Глава 10

Российская империя. Город Москва. Центральный полигон.

— Ничего сложного. Я же антимаг, а вы всего лишь маги. Не находишь никакой смысловой противоположности в этих определениях? — ответил я.

— Но ведь это натуральные вода и песок!

— А ты сравни свое тело и мое. Ты полагаешься только на одно из своих умений — магию, а я и на свое сопротивление к ней, и на свое тело, и на свои чувства. Ты думаешь мне эти мышцы только для красоты? Мужчина должен быть сильным. Причем не только телом, но и духом. Если мужчина духом слаб, то, как бы силен он ни был, он будет проигрывать во всем. А если силен, то, как бы слаб он ни был, он найдет способ победить даже самого сильного противника!

Раздался сигнал, и парни побежали на свою территорию, я вернулся на свое место. Понравились мне они. Хорошие парни. Ни ненависти, ни злобы. Спортивный интерес, да и только. Играют по правилам и выигрывают честно. Достойные люди.

Раздался следующий сигнал и в этот раз наши маги сошлись в лобовом столкновении. Вот только зря. Теперь наши противники развязали мне руки.

Я рванул к их флагу, по дороге дезориентировав одно из магов. Ну, как дезориентировав, я просто его подбросил вверх и потом ударом откинул в нашу сторону. Щиты с него слетели только когда он ударился об землю. Поэтому парень не пострадал, зато сходу получил сонное заклинание от наших магов и вырубился.

Земляной маг противника попытался меня остановить препятствиями в виде ям, внезапно вырастающей под ногами кочки, песчаной бури и тому подобного, но все это я благополучно преодолевал, не задерживаясь ни на секунду.

Антимаг противника был вырублен тремя не особо сильными ударами, флаг водружен мне за спину в специальное крепление и я рванул обратно. К тому моменту, как я установил флаг противника возле нашего, трое наших магов лежали на земле без сознания, а их маги приближались ко мне, так быстро, как только могли.

Сигнал, оповещающий еще об одном бале в пользу нашей команды, отправил раздосадованных студентов Московской академии на свое поле. А публика на трибунах сходила с ума от экстаза. Сколько лет такого не было? Впервые за многие десятилетия в соревнованиях лидирует не Московская академия!

Общий счет девять — шесть в нашу пользу. Нам осталось заработать еще один бал для победы. Это понимали, как мы, так и наши соперники. Судьи выдержали небольшую паузу, чтобы дать игрокам собраться и сосредоточиться. Всю эту паузу на трибунах стояла полнейшая тишина и в воздухе витала сильнейшая напряженность, как игроков на поле, так и азартных зрителей на трибунах, что сделали ставки на исход игры в общем зачете и не только.

Раздается сигнал и вся пятерка противника, включая их антимага, буквально рванула вперед, по ходу используя свои самые сильные массовые заклинания сразу на всех четверых наших магов, моментально выведя двоих из них из строя и стягивая натуральные материалы своих стихий, как можно ближе к себе.

Я метнулся на помощь своим магам, но бежать со всей моей скоростью мне было нельзя, поэтому я и не успел. Одного из оставшихся наших магов вынес антимаг противника, а второго добили их четверо магов.

На мне снова сомкнулись две стихии, а сверху еще и увеличилось давление воздухом.

Самый шустрый из их команды оказался маг молнии. Именно поэтому он и понесся к нашему флагу. Я снова сделал вид, что прилагаю нечеловеческие усилия, чтобы вырваться. Затрещал лед и сжатый песок. Маги, как и я аж покраснели от натуги. Вот только я тужился просто для вида, а они реально еле удерживали свои заклинания.

Маг молнии противника, схватив наш флаг, водрузил его за спину, несясь в сторону своего поля по большой дуге, подальше от меня. Я рассчитал, в каком месте я смогу его перехватить, если буду бежать с максимально «разрешенной» скоростью и к нужному времени, все больше и больше треская песчаный и ледяной мешки, вырываюсь на свободу и бросаюсь на перехват мага молнии.

Взрыв осколков заставляет магов противника на секунду замешкаться, я же используя эту задержку, сходу вырубаю одного из них одним ударом, сняв ему щиты, а вторым отправив его в нокаут.

Трибуны взорвались дружным ором и криками в мою поддержку. Причем орали абсолютно все. Даже те, кто поставил на победу команды Московской академии.

Я перехватываю мага молнии, по дороге уклоняясь от его атак и атак его товарищей по команде. В этот раз три удара обездвиживают мага, а я, забрав у него наш флаг, несусь за флагом противника. Однако оставшиеся на ногах соперники не побежали за мной. Наоборот, они устроили оборону у нашей стойки для флагов.

Грамотно, ничего не скажешь. Зачем бегать за мной по всему полю, рискуя, что я вырублю их и сбегу, если можно организовать засаду там, куда я гарантированно вынужден буду явиться?

Вот только со мной такие фокусы не проходят. В этот раз я не стал оббегать расставленные ловушки, а просто перепрыгивал их с такой скоростью, что они активировались за моей спиной. И даже начавший собираться вокруг меня песок, чтобы, заключить меня в каменный мешок, я ломал моментально, не дав ему сформироваться. А после того, как я добрался до противника, то просто вырубил их всех и водрузил на нашу стойку два флага.

Раздался сигнал, оповещающий о том, что балл засчитан и ТРИБУНЫ ВЗОВАЛИСЬ ДИКИМ РЁВОМ!!! Команда по боевому многоборью магической академии Санкт-Петербурга впервые за несколько десятков лет выиграла соревнования, заняв первое место с гигантским отрывом в счете, а на всем полигоне на ногах остался один лишь я!

— Я — АНТИМАГ!!! — с гордостью выкрикнул я.

Меня никто не услышал, но камеры записали все и тут же на всех экранах полигона, с диким грохотом, выкрученного на максимум звука, появилось приближенное изображение того, как я поднимаю руку вверх и кричу: «Я — АНТИМАГ!!!»

Ревущая толпа в диком экстазе подхватывает мои слова и начинает скандировать:

— АН-ТИ-МАГ, АН-ТИ-МАГ…

Что ж, уходить нужно красиво. Подготавливать общество к тому, что скоро Пожиратели начнут занимать свои места в этом мире, я начал с того, что заставил уважать антимагов. Пусть ненадолго, пусть далеко не всех, но я поднял авторитет тех, кого в этом мире считают отщепенцами.

Я, поклонившись на все четыре стороны, и отдельно поклонившись императору, в сопровождении своих товарищей, которых лекари уже привели в чувства, выдвинулся к выходу из полигона.

— Судя по тому, что трибуны скандируют, победили мы? — поинтересовался у меня Стас.

— Все верно, мы победили. С чем я вас и поздравляю, ответил ему я.

Российская империя. Город Москва.

Передохнув пару часов, я снова вышел на полигон в качестве участника, вот только участвовал я уже в турнире. Разумеется, равных мне противников тут не было. Я уже раскрыл свои способности и все понимали, кто победит, но ни один из моих соперников не сдался. Каждый, кто выходил против меня считал своим долгом пожать мне руку и выложиться на полную в поединке со мной. Антимаги не столько старались победить, сколько научиться у меня, пытаясь перенять мои приемы и тут же применить их в бою со мной.

Я был не против, и таким образом обучал их. Кажется, я сумел задеть их гордость и дальше они станут вести себя достойнее. Главное, чтобы не начался бунт или, что-нибудь подобное. Если не хочешь, чтобы твой вид или расу поглотили остальные, необходимо интегрироваться в общество, а не подчинять его.

Да, без применения силы и кровопролития такое частенько невозможно, но зато мирное сосуществование после того, как представители других рас встанут на вашу сторону, не просто возможно, но и неотвратимо. Нужно просто знать, как это делать. И я обладаю достаточно большим опытом в этой области. Ведь дарги на Дальфионе, все же, заняли свое равное место среди других рас. Если бы я попытался поставить свою расу выше остальных, то нарвался бы на затяжную и истощающую войну, которая бы закончилась неминуемым поражением даргов после моей смерти.

Но дарги на Дальфионе были достаточно большой расой, вот только многие из них были рабами. А на Земле Пожирателей уничтожают сразу же, как только определяют что перед ними именно Пожиратель. Поэтому мне будет куда труднее, но, как говорят в этом мире, глаза боятся, а руки делают.

И вот в финале против меня вышел Алант. Он тоже пожал мне руку и держался в бою со мной достойнее остальных. Это был победитель предыдущего турнира, но и у него шансов не было. В результате я выиграл турнир и сдержал свои обещания, данные ректору.

Несмотря на суровый вид, глаза Ванадия Павловича светились радостью, и гордость буквально распирала его изнутри. Обе наших команды по боевому многоборью стояли на самой верхней ступеньке пьедестала, склонившись перед очень милыми аристократочками, которые со счастливыми улыбками одевали нам на шею медали из чистого золота.

Затем было награждение победителей турнира, и в нем я тоже не просто принимал участие, а так же стоял на вершине пьедестала.

Когда я оказался наедине с ректором и тренером, мне вручили документы на теперь уже мое поместье и задали вопрос:

— Ты подумал над тем, что ты хочешь получить за победу в турнире?

— Да, и если вы откажетесь, я все пойму и не стану настаивать. В этом случае мы просто будем считать, что это моя компенсация за столь щедрое вознаграждение в виде поместья. Уверен, оно обошлось вам очень дорого.

— За поместье я вернул деньги на ставках, да еще и сверху хорошо наварился, так что говори, а там посмотрим.

— После войны, я собираюсь основать свой род, и мне нужна рекомендация от глав трех родов. Конечно, не сразу после войны я кинусь основывать свой род, но в дальнейших планах у меня такое имеется. Вот я и прошу вас дать его императорскому величеству такую рекомендацию, когда придет время.

Я замолчал, а ректор крепко задумался. Я его понимал и поэтому не торопил. Дать рекомендацию, это не просто подписать бумажку. Подписав эту бумажку, глава рода поручается за создаваемый род, объявляя свой род не просто союзником новому, а еще и несет частичную ответственность за него в течение полугода. И если новый род сильно накосячит перед короной, то достанется и тем, кто рекомендовал его главу императору.

Время шло, а я просто тихо ожидал решения ректора.

— Что ты планируешь делать после основания рода?

— Планирую заняться бизнесом и становлением рода. Еще буду посещать аномалии, ну и участвовать в войне родов, разумеется. Ведь многим не понравится мое возвышение.

— Если ты в течение шести месяцев, не станешь сам объявлять никому войну родов, и не будешь требовать от меня участия в войнах объявленных тебе, то я дам императору рекомендацию на основание твоего рода.

— Договорились! — протянул я руку Ванадию Павловичу.

— Оформим все на бумаге, — ответил тот рукопожатием.

— Хорошо. Когда к вам прислать моего юриста?

— Вы уже обзавелись юристом?

— Пользуюсь услугами частного.

— И кто он?

— Давид Абрамович Гольцман.

— Кто бы сомневался.

— Вы знакомы?

— Конечно. Тот еще проныра.

— Что так хорош?

— Очень.

— Тогда почему он до сих пор не в роду?

— Все дело в его амбициях. Он не соглашается на должность рядового юриста. Даже на заместителя начальника юридического отдела не соглашается. А никто в здравом уме не станет назначать человека с улицы на ключевую должность в роду. Ему уже предлагали поработать замом лет десять, потом обещали назначить начальником отдела, но тот отказывается. Говорит не по статусу ему в замах ходить.

— Значит, я обратился к правильному юристу. Когда он должен быть у вас?

— Дня через два. Нужно время, чтобы мои юристы подготовили все бумаги.

— Хорошо.

— Тут приказ от императора пришел. Тебе надлежит через неделю прибыть в военкомат для прохождения военной службы в Армии Российской империи. Сам попросился?

— Как догадались?

— Император бы не отправил тебя на войну по собственной воле, да еще и сразу после столь громкой победы на межакадемических состязаниях. Катерина знает?

— Еще нет.

— Трудный разговор тебе предстоит.

— Прорвусь, отступать я не привык.

— Что ж, желаю вернуться живым.

— Спасибо.

Я покинул общество ректора и тренера, который тихо простоял в сторонке и не обронил ни слова.

Достав телефон, я набрал номер Давида Абрамовича. Мне даже пришлось некоторое время подождать, пока он возьмет трубку.

— Здравствуйте, — начал я, но юрист меня прервал.

— Говорите быстрее, я очень занят.

— Тогда, если я не найду другого юриста, то перезвоню вам вечером, — ответил я и положил трубку.

Вот ведь пройдоха! Цену себе набивает, хомяк! Я прямо всем своим нутром чувствую, как он мне соврал. Не занят он ничем. Наверняка, даже специально трубку не брал, чтобы я понял, как мне повезло и какой невероятный специалист занимается моими делами.

Ладно. Я тоже не первый день живу. Уже общался на Дальфионе с подобными людьми. Их надо тут же ставить на место, иначе так и буду платить баснословные бабки за пустяковые услуги.

В следующий раз он подумает над тем, как меня мариновать. Теперь он будет весь день думать о том, не обращусь ли я к другому. А я специально позвоню попозже, чтобы он понервничал подольше и усвоил урок, что не стоит динамить Верховного ярла даргов. Хотя этого он не знает, но, как говорится на Земле, незнание не освобождает от ответственности.

На выходе из полигона меня ждала толпа журналистов, а за ней ликующие поклонники. Да, теперь у меня появились свои поклонники. Вспышки камер не заставили меня закрыть глаза руками, как впрочем, и Катерну. К моему лицу тут же устремились микрофоны и начали задаваться вопросы, которые я не мог разобрать потому, что все они задавались одновременно.

Я поднял руку, призывая всех замолчать, и через несколько секунд наступила относительная тишина.

— Через неделю я отбываю в армию. В связи с этим, я могу ответить на несколько ваших вопросов сейчас или провести пресс-конференцию часа на четыре через пару дней. Что вы выбираете?

— Лучше пресс-конференцию, — послышались голоса журналистов, и они расступились, пропуская меня.

— Тогда до встречи в Санкт-Петербурге.

— И когда ты собирался мне сообщить о том, что нам осталась всего неделя? — надулась Катя, когда мы сели в мою машину и лакей закрыл за нами дверь.

— Как только мы сели бы в машину, — спокойно ответил я и протянул ей кипу бумаг, среди которых имелся и приказ императора.

— Бабушка отсюда еще не скоро уедет, и, что мы будем делать?

— Поедем в мое поместье.

— Уже в твое?

— Да. Там все написано.

Катя пролистала бумаги и вернула их мне.

— Значит, летим в Питер?

— Не вижу смысла задерживаться.

— Нас сегодня Московская академия пригласила в ресторацию. Хотят отметить окончание межакадемических состязаний.

— Нас?

— В смысле весь состав Питерской команды.

— И тебя?

— Милый, я твоя официальная любовница. Неужели ты думаешь, что в Москве или Питере остался еще хоть кто-нибудь, кто этого не знает?

— Без понятия. Я соцопрос не проводил.

— И не нужно. Поверь мне на слово, таких нет.

— Отлично. Тогда нам, наверное, стоит проехаться по магазинам и приодеться?

— И откуда ты на меня такой свалился?

— В смысле?

— В смысле на такие мероприятия не ходят в магазинной одежде. Ее шьют на заказ.

— И у тебя есть, что надеть?

— В Москве? Ты шутишь? Конечно, есть. Тут в любой момент могут пригласить на прием, и если я приду в купленном платье, то род свой опозорю.

— Понятно. Значит, я опозорю свой род, который еще даже не основал.

— С чего ты взял? Это не балл у его императорского величества. Хотя и туда ты можешь заявиться в своей новой броне, и твоим нарядом будут только восторгаться. Ведь это не полная латная броня, а легкий и очень сексуальный костюм, если можно так выразиться.

— Ты думаешь мне стоить пойти в броне?

— Конечно, она сделана на заказ ИМПЕРАТОРСКИМ БРОННИКОМ, понимаешь? Да, к тому же, он заявил на всю империю, что старался выполнить ее в обещанные тебе сроки. Поверь, милый, никакой другой наряд, не будет смотреться на тебе столь же дорого и уместно, как твоя новая броня. Тем более, она так великолепно облегает твой торс…