезда, она не откажет и сделает не хуже, чем в элитной парикмахерской. Просто ее в салоны не берут. В ней веса больше центнера, а еще она курит, матерится и стрижется под мужика. При этом упорно нося балахоны «на слона». Ну нравится человеку так! Правда, это решительно не нравится ее начальству, но руки у нее и правда золотые!
Одежда и обувь. Ладно, комиссионки нас и в этом случае выручат.
Но – подарок? Остается самое главное, и тут уж ничего не поделаешь, дарить на день рождения горшок без меда, подражая Винни-Пуху, это как-то некомильфо.
А что тогда подарить?
Матильда и Малена в отсутствие Давида раз двадцать проглядели все фотографии, разыскивая среди деталей того самого дьявола. Ну должен же он где-то быть! Обязан!
И наконец им улыбнулась удача. Осталось дождаться Давида, расспросить его подробнее – и порадоваться своей сообразительности.
* * *
– Добрый день, Малена.
– Здравствуйте, Ольга Викторовна.
– С вами все в порядке? А то молодой человек поет, а вас нет…
– Все в порядке, Ольга Викторовна. Просто я неудачно упала и лежу сейчас с синяком. Вот, не хотела людей пугать – и не пришла.
– А я вас хотела обрадовать.
– Чем? – вспыхнула Малена.
– Я нашла ювелира, который делал ваш медальон.
– Ю-ве-ли-ра? А разве он… как бы это сказать? Это же не эрмитажное украшение из каталогов…
Получилось коряво, но собеседница поняла, о чем говорила Малена.
– Малена, – тихо рассмеялась Ольга Викторовна, – по тем временам это была очень дорогая вещь. Он и сейчас дорог, но тогда… поверьте, мне это стоило немалого труда, но я нашла и ювелира, и его потомка.
– Потомка?
– Да. Игорь Петрович Суворин и сейчас проживает в нашем городе и является потомком Марка Соломоновича Вейде, который и сделал ваш медальон. Прямым потомком.
– По женской линии?
– Нет.
– А фамилия…
– Пятый пункт, Малена. Пятый пункт, его дед просто побеспокоился о сыне и взял фамилию жены. Потому и найти его было сложно[12].
– Да уж. Где Вейде и где Суворин.
Ольга Викторовна фыркнула на том конце провода.
– Малена, я к нему завтра еду. Если что узнаю – расскажу.
Малена едва не напросилась в компанию. Остановили два соображения – и живот болит, и синяк показывать придется. Одно дело, если на лице, тут всем и все понятно. А если на животе? Всю историю его получения рассказывать?
Неохота. Так что Матильда поблагодарила и попрощалась.
Вот так. У человека – интерес в жизни, у Малены – история ее семьи. А ведь правда интересно…
Только вот ни Ольга Викторовна, ни Матильда не знали, что историей заинтересовались не только они. Да и знали бы…
Их больше увлекали старые времена. А вот тех, кто любопытствовал, – недавние события. К примеру, почему у Малены нет родителей, что у нее за семья, какие скелеты водятся в ее шкафах?
И ведь водятся! Не поспоришь!
Мария-Элена Домбрийская
Крыса сдохла. Отведала «заряженного» сыра и приказала долго жить там же, у куска. Даже далеко не убежала, хотя твари эти устойчивые.
Вот в чем Матильда не сомневалась, так это в результате. Сделали девушки благодеяние, подменили яд на слабительное. Нести какого-то бедолагу будет от всей души, но помереть – не помрет, пусть наследники и не дожидаются. Или кто там у него такой любящий?
А, неважно. Можно себе в актив доброе дело записывать, ведь не ради травли крыс держала ведьма яд у себя в столе.
Девушки себя похвалили – и выкинули все это из головы. Намного больше их занимал Лоран.
Рисойский как с цепи сорвался, прямо хоть реально на нем настой коры дерева хон – или как его там – используй. Появляется под утро, лезет к Матильде, прямо-таки беззастенчиво называет при всех невестой, и глаза у него…
Наркоманов боялись обе девушки.
Нет, не так. Не боялись. Справедливо опасались, понимая, что это – не человек. Это чудовище в поисках дозы. И ради наркотика он что хочешь сделает…
Но что с Лораном такое? С чего вдруг такие излишества?
Матильда уже едва успевала удерживать Ардонских, объясняя, что скоро, уже вот-вот – и придет к Лорану большой полярный лис, а пока лучше не нарываться. Помогало то, что граф Астон был человеком разумным, а Динон во всем слушался папу. Но сколько им еще удастся продержаться?
Просветил Малену Дорак Сетон, после избавления от угрозы женитьбы проникшийся к герцогессе самыми добрыми чувствами.
– Я, ваша светлость, вашего дядюшку видел в «Ночи экстаза», уж простите…
Что такое ночь экстаза – объяснять не стоило. А вот что это в Аланее? Оказалось – дядюшку Лорана каким-то ветром занесло в портовую забегаловку. А там он попробовал более тяжелые наркотики, вот и весь ответ. Что уж ему там подмешали в кальян – гашиш, опиум… если честно, Матильде было наплевать. Малене тоже. А вот результат…
– Песец, – резюмировала Матильда уже для подруги, расспросив и отпустив Дорака. – Мы попали.
– Почему?
– Потому что от наркоты не дохнут сразу. От синтетики – у нас были бы шансы, а естественные наркотики – до десяти лет. Он все равно помрет, но до того нагадит по полной программе. Сейчас он употребляет, я так понимаю, каннабиноиды, только перешел с легких на тяжелые, а если добавит еще опиаты, или галлюциногены, или ту же коку… знать бы, есть ли она здесь… ладно. Это чего хорошего не доищешься, а вот пакостей – запросто. Примем, что есть. И писец Лоранову головному мозгу.
– Но Лоран ведь мог и раньше… сторчаться? Почему нет?
Матильда прикинула возможные причины. Думать пришлось недолго.
– Сколько этот гаврик сидит в Донэре вместе с твоей мачехой?
– Да почти со свадьбы… Ой!
– Вот. Своих денег нет, в столице скандал, твой отец тоже вряд ли родственника сильно спонсировал, хорошо хоть, не гнал. А сейчас он у себя в руках деньги и власть почувствовал, вот и развернулся во всю мощь. Лорена за него, ты тоже не отбиваешься – гуляй, рванина!
Мария-Элена засопела, как обиженный ежик.
– И что ты предлагаешь сделать?
Матильда вздохнула.
– Убить не предлагаю. Хотя все равно этим кончится. Лорана уже не спасти.
– Ты бы смогла его убить?
– Почему бы нет? Яд у нас уже есть.
– Тильда!
– Успокойся, Малена, обойдемся без этого греха на душе. Сделаем все проще и элегантнее.
– Как?
– Спровадим твоего дядюшку в психушку. Есть здесь такие?
– Нет.
– А что есть?
– Богадельни. Туда можно поместить родственника, и если будешь платить, то хоть навеки.
– Для этого нужно – что?
– Деньги. Ну и свидетели неадекватности поведения, как-то так.
– Угу. Если Рисойский с голым задом будет прыгать по площади, а потом залезет на памятник и наложит там кучу, это подойдет?
– Матильда, а ты так сможешь?
– Нет. Но Лоран – сможет. Передавай мне управление, мы идем беседовать с дядюшкой.
Так Малена и сделала, искренне рассчитывая на Матильду. А Матильда, в свою очередь, рассчитывала на купленный еще в Винеле гербарий. Вы не знаете, как действует на организм человека акация? Можно обыкновенная? А мухоморчики? А кактус с красивым названием лофофора Уильямса (мир праху твоему, о Кастанеда)? Пейот даже в Америке культивировать запретили, а здесь он есть! Матильда сама покупала!
Правда – горюйте, дорогие наркоманы, горюйте, если лофофора выросла не в Мексике, то фиг вы из нее добудете, а не наркотики. Хоть как извратитесь, но будет вам ночь экстаза – на унитазе. Так что ценное растение Матильда на дядюшку переводить не будет. Перебьется, паразит. А вот акацию и мухоморы…[13]
Лорана Матильда нашла как раз в столовой – и атаковала. Пока он там один! Ура!
– Дядюшка, так дело не пойдет.
– Да? – искренне удивился Лоран. – А в чем, собственно, проблема?
– Не знаю, как вас, а меня не устраивает муж, который проводит все ночи вне дома.
– Мы ведь еще не женаты.
– И не поженимся?
– Хоть завтра, – выпятил грудь Лоран. «А хорош, паразит. Не отнять! Даже жалко такого… ладно, он бы нас не пожалел, соберись, Тильда!»
– За разрешением – к королю. А до той поры… может, вам начать сидеть по ночам дома? Мало ли где вас увидят? Мало ли что подумают и донесут?
Идея была здравой. Только вот где альтернатива? Да и от наркоты отказываться не хотелось…
Матильда «давила», Лоран изворачивался, и в итоге дядюшка с племянницей пришли к соглашению, что он себе оборудует подобие мужского клуба – здесь. Приглашать никого не будет, ладно уж, но курительную устроит. Матильда поломалась для приличия еще с полчасика и согласилась. Приказала Аманде выделить деньги и радостно потерла ручки. «Все, Лоран, ты попал.
Подсыпать тебе мухоморчиков – и выпустить на улицу. И точка.
Пара дней, больше тебе не понадобится, чтобы оборудовать курительную комнату на дому, доставить наркотики из притона, ну и покурить первый раз. А потом…
А потом – суп с котом. То есть – с Рисойским».
Матильда Домашкина
Живот практически не болел. Жизнь вообще была неплохой штукой.
Давида она расспросила, вежливо и аккуратно, и в четверг удрала из дома. К дяде Вите.
Кто такой дядя Витя?
Это отдельная песня. Лесник он. И какой!
Хоть и трудна жизнь двух женщин, у одной из которых три ребенка, а у второй одна, но внучка, а детей-то побаловать хочется. К примеру, вывезти в лес на шашлыки. К речке, чтобы мелочь побесилась, костер разжечь, картошку испечь…
Вот к костру и выбрел дядя Витя. И сильно заругался, чтобы не спалили лес. А потом присел к костру, поболтал с бабушкой Майей, с тетей Варей, ну и постепенно – сдружились. Не пьяные ж гопники в лес приехали, а женщины с детьми, различать надо.
Рассказывать о дяде Вите можно было многое, но Малену интересовали две вещи. Первая – пасека. Дядя Витя уже несколько десятков лет разводил пчел, за медом к нему ехали со всей области, и мед у него водился самый диковинный – пасека-то в лесу. От белого до черного. Как хороший хозяин, он не разводил полезный продукт и не прикармливал пчел сахаром, что по нынешним временам считалось дивом дивным.
А еще он был вдохновенным резчиком по дереву. Не для заработка, а так, для души. Плотничал, украшал замысловатым рисунком, делал из корней причудливые фигурки… получалось – шикарно. Только добираться к нему приходилось малым не шестьдесят километров, так что Матильда ушла с утра, оделась поудобнее, прихватила с собой рюкзак, бутерброды, бутылку с водой – и отправилась на автовокзал.
Тоже… беда на колесах.
Вы не ездили по деревням на рейсовом автобусе? Нет?
Чтоб вам, товарищи из Минтранса, только этими автобусами на работу и ездить! Да каждый день, четыре раза в день! Знаете, как здорово, когда автобус идет с периодичностью раз в два часа, да еще не доезжает до конечного пункта на шесть километров, да еще это не симпатичненький новенький автобус, а желтое угробище, которое Сталина помнит. Чихает, чадит, воняет и едет со скоростью двадцать километров в час?
И хорошо Матильде, она молодая, здоровая, полная сил. А бабушке за семьдесят? То-то она побегает за автобусом! То-то подождет его два часа на остановке, а потом еще узнает, что из шести рейсов два отменили – сломался, гад! А если плохо человеку станет? При отсутствии медпунктов в деревнях? На машине везти? А у всех ли она есть?
А потом визг – деревни вымирают.
А чего ж не вымирать, когда не доедешь, не уедешь… зимой-то вообще весело будет. Когда у нас не дороги, а направления. Хорошо еще, где пансионат какой завелся, а так… К дяде Вите вообще весной-осенью попасть сложно, мост старый, деревянный, так его смывает с периодичностью раз в год.
Ворчала Матильда чисто по привычке, шагая по дороге и пожевывая клевер. Пока его тоже в наркотические не внесли. Вкусно, кстати. Рвете клевер, выщипываете из него розовенькие трубочки и пожевываете их. Сладко, хотя и недолго. Только глотать не надо, пожевали и плюнули.
Между прочим – пыльца в натуральном виде. Вкусно и полезно.
Для Малены такое времяпрепровождение вообще было в новинку, и она восторгалась всем увиденным. А еще думала о Давиде.
Да… проблема.
Нельзя сказать, что они стали сильно ближе за прошедшие несколько дней. Давид не пытался сблизиться, Малена держала дистанцию. Но… им было уютно рядом друг с другом. Уютно молчать, уютно смотреть фильмы, уютно спорить и вместе радоваться. Им было хорошо вдвоем. Но любила-то Малена Антона!
Или нет?
Матильда как раз и занималась психоанализом для любимой сестренки, пытаясь чуть-чуть проветрить Марии-Элене мозги. Мало ли кто красивый. Мало ли у кого мышцы? А любишь-то ты его – почему? Или за что? И точно – любишь?
Мария-Элена послушно раскладывала свои чувства по полочкам. Помогало плохо, но пока девушки сходились на том, что Давид как-то… с ним спокойно. С Антоном – это сплав по горной речке на бревне. Эпические подвиги и острые ощущения. А в жизни-то не это надо.
Подвигал – положи на место и займись уборкой. В жизни нужны уют и спокойствие, а их-то от Антона было и не дождаться. Жаль только, легче от осознания этого факта никому не делалось.
* * *
А в остальном все сложилось весьма удачно.
И дядя Витя был дома, и просьбу Матильды он выслушал, не моргнув глазом, и хитро улыбнулся.
– А я и не знал, кому эту фиговину сплавить. Вовремя ты появилась.
«Фиговину» Малена оценила. И даже оплатила, хотя и отбивался старый знакомый что есть сил, но девушки оказались упрямее.
Матильда пообещала, если дядя Витя от денег откажется, она ему сейчас сюда такси вызовет и ящик горького шоколада привезет. Такой вот парадокс.
Хмельного – никакого – дядя Витя не любил, но к горькому шоколаду относился нежно и трепетно, особенно если шоколад – ручной работы. Матильда это знала и несколько тяжеленьких плиток с собой захватила. С добавками – с перцем, с корицей, с имбирем – на вкус и цвет.
Шоколадки рюкзак покинули, но легче он не стал, отнюдь.
Дотащить до города – пупок треснет. Но повезло и в третий раз. Дядя Витя как раз собирался в деревню на старом мотоцикле. Так что до автобусной остановки доехали в лучшем виде. И даже автобуса дождались. А уж в городе Матильда плюнула на расходы, да и наняла такси.
Нечего! Ей еще рожать! И вообще, женщинам больше пяти килограмм поднимать нельзя… мужчины, вы слышали?
А дома уже был Давид.
* * *
Выражение его лица надо было видеть.
Усталая, запыленная и довольная девушка, с большим рюкзаком и широкой улыбкой. Причем рюкзак она тащит, пыхтя от натуги.
– Малена, а чем ты занималась? – решился спросить господин Асатиани.
– За подарком ездила. Для твоей мамы, – охотно ответила Малена.
– Покажешь? – заинтересовался Давид.
– А ты точно не выдашь моего секрета? – Малена хитро прищурилась. Давид покачал головой.
– Мамой клянусь!
И молодые люди весело расхохотались.
Подарок произвел впечатление.
– Это у нас такое делают? – не поверил Давид.
– У нас и не такое делают, – ухмыльнулась уже Матильда. – Надо только знать, куда ехать и к кому. Как ты думаешь – понравится?
– Уверен, – кивнул Давид. Матильда перевела дух.
– А это – тебе, в благодарность за гостеприимство.
«Это» оказалось литровой банкой с черным, почти непрозрачным медом. Давид, недолго думая, снял пальцем мед с крышки, облизнул и блаженно зажмурил глаза.
– Божественно. Это какой мед?
– Падевый. Я, правда, не знаю, что там за сорта деревьев были, но – вот.
Запах меда распространился по квартире. Даже Беся мяукнула. Не колбаса, конечно, но вдруг кошечке тоже понравится? Вкусно же пахнет.
– И откуда это?
– Тебе все секреты выдай, – улыбнулась Малена.
– Не все. Но все-таки?
– Расскажу, – не стала скрывать Малена. – После ужина.
А что? Если к дяде Вите хорошую дорогу сделают, уже большое дело получится. А если он в моду войдет, к нему и трассу проложат. Чего уж там – заслужил.
Аланея, Аллодия
Ластара не шла на свидание – летела.
Даже Вешик, дурачок, не испортил ей замечательного настроения. Что он может понять?
Все замечательно складывается.
Она любит, ее любят, господин сделал ей предложение… Кольцо пришлось Вешику отдать, но это ненадолго, заберет после свидания. Про которое она даже Верешу не сказала.
Господин прислал мальчишку с письмом, и Ластара полетела, счастливая.
Наконец-то…
Вот и знакомый домик, калитка отворяется, не скрипнув, слуга провожает молодую женщину нечитаемым взглядом, но Ласти не обращает на это внимания. Она пролетает через двор и бросается на шею любимому человеку.
– Мой господин!
– Моя Лэ…
Порыв страсти кружит их, срывает одежду, сбивает дыхание, и вместо каких-то ненужных слов из груди рвутся только стоны радости.
Уже потом, когда они лежат рядом, Ластара водит пальчиком по груди господина.
– Лэ, почему ты не носишь мое кольцо?
Ластара вспыхивает от радости. Он заметил. И сказал…
– Мне пока не по статусу, любимый мой.
– Ну, это пока. Но ты его обязательно надень, когда я тебя буду представлять ко двору, не потеряй…
Ее! Ко двору!
– Что ты! Перстень у меня в ящике стола, под замком.
– Тогда осталось немного подождать. Пока Остеон не… вылечится окончательно.
Ластара вспоминает о делах. О Найджеле.
– Он приходил, любовь моя.
– Принц?
– Да.
– Ты отдала ему мой яд?
– Да.
Лицо мужчины не меняет своего выражения. Оно по-прежнему приятное, внимательное, заботливое, только что-то появляется в серых глазах… отблеск злости? Удовлетворения?
Ласти не успевает этого понять.
– Тогда ты мне больше не нужна.
Единственное, что успевает увидеть Ластара, – это отблеск стали. А потом срывается в непроглядный мрак…
* * *
Господин с брезгливостью смотрит на тело любовницы.
Удар был нанесен один, но точный, стилет вошел, куда и направляла его умелая рука, – в ямочку на шее. Если ударить правильно, а стилет будет достаточно длинным, это мгновенная остановка сердца[14].
Что ж, он был милосерден к любовнице, все же пользу она принесла. А в остальном…
Скоро приезжает Дилера Эларская. Она вполне подойдет в качестве жены нового короля. Остеон умирает, Найджел сам его убьет, симптомы отравления будут видны всем и каждому, Ластара выполнила свою задачу.
Теперь она не полезна, а даже вредна.
Где, она сказала, лежит перстень?
– Сарет!
Сарет Корм не заставил себя ждать. Аристократ, не стесняясь своей наготы, встал, пихнул ногой тело любовницы.
– Избавься от этой падали. И сегодня ночью ты сходишь на улицу Могильщиков. У этой сучки в столе мое кольцо, надо его забрать.
– Слушаюсь, господин.
В руки Сарета падает кошелек с золотом.
– Будь осторожен.
– Да, господин.
Аристократ провожает слугу таким же взглядом, каким он смотрел на Ластару перед ее смертью. Жаль, конечно, хорошие слуги сейчас на вес золота, но придется. Рано или поздно придется. Жаль.