Глава 11

Российская империя. Город Москва.

— Кстати, она еще и огнеупорная. Вообще, полная инструкция к ней в этих бумагах. Надо будет прочесть. И если тебе она так понравилась, то я обязательно одену ее в ресторацию.

— Вот и договорились.

— Тебя к поместью отвезти?

— Да.

— Во сколько за тобой заехать?

— Часикам к пяти вечера.

— А билеты в Питер брать на ночной рейс, или мы до утра тут отжигать будем?

— Лучше на ночной. А у тебя машина огнеупорная?

— А ты, как думаешь? Неужели ты считаешь, что я потратил шестьдесят лямов на машину и при выборе комплектации не указал самую главную опцию?

— И как эта опция тут включается?

Я для начала нажал на кнопку селектора на панели управления и лакей тут же ответил мне:

— Какие будут распоряжения, Виктор Андреевич?

— Скажи водителю, чтобы покатался минут тридцать по городу. Рановато нам еще в поместье Фроловых ехать.

— Как прикажете.

Затем я отключился. Включил мониторы, отображающие изображения с внешних видеокамер, за тем включил защиту от магии внутри салона.

Мониторы будто покрылись небольшой пленкой, но все равно создавалось впечатление, будто мы с Катей ехали по улице на двух диванах.

— А мне нравится эта затея! — ответила моя любовница и принялась скидывать с себя платье.

В гостинице я решил почитать инструкцию к своей броне и оружию. Оказалось, что Виктор Валентинович отлично поработал над ней. Жаль, что в прошлой жизни у меня не было такого мастера, но в этой я нашел нужный подход и теперь я завалю его редкостями из аномалии, лишь бы он работал со мной и моим родом.

Тесты, что со мной проводил, он действительно использовал для создания этой брони. Материал, из которого она сделана, переживет единение с любой стихией, а не только со стихией огня. Более того, тёзка учел и мою некоторую слабость к холоду, и теперь я в этом костюме не замерзну. Более того, мой воротничок-стоечка оказался в сложенном виде. И если пошарить снизу и изнутри под ним, то можно нащупать его край и развернуть.

В развернутом виде он закрывает мне нос и рот, если его застегнуть. Материал, которым закрываются нос и рот был другим. Он нормализовал температуру воздуха, которым я дышал, и фильтровал его. Однако этот материал изнашивался, и его через какое-то время нужно менять. Запасных фильтров, бронник мне не положил. Я так понял это намек на дальнейшее сотрудничество, чтобы я про него не забывал.

А еще в этом костюме имелся небольшой накопитель маны, который, судя по описанию, сам заряжался и использовался лишь с одной целью.

Я нажал на плоский накопитель и на левом плече проявились золотые символы, а если быть точнее, то проявился мой родовой герб. В инструкции было еще много чего, особенно много было всяких технических данных, в которых я не особо разбирался. Поскольку ни я, ни Антеро не владели той наукой, которой владел Виктор Валентинович, но все эти формулировки в конце были переведены в обычное описание, понятное обычному человеку.

Затем я взялся за инструкцию к оружию. Оказалось, что после обработки оно стало еще прочнее и заточить его в домашних условиях не представлялось возможным. На обратной стороне от лезвия, на кинжалах имелись зубцы для того, чтобы их можно было использовать в качестве ручной пилы. И судя по описанию, этой пилой можно распилить точильный камень и зубцы особо от этого не затупятся.

Точить его практически не требовалось, но рано или поздно, что клинки, что меч затупятся и наточить их можно будет исключительно у Бориса Григорьевича, который тоже пожелал привязать меня к себе. Что ж я не против. И ему я тоже буду поставлять все необходимое.

Итак, оружие оказалось действительно бесценным. Как я понял, такого еще нет ни у кого в этом мире. Ну, по крайней мере, по официальным данным. Информация о том, что имеется у кланов, даже императорам недоступна. Ведь кланы стоят над государствами. Не все, но многие. И по слухам они обладают поистине небывалыми сокровищами.

Судя по тому, что о моем оружии узнали некоторые приближенные к императору лица, мне его придется таскать все время с собой. Не хочу, чтобы мою прислугу и охрану перебили из-за него. И скрывать мои навыки я в ближайшее время особо не планирую. Меня отправляют на войну, а оттуда я вернусь значительно сильнее, чем сейчас.

Российская империя. Город Москва.

Вечеринка оказалась событием довольно грандиозным. Вокруг ресторации собралась толпа журналистов, Охрана оцепила здание и контролировала подступы к нему. А к ковровой дорожке, что вела к парадному входу в самом элитном заведении Москвы, выстроилась очередь из автомобилей, среди которых мой абсолютно ничем не выделялся. Хотя и не выглядел отстойным, что уже радовало.

Каждый гость выходя из очень дорогих авто в сопровождении кого-то или без, позировал для журналистов и спустя минуту проходил в ресторацию.

Вот и настала наша очередь.

— Милый, веди себя, как обычно и улыбайся.

— Минута позора и нас накормят? — пошутил я.

Катю эта фраза рассмешила, и она вышла из машины, посмеиваясь над моей шуткой, а я просто улыбался в камеры.

Банкетный зал в ресторации был всего один и почти на всю площадь здания. Невероятно огромного размера помещение, в котором, как мне показалось, собралась если не вся Москва, то половина точно.

— Херасе, вечеринка в честь окончания состязаний! — ошарашенно вымолвил я. Спасибо, что предупредила, что тут будет столько народу. А я подумал бы, что это обычная студенческая попойка в элитном заведении.

— А это так и есть, просто, приглашено чуть больше народу. И нет императора и его приближенных, — ответил мне парень, который только что подошел к нам. Я узнал его. Это был водник из основного состава Московской академии. — Привет. Я виконт Эдуард Трофимович Ершов, — протянул мне руку парень. Я пожал ее и представился.

— Круто ты нас сегодня разделал! — восхитился он.

— Вообще-то я был не один.

— Был не один, а когда вынес нас, остался один.

— Повезло, наверное.

— Наверное. Давай я тебя представлю местной знати.

— Только меня?

— Леди Екатерина давным-давно тут всех знает.

— Что значит давным-давно? — прищурившись и распалив на ладони огонь, поинтересовалась Катя.

— Я имел в виду, что эта юная и очень красивая особа уже знакома тут со всеми, — поправился парень.

— Вы знакомы? — удивился я.

— Знакомы. С самого детства. Меня бабушка частенько брала с собой на балы и приемы. Там и познакомились.

Можно было бы ее и приревновать, если бы не два «но». Во-первых, девочка моя очень особенная, а во-вторых, через неделю нам предстоит расстаться. Не хочу, чтобы она пострадала от того урода, которого забросит в этот мир. Правда, еще предстоит найти причину, на которую нужно будет сослаться.

— Ну, пойдем. Раз я один тут никого не знаю, — ответил я.

Вскоре приехали и все остальные парни из обеих наших команд, и мы очень славно покутили, как ни странно без эксцессов и дуэлей. Со мной каждый старался выпить, но если бы я пил с каждым по отдельности, то накидался бы еще в первой половине вечера. Я же старался пить с компаниями по несколько человек и заводил полезные знакомства. Глав родов на этом мероприятии не было, зато прибыли их представители и многие предлагали вступить к ним в род.

Каждому, чтобы не обижать, я отвечал, что польщен и обязательно подумаю, но прямо сейчас ответить не могу, ведь сейчас мне надо готовиться к службе в армии.

После моего вежливого ответа, некоторые предлагали мне продавать им трофеи из аномалии и просили приглашать представителей их рода на закрытые аукционы, обещая щедрые вознаграждения. Щедрыми они были не в цифрах, а на словах. А конкретно на одном слове «щедрые» все их обещания и держались. Но я вежливо улыбался и отвечал, что ничего конкретного обещать не могу, сначала нужно отслужить в армии. И, как только у меня появятся тофеи из аномалии, я буду иметь их в виду.

Ближе к ночи, я набрал номер Гольцмана.

— Здравствуйте, слушаю вас, Виктор Андреевич, — бодрым и занятым голосом ответил юрист. А я понял, что он очень рад меня слышать, и уже не так наглеет со своей занятостью. Понятно, что пойти на попятную он уже не может, поэтому придется отыгрывать роль до конца.

— Здравствуйте, Давид Абрамович. Я тут сейчас нахожусь на вечеринке в честь окончания межакадемических состязаний по боевому многоборью, и меня тут приглашают в разные рода и предлагают услуги своих высококвалифицированных юристов, — я услышал, как Гольцман сглотнул от напряжения. — Однако пока вступать в какой-либо род не входит в мои планы. А пользоваться услугами родовых юристов не состоя в их роду, не совсем мне подходит. Но если вы все еще заняты, то я, пожалуй, воспользуюсь их услугами.

На той стороне что-то грохнуло. Наверное, гора упала с души частного юриста. А может мне просто показалось.

— Вы знаете, Виктор Андреевич, после вашего звонка, я очень сильно постарался завершить все свои дела максимально быстро, чтобы освободить свое время для такого щедрого клиента, как вы.

«Вот же сволочь! Чуть не лишился перспективного клиента и все равно намекает на прибавку к гонорару. Это ж какие яйца нужно иметь, чтобы так со мной обходиться.»

— Я рад, что вы нашли для меня время, но моя щедрость напрямую зависит от вашего профессионализма и достижения вами именно моих целей.

— Я все это прекрасно помню. Так чем я могу вам помочь?

— Послезавтра вам нужно быть в определенном месте, но завтра вы подпишите документ о неразглашении. Причем очень серьезный документ, где штрафные санкции за нарушение условий являются вовсе не деньги.

— Подобная услуга стоит очень дорого.

— Это не услуга. Это допуск к той информации, с которой нанятому мной юристу придется работать и подписание этого документа совершенно бесплатная процедура, поскольку каждый юрист обязан хранить тайны своего нанимателя. А этот документ я потом предъявлю его императорскому величеству, если меня спросят, почему у Давида Абрамовича случился такой странный инфаркт, от которого все его тело превратилось в кашу. Разумеется если этот самый Давид Абрамович, подведет меня и разгласит хоть маленькую толику той информации с которой ему придется работать, если он того пожелает.

После моей речи в трубке воцарилась тишина, и я понял, что Гольцману нужно время все обдумать.

— Я жду вашего звонка до утра. Если вы не позвоните, буду считать это отказом, и никаких претензий в вашу сторону у меня не возникнет. Возможно, я еще даже воспользуюсь вашими услугами по мелочам, — произнес я и положил трубку.

Под утро мы с Катей добрались до моего поместья, немного вздремнув в самолете. Дома меня встречали, как императора. Каждый из прислуги очень гордился тем, что работает у меня. Все они видели нашу игру через интернет, и каждый проникся гордостью за своего нанимателя.

Есть мы не хотели, а вот другой голод, явно изводил меня, особенно, когда я задумывался, сколько времени нам с Катей осталось до отбытия в армию. Поэтому мы прямиком направились в огнеупорную спальню и провели в ней время до обеда.

Телефон свой я оставил в соседней комнате, поэтому, когда взял его, то увидел пропущенный звонок от Гольцмана. Кажется, до него начало доходить, что дело он имеет не с обычным пацаном, которому просто везет. Звонок был всего один, надоедать он мне не стал и правильно сделал, ведь пока ничего важного он сообщить мне не мог, а пропущенный от него я так и так увижу и сам приму решение. Я набрал номер юриста.

— Здравствуйте, Виктор Андреевич, — раздался в трубке его голос.

— Здравствуйте. Вы подумали?

— Подумал. Но могу я хотя бы уточнить кое-что?

— Можете, приезжайте ко мне в поместье, тут и поговорим. Если вы откажетесь, я заплачу вам, как за консультацию.

— Через час буду у вас.

— Договорились.

— Кто-то приедет? — поинтересовалась Катерина.

— Да, юрист. Неплохой специалист, хочу воспользоваться его услугами.

— Мне уйти?

— Нет, конечно. Ничего сверхсекретного. Готовлюсь к основанию рода.

— Уже?

— Пока только наметки.

— А не боишься брать юриста со стороны?

— Говорят хороший юрист, правильный. И мы с ним подпишем соглашение о неразглашении, где штрафом станет его жизнь.

— И он на это согласился?

— Пока нет. Приедет, чтобы обговорить детали и принять решение.

— А не проще обратиться к юристам нашего Рода?

— Нет. Мне нужно самому собирать под свое крыло хороших специалистов. Я не могу вечно полагаться только на Фроловых. Это не тупое упрямство, это жизнь. Случись, что я просто останусь без поддержки и буду зависеть от другого рода, а меня это не устраивает. Я должен не просто сам крепко стоять на ногах, я должен иметь возможность поддерживать еще и других, даже в самые сложные времена.

— А ты думаешь, что Гольцман пойдет к тебе, когда он стольким родам отказал?

— Я об этом еще не думаю. Мне просто нужен юрист, который выполнит свою работу качественно и при этом сохранит мои тайны.

— Разумно. Есть пойдем?

— Спрашиваешь. Я жутко голодный.

Мы только успели позавтракать, как управляющий доложил мне, что ко мне прибыл Гольцман Давид Абрамович. Я приказал пригласить его ко мне в кабинет. Ответил на его наводящие вопросы не раскрывая сути дела и получив от него согласие, выдал ему свою версию соглашения, несмотря на то, что он мне подсовывал свою. В моей версии все было просто. Если информация ушла от него, то он несет ответственность своей жизнью.

Гольцману не нравился мой вариант, но я сказал, что другой меня не интересует. Или так, или никак. Он раздумывал около десяти минут, но, все же, подписал его и поставил личную магическую печать. И только после этого я рассказал ему, в чем состоит его задача.

Надо было видеть лицо этого человека. Этот бедолага, стал красным, как помидор. Он-то себе навоображал невесть что, чуть ли не измену императору, а тут какая-то договоренность с каким-то родом о рекомендации на создание своего.

— И это все?

— Давид Абрамович, вы меня удивляете. А много ли родов захотят видеть ровней себе, безродного барона, да еще и антимага? А теперь представьте себе, какие проблемы они могут создать тем родам, которые меня порекомендуют? Многие ведь начнут гадить по-крупному, как только про это узнают. Если, конечно, это произойдет до основания рода.

— А если после, то уже гадить будет незачем, — понял Гольцман.

— Все верно, рад, что вы схватываете на лету.

— Не отхватить бы после того, как схвачу.

— Ну, это уже вам решать. Соглашение о неразглашении вы подписали, поэтому вправе отказаться. Я пойму и настаивать не стану.

Гольцман задумался, а позже спросил, глядя мне в глаза:

— Мы можем с вами говорить начистоту, при условии, что все, о чем мы с вами будем говорить останется между нами?

— Конечно.

— Я уверен, что вы наводили обо мне справки. Более того, вы не поверили в мою занятость, и я понимаю, что не стоило так с вами поступать. Вы мне это наглядно продемонстрировали. Однако вы все равно дали мне шанс, хоть и выдвинули жесточайшие условия.

Виктор Андреевич, у меня есть дар. Не магический, но дар от бога. Я очень хорошо разбираюсь в людях. Я буквально чувствую, что-за человек находится передо мной. И у меня сформировалось стойкой мнение, что вы надежный и щедрый человек, но я хочу, чтобы вы понимали, что помыкать мной у вас не выйдет, какие бы бумаги мы с вами не подписали.

— Что ж, это честно. Отвечу откровенностью на откровенность. Когда вы попытались узнать обо мне, то толком ничего выяснить не смогли и, судя по всему, доверились своему дару, решив посотрудничать со мной честно. А когда вы получили от меня не только щедрый гонорар, а еще и очень щедрую премию, в вас сыграла жадность, и вы наплевали на то, что буквально орал ваш дар.

Однако когда вы поняли, что у вас появился еще один шанс, вы согласились на эти, как вы выразились жесткие условия. Уверен, что принимая это решение, вы не один и не пять раз обращались к своему дару и всегда он вам отвечал только одно. И раз уж вы рассказали мне о нем, я вам расскажу о себе то, что вам просто необходимо знать.

Это, — я показал ему соглашение, которое он не так давно подписал, — на самом деле не жесткие условия. Это обычные условия для тех людей, кто хочет заслужить мое доверие. Своих людей я всегда берегу, забочусь о них и щедро им плачу, но предатели будут молить меня о смерти. Поэтому думайте и решайте. У вас есть буквально несколько минут, мне необходимо будет найти другого юриста в случае вашего отказа.