Глава 28

Российская империя. Военный фронт с Австрийской империей.

Я видел, как нервничают антимаги-новички и как спокойны их командиры. Поэтому я решил немного приободрить своих бойцов:

— Бойцы, я понимаю, что вам страшно. И это нормально. Боятся все! В этом бою вы поймете, для чего я вас так жестко гонял и для чего вы прошли через такое количество унижений. Ваши командиры проходили через то же самое и посмотрите на них сейчас. Они спокойны. Они знают, что там — я указал в сторону австрийской армии, — ждет только смерть. Но лишь от вас самих будет зависеть, кого именно ждет смерть, вас или ваших врагов!

Мной было принято решение показать вам настоящий бой насмерть, в котором вы будете участвовать каждый раз на этой войне. Первые четырнадцать антимагов, что прошли мои тренировки, после первого же боя взялись за них самостоятельно. Они даже отказались от выпивки после первой же серьезной заварушки, променяв ее на многодневный марш-бросок. И сейчас они тренируются сами. Лишь изредка я даю им уроки ближнего боя и советы, на что стоит обратить внимание. Сейчас они готовые бойцы-антимаги и с шансом на выживание на этой войне более девяноста процентов!

Я хочу, чтобы они все вернулись домой живыми, и я все для этого сделаю. Но это не все. Я хочу, чтобы вы вернулись с войны живыми и обрадовали ваши семьи своим возвращением. Но для этого вам нужно много тренироваться. Считайте сегодняшний бой тренировкой, но с возможностью летального исхода. От того, как вы себя сегодня поведете и чему научитесь, будет зависть ваша жизнь.

И помните, я горжусь каждым из вас. Потому, что вы не сбежали и пришли в армию, зная, что, скорее всего, найдете тут свою смерть. Сейчас вы все — граждане Российской империи, вне зависимости от того из какой страны вы прибыли. Теперь вы часть нас, часть нашего народа. Более того, вы — антимаги и даже архимаги нашего с вами врага боятся вас больше всего на свете. Докажите себе, что вы не отщепенцы, а АНТИМАГИ, а после не позволяйте никому оскорблять вас за ваш дар от рождения. Ведь невосприимчивость к магии, это не проклятье, а дар. И сегодня вы это увидите, когда понаблюдаете за вашими командирами, а после и сами это опробуете на себе.

Время пришло, выдвигаемся на свои позиции!

Я знал, что противник будет вести за мной тотальную слежку, как только у него появится такая возможность. Поэтому и пошел отдельно от основной массы, чтобы, когда по мне начали палить из всех стволов, не задело остальных наших.

Я даже не взял с собой сопровождения, поскольку им в той мясорубке, что меня ждет просто не выжить. Двэйн тоже остался в лагере, чтобы не вызывать ни у кого подозрений и после того, сколько я усвоил энергии, взятой у него, я уже ничего не опасался. Если самое сильное оружие, которое они мне могли противопоставить, это Дикая Охота, то сейчас я стал намного сильнее, чем был, когда расправился с ней. И сейчас мне предстояло вывести основные огневые точки противника в одиночку. Бой будет простым, и, надеюсь, многие из моих бойцов смогут выжить. Присматривать за ними так, как я присматривал за первыми четырнадцатью я не смогу, но сделаю все, что от меня зависит, чтобы смертей среди них было, как можно меньше.

Я отделился от основного отряда побежал в атаку на левый фланг противника.

Как же они занервничали, когда их летающие дроны обнаружили меня. Надо отдать им должное. В этот раз они подготовились лучше, установив свою артиллерию на подвижные платформы, которые очень быстро могли разворачиваться. Да к тому же они притащили сюда такое количество разнообразной техники, что мой хомяк заворчал, зная, что все эти трофеи отойдут армии Российской империи. Будем надеяться, что сами бойцы затарены очень хорошо. Ведь понимали же они, против кого им сегодня придется сражаться.

Огонь открыли по мне сразу же, как только я вошел в зону поражения орудий, но я даже глаза не закрывал. Ох и приятное это было ощущение, когда твой враг ничего сделать не может, сколько бы ни пыжился. Высокоранговые маги, архимагистры и архимаги атаковали меня, чем только могли, но все безуспешно. Поэтому, когда я пересек определенную черту, эти сволочи просто свалили. Они видели, с какой скоростью я бегаю и, рассчитав, когда у них еще останется время на то, чтобы отступить, они так и сделали. Видимо, это была нынешняя стратегия армейского штаба Австрии, поскольку способа меня убить они не нашли, а терять сильных одаренных им очень не хотелось.

Закончив со своей задачей, я не стал более уничтожать противника. Я хотел, чтобы антимаги-новички на себе прочувствовали, что такое настоящий бой и близость смерти. Ведь я вскоре демобилизуюсь, а им воевать еще полгода после моей демобилизации. И выживать им придется самим.

Надо было видеть рожи австрийцев, когда я просто прогуливался между ними и никого не пытался убить.

— Стреляйте, стреляйте, — говорил я на австрийском языке, который знал Антеро. — Моим бойцам нужна тренировка.

— Для многих это уже было слишком и, не выдержав моего нахождения в их рядах, они убегали, но большинство оставалось и продолжало бой, с опаской поглядывая на меня, а меня это невероятно забавляло.

Вскоре надо мной висели несколько дронов.

Российская империя. Штаб Австрийской армии.

— Что он делает? Почему никого не убивает? Кто-нибудь знает, что он задумал? — засыпал своих офицеров генерал-майор Австрийской армии, что командовал войсками на войне с Российской империей.

— Он приказывает нашим бойцам продолжать атаку, — ответил один из офицеров.

— Зачем?

— Он сказал, что его бойцам необходимы тренировки.

— Мы что, превратились в тренировочный полигон для Русских солдат и магов?! — выкрикнул генерал, вскочив с места и ударив кулаком по столу.

— Его никто не может убить, господин генерал-майор. Даже Дикая Охота не смогла.

— Сколько ему еще осталось служить? Вы подсчитали, сколько территорий нам придется уступить за это время?

— Да, господин генерал-майор, около ста километров, но если они ускорят темп, то порядка ста пятидесяти километров мы можем потерять.

— Это же почти все, что мы сумели отвоевать! Мы отдадим шахту, даже не разработав ее?! Да каждого из нас его императорское величество вздернет вдоль дороги, как разбойников, если мы это допустим.

— Зато, когда мы он демобилизуется, мы не просто сможем вернуть все, что потеряли. Но и захватить новые земли. Полагаю, в помощи армии против столь сильного противника никто не откажет, а мы не станем пускать все, что нам пришлют в ход, пока этот отщепенец тут. Зато используем все, что у нас будет, как только он покинет войну.

— А вот это отличная идея! Хвалю! И еще кое-что. Напишите-ка письмо в Святую Инквизицию об этом самородке. Если у нас нет возможности его убить, пусть лучше поработает на них. Святая Инквизиция больше всего радеет за Европу, а нам от этого только польза.

Российская империя. Военный фронт с Австрийской империей.

Бой прошел гладко и без проблем. Мы заняли очередную линию обороны и укрепились на ней. Правда, батя мне после боя устроил выволочку за то, что я просто прогуливался в стане врага, вместо того, чтобы валить их всех, но когда я ему объяснил мотивы своего поступка, смягчился и даже предложил выпить коньяка. Он понимал, что скоро я уеду, а ему придется воевать и дальше. И лучше бы у него остались достаточно подготовленные бойцы, которые смогут передать свой опыт следующему призыву.

— Когда мы с генерал-лейтенантом мило беседовали, попивая коллекционный коньяк в его шатре, к нам ворвался Двэйн, а за ним один из стражников с криками:

— Куда пошел, туда нельзя.

Вот только Клыкастому было похер куда можно, а куда нельзя. Он сам решал, где он будет ходить.

— Оставь его. Видишь, он по хозяину соскучился. Пусть тут сидит. Возвращайся на пост.

— Есть возвращаться на пост, ваше высокопревосходительство.

— Красивый у тебя пес. Клыки, правда, чересчур большие, а так красавец. И умный, к тому же. Вон подлез под твою руку, чтобы ты его погладил. В лагере не пакостит, тебя с боя ждет. В сражение за тобой не бегает, отличный пес. Как ты его назвал? Клыкастый? Подходит. Что думаешь делать после войны?

— Думаю род свой основать, землей обзавестись, женюсь, может даже.

— Это дело хорошее и нужное. Не затягивай. А не желаешь родине послужить? Я тебе к дембелю капитана справлю, а там, глядишь, и до майора дослужишься?

— Благодарю за щедрое предложение, но нет. Война войной, но у меня свои планы.

— Жаль. Но если передумаешь, знай, что тебе здесь будут всегда рады.

— Буду иметь в виду. Спасибо.

В тот вечер мы с батей славно посидели, несмотря на то, что последние несколько дней меня все больше и больше угнетало чувство приближения антипода. Оказалось, мы можем ощущать, насколько далеко мы друг от друга находимся. И эта сволочь, определенно направлялась ко мне. И мне очень не хотелось, чтобы эта тварь вселилась в батю. Я прекрасно понимал, что у него сейчас вселиться в Батевского не получится, ведь он один из сильнейших Алантов Российской империи, но вот подгадить он ему может знатно. Поэтому каждый день для меня превращался в ожидание встречи с тем, кого я должен убить, но еще не знаю, как.

И вот в один совсем не прекрасный момент я увидел его среди австрийцев, которых мы собирались выгнать с очередной линии обороны.

Я уставился на него, а он на меня. Мы оба встали, как вкопанные и уставились друг на друга. Я в этот момент увидел всю его прошлую жизнь, а он увидел мою. То, что происходил с нами в этой жизни, мы не видели, но вот прошлую узрели с младенчества и заканчивая нашими смертями.

И то, что я увидел, мне не понравилось. Это был настоящий маньяк. Тварь, которой все самые жуткие маньяки-убийцы этого мира и в подметки не годились.

Когда он просмотрел всю мою прошлую жизнь, он расплылся в такой омерзительной улыбке, что мне стало страшно. Страшно за тех, кто мне дорог. И больше всего я испугался за Катю. Если это существо до нее доберется… Я покрылся холодным потом, и рванул на всей скорости к этой твари, в надежде что смогу его спеленать и не дать убить себя, чтобы тот не смог сменить тело. Но он, с насмешкой глядя на меня, выпустил себе в голову ледяную стрелу, не закрывшись при этом щитом. И прежде, чем я добрался до него, он умер.

Теперь ему нужно найти новое тело и требуется время на его захват. Одно радует, наши сюда еще не добрались, а значит вселиться в русского он в этот раз не сможет. Сейчас я его не чувствую, но знаю, что радиус у его способности ограничен, и пока он слишком мал. Поэтому я принялся вырезать всех австрийцев, находящихся поблизости, начиная с магов, в надежде, что время, отведенное ему на вселение закончится, и он сдохнет. Австрийцы в страхе начали разбегаться в разные стороны, как тараканы. По этой причине я не смог перебить их всех.

И, к сожалению, моей надежде не суждено было сбыться. Эта тварь уже в кого-то вселилась и пока я не знаю в кого именно, ведь тела своей жертвы он еще не захватил, а значит, я не могу ощущать, где он находится в настоящее время. Как я понял, чем дольше он находится в чужом теле и чем лучше его контролирует, тем лучше его ощущаю я. И, судя по всему, чем сильнее я становлюсь, тем лучше и дальше он ощущает меня. Вот же засада! Хотя почему засада? Если я окружу себя Владыками верными только мне, то подобраться так запросто он ко мне не сможет, а я буду знать направление, где мне его искать и если он будет находиться рядом, я буду знать в ком. Это уже плюс и огромный. Так что, мы еще повоюем.

Что творилось в головах австрийских захватчиков я и предположить не могу, но они боялись меня до жути. И понять меня было сложно. То я прогуливаюсь между ними, никого не трогая, то начинаю вырезать всех под ноль. Если так пойдет и дальше, они вообще начнут сваливать при моем появлении, просто освобождая нам линию обороны и оставляя нам технику.

Российская империя. Военно-полевой лагерь армии Российской империи.

Время шло, наши войска продвигались вперед, не просто обосновываясь на каждой из линии обороны, но и закрепляясь на ней так, что даже после моей демобилизации австрийцам будет очень трудно отвоевать их заново. Батя укреплял оборону так, будто собирался лично костьми лечь, но не отдать ни миллиметра земли русской. И я его понимал.

Мне присвоили внеочередное звание штабс-капитана, а парни мои, наконец-то, освоились и уже не смотрели на меня, как на кровного врага. Наоборот, каждый из них был мне признателен за то, что я гонял их до потери сознания. Сейчас они все вместе бегают по большому кругу, а Руслан даже проходит мою полосу препятствий, на которой в качестве ловушек установлены далеко не только копья и стрелы. На моей личной полосе препятствий имеются и пулеметы, и автоматы, и даже артиллерия, которую я с большим трудом выторговал у бати.

В обмен, при захвате очередной линии обороны, мне пришлось первым делом выносить артиллерийские расчеты. Да так, чтобы они не подорвали свой боезапас, а то последнее время они взяли моду уничтожать не только свою технику, но и снаряды к ней, чтобы не снабжать этим всем нас.

Руслан был единственным, кто рискнул пройти мою полосу. И надо сказать он очень сильно удивил меня этим. Остальные даже подходить близко опасались, наблюдали за мной через бинокли.

Несколько раз моего боевого товарища мне приходилось вытаскивать с полосы препятствий в крайне плачевном состоянии. И после первого раза я, честно говоря, думал, что он не вернется, но он упорно возвращался и пытался пройти ее снова и снова до тех пор, пока не прошел ее полностью. После этого он стал приходить реже и надо отметить, что периодически он получает ранения, но выбирается с полосы уже самостоятельно и исключительно со стороны выхода, а не входа на нее.

— Какие будут приказы, ваше благородие? — поинтересовался Ярослав, встав рядом со мной, когда я смотрел, как антимаги тренируются.

— А какие могут быть приказы? У вас законный выходной. Молодцы! Хорошо стараетесь. Не то, что перед первым боем, когда начали халтурить и все передохнуть норовили.

— Тогда мы с парнями никак понять не могли, за что ты на нас обиделся. Ты гонял нас четверых больше остальных. Да что там, я первый обгадился на глазах у целого батальона! Ты не представляешь, как мне стыдно тогда было.

— Но ты, как ни странно не стал меня ненавидеть за это.

— Не стал. Сам не знаю почему… но задумался только тогда, когда Руслан нам сказал, что у тебя появились любимчики, явно намекая на нас. Но вот когда мы побывали в бою, то все до одного поняли, для чего были столь жестокие тренировки. Спасибо, что позаботился о нас.

— Я своих не бросаю. Вы только сумейте выжить, когда меня тут не будет. Вам еще полгода служить после моего дембеля.

— Ну, так, поэтому ты и не зачищаешь всю линию обороны в одиночку. Ты ведь это делаешь, чтобы дать нам возможность потренироваться в реальном бою?

— Все верно и в ближайшей атаке вы пойдете совсем без меня. Батя приберег для меня другое задание. Надеюсь, я не зря столько времени и сил потратил на ваши тренировки и вы не сдохнете в первом же бою без моего присмотра?

— Не сдохнем. Руслан пообещал нас всех грохнуть, если мы умрем. А я ему склонен верить.

— Ваше благородие, вас вызывает к себе его превосходительство.

— Ладно, пойду я. Тренируйтесь.

— Есть тренироваться, вытянулся в струнку Ярослав.

В шатер к генералу меня пропустили без проблем, и когда я оказался внутри, то увидел несколько человек, очень не обычных человек. Они явно работали в какой-то очень серьезной спецслужбе. И занимали далеко не рядовые должности. Возможно, даже очень высокие должности. Но, что они забыли на войне?