Глава 27

Российская империя. Военный фронт с Австрийской империей.

— Я помогаю тебе знаниями и делюсь с тобой своей энергией, а ты откачиваешь ее у меня, когда я этого пожелаю, — предложил мне адский пес.

— Стоит добавить сюда еще один пункт, — ответил я.

— Какой?

— Мы никак не вредим ни друг другу, ни близким друг друга. Ни действием, ни бездействием.

— Ни бездействием?!

— Именно. Ведь если мою семью будут убивать у тебя на глазах. А ты ничего не сделаешь, мне похер будет, в какое измерение я попаду рабом. Я сначала убью тебя, а потом пожру это измерение к хренам. Осознай это каждой своей клеточкой.

Адский пес уставился на меня не моргая и, кажется, до него начало доходить с кем он хочет связать свою дальнейшую судьбу.

— Кем ты был в прошлой жизни? — поинтересовался пес.

— Ты мне даже имя без контракта называть не хочешь, но спрашиваешь меня о моей прошлой жизни?

— Ладно, позже узнаю. Я смотрю, ты кровожаден, это плохо. Видел я, что Владыки вроде тебя делают.

— Я не кровожаден. Я люблю смертельные бои и уважаю чужую свободу. Те, кто пойдут со мной станут сильнее, и о тех я буду заботиться. Те же, кто захочет причинить вред мне или тем, кто доверился мне, получат вот это, — я кинул себе за спину, где не так далеко краснело поле кровавой грязи вперемешку с плотью.

— Понятно, почему именно твою душу выбрало проклятье. Ты очень похож на Владык своей жестокостью, но в то же время ты заботишься о тех, кто дрверился тебе. Это вполне приемлемо. Лучшего Владыки мне все равно не найти. Все они заботятся только о себе. Даже удивляюсь, как они все еще размножаются.

— Я так и не услышал ответа по поводу предложенного мной пункта, — ответил я.

— Если он взаимен, я согласен.

— Он взаимен.

— Что ж, давай составим клятву.

Минут пятнадцать нам понадобилось на то, что бы составить клятву и призвать в судьи измерение Дикой Охоты.

— Вот только есть одна проблема, — сообщил я адскому псу, когда мы закончили.

— Какая?

— Как я буду откачивать у тебя энергию, если тебя не будет рядом? Ведь для этого мне нужно тебя коснуться. А в лагерь адского пса, я полагаю, не пустят.

— Это не проблема, — ответил пес и начал преображаться. Скелет его стал уменьшаться, когти и клыки втягиваться, пламя, горевшее у него на загривке, потухло, кожа стала разглаживаться и покрываться гладкой шерстью, и вскоре передо мной стоял доберман. С чуть увеличенными клыками, но, все же, вполне себе обычный доберман.

— Собак то вам заводить не запрещается?

— Не запрещается… наверное. Надо у бати спросить.

— У кого?

— У генерал-лейтенанта Российской империи Батевского.

— Понятно. Что делаем дальше?

— Ждем, когда наши прибудут и закрепятся тут.

— Наши — это кто?

— Это войска Российской империи. Мы на войне. Мне тут служить немногим меньше полугода осталось. Хорошо. Тогда не будем терять времени, выкачивай энергию на весь свой резерв.

— У меня вообще от твоих сослуживцев еще не вся энергия усвоилась.

— Да, у них энергия-то никакая. Взять с нее толком нечего. Избавляйся от нее, у меня лучше.

— Да, как-то жалко.

— Ты понимаешь, что я бесконечный источник энергии? Все разумные вокруг испытывают негативные эмоции. А я их преобразовываю в отличнейшую энергию для тебя и таких, как ты. И чем старше такие, как я и опытнее, тем лучше у нас получается энергия для вас. А тебе так вообще повезло. Мне больше тысячи лет и опыт у меня соответственный, поэтому нет смысла терять время. Избавляйся от той, что собрал с этих недорослей и усваивай мою. Глаза не забудь укрепить.

«Вроде все логично», — подумал я и выплеснул наружу всю энергию, что имелась у меня в резерве. Затем положил руку на голову пса и затянул в себя максимум, что смог. «Под самое горлышко», как говориться.

— И это все? — удивился доберман. — Да-а-а… до освоения печатей тебе еще развиваться и развиваться.

— Каких печатей?

— Сейчас ты умеешь вытягивать энергию только через касание. Но у Владык есть возможность делать это посредством твоих печатей. Ставишь печать на ауру или тело и, когда тебе это нужно откачиваешь энергию.

— А далеко она действует?

— Я не знаю того места, где бы она не действовала. Возможно, расстояние у Владык зависит от силы, но даже дети, когда осваивали эту технику, не были ограничены в расстоянии.

— Очень удобно.

— Очень. Вот только с твоим нынешним развитием, ты недотягиваешь даже до десятилетнего Владыки.

— А вот это уже плохо.

— Еще бы. Но время у нас есть, разовьешься. Расскажешь мне про этот мир?

— А ты мне имя-то свое назовешь?

— Двэйн.

Я принялся рассказывать Двэйну историю этого мира из того, что знал Антеро и того, что узнал сам, а так же про местный строй, про аномалии и свои дальнейшие планы.

— Кто бы сомневался, что у Владыки будут амбициозные планы. Вот только твои планы распространяются лишь на этот мир, а это мелко для Верховного ярла бойцовой расы.

— Я вообще-то семью хочу завести, детей.

— И это нормально. Сколько жен планируешь брать?

— Пока не знаю. Минимум трех.

— А детей, как получится?

— Именно.

— И сделать тебе это сейчас мешает твой антипод?

— Все верно.

— Тогда советую окружить себя другими, как вы их тут называете, Пожирателями, — Двэйн не сдержался и заржал. Смех добермана больше походил на кашель, но я прекрасно слышал в голове, как он неистово ржал.

— Скажи кому, что Владык убивают сразу, как только у них проявляется Дар, не поверили бы, — отсмеявшись, произнес Двэйн. — Ладно. Шутки шутками, но раз ты тут первый Владыка, что не стал энергитическим наркоманом, считай, нам повезло. Тебе нужно на каждого Пожирателя, что ты воспитаешь и обучишь ставить свою печать. Причем до того, как начнешь его обучать. И такую печать можно поставить на другого Владыку только по его желанию. Он должен сам искренне пожелать этого. Понимаешь?

— Да. Я просто предложу им жизнь в обмен на печать. Если захотят жить, будут ее желать очень искренне. А вот если откажутся, просто оставлю их на растерзание охотникам. Долго они не протянут.

— Это верно, но для начала тебе нужно научиться ставить печати. А для этого тебе нужно усвоить еще много энергии, которую я для тебя переработаю.

— Хорошо. Значит, буду усваивать ее круглыми сутками.

— А вот этого не стоит делать. Перерыв должен быть. Хотя бы на сутки в месяц. Иначе ты рискуешь превратиться в энергетического наркомана.

— Понял. Тогда буду осторожнее.

— Смотри, кажется «наши» едут.

И действительно, в нашу сторону на довольно приличной скорости двигалась военная техника Российской империи.

— Отлично, значит, скоро в лагерь отправимся. Как мне тебя вслух называть-то? Нужна кличка. Ты для всех ты неразумный пес. Умное, но все же животное. Хочешь, назову тебя пушком?

— Детей своих так называй, а меня зови Клыкастый.

— Договорились.

Первыми до нас добрался бронетранспортер с моими ребятами. Молодцы они все-таки.

Парни моментально оказались снаружи, окружив нас, и, закрыв своими телами, принялись осматриваться. Ко мне подошел Руслан.

— Ты, как?

— Нормально. Трофеи с Дикой Охоты мои. Передай это остальным. Мне хорошие материалы пригодятся, когда я вернусь с войны.

— Вот теперь я не сомневаюсь, что ты вернешься.

— А это кто?

— Это Клыкастый. Прибился. Прыгнул на одного из мертвых всадников, когда я с ними дрался. Вот решил оставить. Надеюсь, батя против не будет.

— Батя сюда лично едет. Посмотреть хочет на Дикую Охоту. Ему доказательства нужны, чтобы представить тебя к императорскому кресту первой степени.

— Так у меня еще и второго нет.

— Будет, не сомневайся. Только я тебе ничего не говорил. Делаешь очень удивленное лицо, преисполненное великой благодарностью. Как это делают актрисы на вручении Оскара.

— Я тебя услышал. Парни, расслабьтесь. Здесь никого, кроме нас, нет. Они сюда в ближайшее время не вернутся. По крайней мере, сегодня. Так что, отбой.

Вскоре здесь было не протолкнуться. Похоже, всю армию перевели в этот район, а сам лагерь начали перемещать в центр разрушенного города.

Российская империя. Город Москва. Кремль.

Фельдмаршал Российской Империи сидел в своем кабинете и подписывал очередные бумаги, внимательно изучая их перед этим. Он взял в руки очередной лист, распечатанный его секретарем и, прочитав, помотал головой, а потом нажал кнопку селектора:

— Анна Васильевна, зайдите ко мне.

Через несколько секунд перед ним стояла женщина в форме майора.

— Анна Васильевна. Я же вас просил внимательнее относиться к заполнению бумаг.

— Могу я узнать, где я совершила ошибку?

— Вот, смотрите. Вы напечатали наградной лист не на том бланке.

Женщина взяла, протянутый ей лист и изучила его внимательно. После чего ответила:

— Простите, ваше высокопревосходительство, но здесь все верно.

— Ну, как же верно? Вот смотрите. Наградной лист на императорский крест второго ранга. А этот бланк тоже на того же человека, только первого ранга с присвоением дворянства. Вас ничего не смущает?

— Нет. А, что должно смущать?

— Ну, как что? Вы перепутали бланки. Вы напечатали это все на бланке для живых, а нужны бланки для награды посмертно.

— Никак нет, ваше превосходительство. Тут все верно, это награда для живого бойца. Там еще несколько крестов и других наград для других бойцов и почти все для живых.

— Как для живых? — удивился фельдмаршал и полез сверяться с ведомостью. — Действительно для живых. Батевский там что, охренел совсем?! Живым отщепенцам такие награды раздавать?!

— Ваше высокопревосходительство, разрешите доложить? — вмешалась майор в ругань своего начальника.

— Вам там с утра письмо пришло по зашифрованной почте от генерал-лейтенанта Батевского Святослава Глебовича.

— Ладно, можешь идти, дальше я сам разберусь.

Майор ушла, а фельдмаршал достал специальный ноутбук, который работал с зашифрованной почтой, и включил его. Секретарь не могла видеть, что конкретно находится в сообщениях, пересылаемых по зашифрованному каналу связи, но уведомления об их приходе она получала. А если отправитель того желал, то она даже могла видеть от кого пришло письмо.

Фельдмаршал открыл почту и принялся читать сообщение от Батевского:

«Здравия желаю, ваше высокопревосходительство.

Смею доложить, что войска Российской империи успешно вернули себе территорию разрушенного города.

В наградном списке присутствуют имена только особо отличившихся бойцов. Все доказательства их героизма направлены в особый отдел и подтверждены.

В связи с вышеописанным, прошу вас завизировать все наградные листы и передать их на подпись его императорскому величеству. Он еще не в курсе, наших славных побед на фронте, поэтому прошу вас лично сообщить ему эту радостную новость. Если вы слишком заняты, чтобы сделать это, я могу приехать и сообщить ему об этом лично. Честь имею!»

Фельдмаршала прошиб пот, и он сглотнул несуществующую слюну в пересохшем рту.

Он понимал, что эта, с виду обычная просьба, несет в себе смертельную угрозу. Фельдмаршал вспомнил историю, которая приключилась с ним несколько лет назад, когда н еще служил в звании генерал-аншефа.

Тогда его вызвал к себе фельдмаршал вот в этот самый кабинет, чтобы обсудить какие-то вопросы. Какие точно он не помнил. Зато он хорошо запомнил, когда эта же Анна Васильевна вот так же запросто сообщила, что фельдмаршалу пришло письмо от Батевкого.

И когда тот прочитал его, долго смеялся. Затем нашел в стопке бумаг, что лежали у него на столе несколько наградных листов, прочитал их и со словами: «Будет он мне еще указывать, кого награждать!» порвал их и выкинул в мусорное ведро. После чего в ответном письме, послал генерала в пешую прогулку с сексуальным уклоном.

Через неделю в столицу приехал Батевский. Запросто так набил морду фельдмаршалу, даже не вызывая того на дуэль, и тут же отправился к императору, который отложив все свои дела, принял генерал-лейтенанта и при нем подписал все наградные листы. После чего фельдмаршала разжаловали, а после казнили за измену родине, и вот таким нехитрым способом звание фельдмаршала и перешло к нему.

А теперь он сам получил от Батевского очень похожее письмо и совершенно не хотел повторить судьбу своего предшественника. Поэтому фельдмаршал выбрав из стопки бумаг все наградные листы, что отправил ему генерал-лейтенант, подписал их и снова вызвал секретаря.

— Анна Васильевна. Вот эти бумаги на подпись его императорскому величеству с пометкой «очень срочно»!

— Есть с пометкой «очень срочно», ответила женщина и, забрав папку, удалилась, а фельдмаршал перекрестился:

— Только бы все обошлось.

Российская империя. Военно-полевой лагерь армии Российской империи.

Награды с документами присвоения мне Баронства, пришли довольно быстро. Всего за пару недель. Но самое забавное заключалось в том, что на обратной, белой стороне листа имелась надпись: «Как вернешься, загляни ко мне» и стояла подпись императора. Видимо, до него дошла информация, что я завалил Дикую Охоту.

Помню, когда батя приехал на поле боя, то долго сжимал нас с парнями в объятиях и говорил, что костьми ляжет, но по кресту второй степени у нас будет у каждого, а у меня и третьей степени будет вместе с дворянством.

Двэйна он мне на радостях разрешил оставить, но сказал, что все его косяки будут засчитываться мне. Не думаю, что адский пес начнет грызть чьи-то сапоги или тащить вещи. Его, по-моему, интересует только одно — чтобы я почаще выкачивал из него энергию, а остальное время он лежит в палатке или таскается за мной, периодически разговаривая со мной при помощи мыслеречи.

Руслан и остальные подпоручики гоняли новичков-анитмагов, абсолютно их не щадя. До них наконец-то дошло, какой уровень подготовки должен быть у нашего брата для того, чтобы те сумели выжить на войне. По этой же самой причине все четырнадцать антимагов уходили в длительные марш-броски по большому кругу уже не на три, а на пять дней. А новички с открытыми ртами наблюдали за тем, как их товарищи, поступившие на службу раньше них, груженные целым рюкзаком с тяжеленными камнями, раз за разом играючи преодолевали полосу препятствий, которую те не могли пройти до конца налегке.

Зато Двэйн, смотря на мою полосу препятствий, периодически высказывался по поводу того, что она сделана не для тренировки Владык моего возраста, а для игры пятилетних детей и я был вынужден с ним согласиться. Поэтому обратился к бате с просьбой построить полосу препятствий посложнее, на что он мне ответил, что не видит причин отказывать. Вот только заняться строительство мне можно будет только после возвращения следующей территории Российской империи, находящейся под контролем Австрийской.

В свободное время я лично наблюдал за тем, как антимаги-новички проходили полосу препятствий. Минимум пару раз я наблюдал за тем, как обгаженных и раненный моих сокурсников уносили с тренировки со стрелой в животе, а то и чем посерьезнее. Парни со стыдом и непониманием смотрели на меня, когда их проносили мимо.

Они не могли понять, за что я их так унижаю. Но никто из них не смотрел на меня с ненавистью, в отличие от остальных антимагов-новичков.

— Когда они побывают при смерти, то поймут, что сейчас ты спасаешь им жизни. Как же я тебя люто ненавидел тогда, а сейчас расцеловать готов, за то, что ты нас гонял до потери сознания. И за то, что присматривал за нами в первом же бою, показывая нам нашу неподготовленность, несмотря на все наши тренировки. Я тебе по гроб жизни буду благодарен за это, — произнес Руслан, стоя рядом со мной.

— То, что вы выжили и научились воевать, заботясь друг о друге, это и есть для меня высшая награда. Остального и не требуется. Вы — антимаги, а не разменная монета. И в том, что нет нормального антимага, который может вас обучить, вашей вины нету.

— А тебя самого кто этому всего научил?

— Аномалия. Я перед поступлением в магическую академию несколько месяцев провел в аномалии. Слышал, что к антимагам там относятся еще хуже, чем за ее пределами. Вот и решил, потренироваться, что бы суметь защитить себя или сдохнуть. Мне повезло, я не просто выжил, но и стал сильнее, благодаря чему не один раз давал отпор. Да такой, что меня хорошо запомнили и далеко не все решались вступать со мной в открытое противостояние.

— Да-а… наслышан я о твоих подвигах. Твои сокурсники рассказывали про твои приключения. И никто бы в них не поверил, если бы лично не видел, на что ты способен на поле боя.

Думаю, пора показать нашим новичкам, что значит побывать в настоящем бою. А то смотрю, они уже халтурить начали. Нужно поднять им мотивацию. Как считаешь?

— Да, пора.

За несколько дней мы с батей разработали план по выявлению шпионов противника в рядах батальона антимагов, и мне было поручено его реализовать.

Воевать на открытой местности или точнее сказать в редколесье довольно сложно. Особенно когда твои войска наступают и оказываются практически на открытом пространстве. Поэтому было принято решение разбить батальон антимагов на четыре роты и доставить каждую к пункту назначения отдельно. Под прикрытием не только мощного щита, питаемого от промышленного мананакопителя, но и в сопровождении высокоранговых магов, способных поддерживать этот щит довольно длительное время и оказывать поддержку основному наступательному батальону.

И вот мы стоим в общем построении и готовимся к атаке.