⚜ Глава 51 ⚜

Иннис вскочила с дивана, на котором так удобно сидела, пробежала к окну, отодвинула тяжелую портьеру и выглянула во двор. Мистер Билль, грузно заваливаясь на поврежденную в прошлом году ногу, вышагивал к кухне — настала пора ужина, а это время дня было любимым для сторожа поместья.

Тут она вспомнила, что в подсобке видела большое количество инструментов — среди садовых секаторов и грабель, лопат и прочего хлама лежали действительно огромные молотки и кувалды. Одна, с заточенным краем, как никакая другая лучше всего подошла бы для возделывания дыр в особняке. И пусть его строители не переживают за сохранность культурного наследия: она, Иннис Бьюкен, постарается, чтобы найденные сокровища послужили дому на полную мощность.

Девушка замечталась. Она уже успела привести в порядок первые два этажа одного крыла дома, но хотелось большего, большего размаха!

Иннис Бьюкен ужасно хотелось, чтобы вокруг все стало современным, чистым, легким и свежим. И теперь, когда она поняла, откуда можно достать средства для претворения своих мыслей в жизнь, она не отступится от них ни на шаг!

— Вот вы где, моя дорогая, — голос Алана Дамфри растекся по гостиной, как кленовый сироп по пышным оладьям. — А я везде вас разыскиваю!

Иннис с блаженством прильнула к его груди, облаченной в шерстяной жилет в тон щегольскому костюму. От Алана приятно пахло древесным парфюмом с нотками дыма, осенний запах, который кружил голову, особенно после некоторых треволнений дня.

Алан положил одну руку на ее бедро, а второй притянул за плечо. В таком положении она готова была стоять долгое время, прислушиваясь к стуку его сердца, умиротворяющему и спокойному.

Наконец, он чуть отодвинулся от нее и заглянул в глаза, с беспокойством отмечая все детали: и раскрасневшееся лицо, и блестящие глаза, и сбитые волосы и невысказанную тайну в уголке рта. Не в силах сдержаться, Алан нагнулся к Иннис и поцеловал ее сначала легко, как бабочка касается тонким крылом, а потом все больше и больше захватывая территорию, обозначая право собственности на свою невесту.

От его животного порыва, обрушившегося тестостерона, Иннис загорелась как спичка, и еще больше прильнула к возлюбленному. Если бы с помощью поцелуев влюбленных можно было разжигать костры, от поместья Хайлендс ничего бы не осталось — только мужчина и женщина на пепелище, не обращающих никакого внимания на окружение.

Алан провел руками по всему телу Иннис, вжал ее в себя, и нехотя отстранил от себя, поцеловав в висок. От этого заключительного поцелуя Иннис стало тепло и хорошо, такой традиционный поцелуй для нее стал как невысказанное признание в любви в купе с горящим взглядом Дамфри.

— Моя дорогая, боюсь, что до свадьбы с такими вечерними приветствиями я просто не доживу, — хрипловато рассмеялся он.

Мисс Бьюкен нашла в себе силы улыбнуться и кивнула.

— Изменить все в наших силах! — шаловливо ответила она совсем не в духе воспитанницы традиционного чопорного пансиона, намекнув, что эту границу они перешагнули уже довольно давно — в ночь последнего этапа отбора невест.

Мистер Дамфри задержал долгий взгляд на ее губах, нехотя перевел его в потолок, а потом, успокоившись, вернулся к созерцанию будущей жены.

— И все же именно в этом вопросе прошу довериться мне, моя милая ведьма. Вы итак свели меня с ума!

Она взяла его под локоток, чтобы вместе отправиться к ужину, справедливо рассуждая, что одной любовью сыт не будешь. А филе жареного ягненка с тушеной капустой и горошком настроят Алана на нужную ей волну. Контрольным выстрелом по мужской кнопке в мозгу, отвечающей за положительные ответы, предполагался глинтвейн. Иннис понадеялась, что миссис Билль умеет готовить его в совершенстве, иначе разговор мог пойти в то русло, где Иннис не смогла бы выплыть первой.

Пока Алан рассуждал о погоде, делился впечатлениями о состоянии дорог в графстве, сетовал на волнительное в преддверии течки состояние Беатрис — его любимой собаки, — Иннис судорожно придумывала, когда уже можно будет ввернуть слово о сокровищах, принадлежавших ее предку.

Сказать об этом нужно было очень аккуратно, памятуя о том, как Дамфри реагировал на то, что его дядя Джошуа Бьюкен завещал поместье не родному племяннику, терпевшему капризный характер старика, а неизвестной родственнице, седьмой воде на киселе. Несмотря на то, что оба молодых человека воспылали чувствами друг к другу до такой степени, что решили связать себя узами Гименея, что может подумать уверенный в себе мужчина, Иннис предположить пока не могла, а испытывать судьбу не хотелось.

Потому она тщательно дожевывала горошек, получившийся невероятно вкусным, потом прихлёбывала ароматный глинтвейн, отдающий корицей с гвоздикой, в общем, делала все, чтобы рот был занят, а уши — свободными.

Алан в это вечер, казалось, рассказал обо всех соседях, которых встретил по пути в офис, в который наведывался сегодня, о том, какой автомобиль увидел в центре города, но о том, что интересовало Иннис, не обмолвился даже полусловом. Будто бы и не он воскликнул при разговоре с неизвестным собеседником не далее, как сегодня утром, что не намерен закладывать поместье.

Этот факт и печалил Иннис, и беспокоил. А что, если он так и будет ее считать глупенькой девушкой, не способной решать задачи самостоятельно? Или, что еще хуже, решит в один миг, что она не соответствует высокому званию мисс Иннис Дамфри, хозяйки поместья Хайлендс?

От этих горестных мыслей она снова отхлебнула глинтвейн из стакана закаленного стекла, поморгала несколько раз и улыбнулась Алану.

— А завтра, если ты захочешь, мы могли бы проехать в «Корону» или «Герб», — сказал он, резюмируя какой — то бесконечный рассказ.

Иннис зевнула, стыдливо прикрыв рот кулачком.

— Мой дорогой, я согласна с тобою ехать хоть на край света, и рада, что не сегодня. Потому что день был действительно длинным и насыщенным.

Дамфри с сомнением посмотрел на невесту. Новой прически, как и маникюра, он не заметил, хотя, возможно, все эти женские штучки были сделаны как раз с таким расчетом, чтобы незаметно делать девушку еще красивее, чем она есть. Пакетов с вещами из магазинов в коридоре тоже на наблюдалось, из чего Алан сделал вывод, что утомило девушку что — то совершенно другое.

— Милая, все в порядке? Мы можем вызвать врача, если тебе нездоровится!

Иннис встала со стола, подошла к мужчине со спины, обняла мужа за плечи, и поцеловала в макушку.

— Мой дорогой, я и передать не могу, как благодарна тебе за заботу! И надеюсь, что отплачу тебе той же монетой, когда мы, наконец, поженимся. Так ты определился, на какую дату мы бронируем билеты в свадебное путешествие? — закинула она последний крючок, ожидая вытащить нужную информацию.

Надо отдать должное Алану — он даже не вздрогнул после ее слов, не скукожился и не сбежал. Он нагнул голову, так, что ее рука оказалась прямо у него перед глазами, осторожно приблизил ее ладонь к своим губам и проложил серию коротких поцелуев по тыльной стороне руки.

Иннис снова почувствовала, как ей становится жарко от его поцелуев. Или это глинтвейн так говорил в ней?

— Все будет, моя милая. Просто… возникли пока некоторые обстоятельства, которые нужно было решить. В скором времени определимся с датой свадьбы и датой начала свадебного путешествия, если тебе так хочется. Это я тебе обещаю.

Стоя за его спиной, Иннис пожала плечами. Алан так и не использовал выданный ею билет на искренний ответ, а потому она тоже решила промолчать о новости, которую услышала от миссис Билль. Тем более, что для самого Дамфри эта старинная легенда, что обитала в поместье, вряд ли была не знакомой. Судя по его расслабленному отношению к запущенной части дома он относился к слухам о золоте как к мифам, которых и без того много клубилось в Шотландии.

Девушка поцеловала его в щеку и вышла за дверь. Там она практически взлетела на второй этаж, дважды чуть — чуть не запнувшись о порожек, и прислонилась к двери, ровняя дыхание. Наконец, пульс успокоился и Иннис уверенным шагом направилась к шкафу. Оттуда она достала большой фонарик, который приобрела по какому — то надуманному поводу в городе, и который как никогда оказался кстати в этой ночной вылазке; облачилась в темные шерстяные брюки, теплую вязаную кофту и собрала волосы в конский хвост при помощи резинки.

Мисс Бьюкен чувствовала себя как героиня приключенческого романа, медленно и тихо пробираясь к выходу из дома, стараясь не наступать на скрипящие половицы, и вообще производить как можно меньше шума. Больше всего она боялась потревожить собак Дамфри, но те, видимо, очень доверяли своей новообретенной хозяйке, или просто — напросто были не такими уж ярыми сторожами.

Это было на руку Иннис: она без заминок отперла дверь и вышла на холодный воздух. В темноте добралась до левого крыла дома и уже там включила фонарик: из жилой части дома эта часть была не очень хорошо видна.

Свет фонарика запрыгал по темному зданию, порождая причудливые и страшноватые тени. Листья засыхающего плюща стали казаться рожами злодейских суккубов, ветки вечнозеленых пихт будто таили в себе опасность, а окна зловеще поблескивали, как глаза недруга. Мисс Бьюкен поежилась, но все равно дошла до крыльца и толкнула рассохшуюся дверь. Удивительно, но она легко поддалась — гораздо легче, чем утром, когда девушка была здесь с мистером Фоксом.

Иннис навела фонарик сначала в один угол дома, потом в другой, не зная, с чего начать свои поиски. Она сделала два шага вперед, как вдруг подскочила от неожиданности: в доме что — то загрохотало, так, будто наземь упал огромный эмалированный таз, наполненный речными камнями. Мисс Бьюкен отличалась невероятной храбростью и силой духа, а потому удержала в себе порыв заверещать и кинуться прочь из дома. Она просто — напросто подпрыгнула, зажала рот рукой, от чего свет фонарика затрясся на стенах, как эпилептик, и шагнула назад, на улицу.

Иннис прислушалась: в доме снова было тихо. Может быть, это ей показалось? И в доме никого нет, как не было много лет до этого? А может быть, от старости согнулась какая — то балка и этот звук она приняла за происки привидений, отпугивающих возможных посетителей?

Мисс Бьюкен снова сделала попытку войти в дом. Ноги стали ватными, а колени затряслись мелкой дрожью. На языке появился горьковатый привкус, а желудок, казалось, рухнул вниз, к пяткам, которые почему — то горели огнем в обуви на низком каблуке. В воздухе пахло прелыми листьями, как это бывает осенью, но этот запах сейчас почему — то не казался приятным, а скорее, таил в себе опасность — унюхать что — то кроме уличного аромата ночного холода и спертого духа пыльного дома не удалось бы при всем желании.

Иннис переступила с ноги на ногу, а потом еще и еще раз. Стоять снаружи дома было уже холодно, а зайти внутрь не давал страх. В конце концов она снова направила свет фонарика вперед и шагнула в темное нутро дома.

Звуков больше не было. Никаких. Даже шаги Иннис заглохли в темноте. Она постояла некоторое время глядя вперед невидящими глазами, а после того, как картинка стала чётче, и молочная пелена из глаз рассеялась, пошла вперед, прокладывая себе путь сквозь лохмотья паутины фонарем.

Мисс Бьюкен прошла до конца коридора, страшась входить в комнаты, и решила вернуться в большую гостиную, которую незаслуженно обидела своим вниманием. Тем более, что комната, выбранная Иннис для осмотра, находилась прямо у входной двери. Не то, чтобы Иннис готовила пути отступления на случай появления призраков, но все же…

Вдруг половицы скрипнули. Иннис глянула под ноги. Желтое пятно фонаря осветило то, что Иннис и подозревала: она стояла на камне. Значит, источником подозрительных звуков была не она.

Во рту моментально пересохло. Пальцы на руках стали настолько ледяными, что можно было размешивать ими горячий чай, и он в два счета бы остыл. В позвоночнике что — то кольнуло, и доверяй Иннис интуиции, она решила бы, что это — плохое предчувствие. Рот и глаза открылись так широко, что девушка стала похожа на карикатуру на саму себя. Сердце забилось невероятно быстро, с силою ударяясь в ребра (хотя крайне сомнительно, чтобы оно при этом работало более усиленно, чем обыкновенно, посылая больший против обыкновенного притока крови ко всем частям тела), кожа побледнела, как перед наступлением обморока. Волосы на коже встали дыбом, а мышцы задрожали.

Она поежилась, но не смогла себя заставить сделать и шага.

Иннис подняла фонарь, так, чтобы увидеть того, кто шумит, скрипя половицами. Свет от светильника в неверных девушке руках затрепетал, заплясал по стене. Она нахмурилась и почувствовала, как мир замер. Остановилось все, в том числе и ее дыхание.

Скрип половиц прекратился. Стало похоже, что тот, кто бродил в темноте гостиной, тоже прислушался.

Иннис дрожащим пальцем нажала на кнопку, чтобы фонарь погас и не выдал ее неизвестному. Сердце забилось совершенно беспорядочно, асинхронно, возможно даже, остановилось на несколько миллисекунд. Дыхание с трудом давалось девушке — воздух еле — еле выталкивался из горла. Крылья ноздрей сильно раздвинулись, а губы конвульсивно задвигались. Она оказалась на грани обморока.

Фонарь погас и все вокруг мигом погрузилось во тьму. Мисс Бьюкен во второй раз простилась с жизнью, мысленно благодаря небеса за то, что дали ей шанс пережить такую прекрасную пору, влюбиться, и почувствовать себя любимой.

Глаза постепенно привыкли к темноте и даже сквозь мелкие мушки, которые появляются перед глазами от страха, она разглядела нечто. Оно медленно выплыло из большой гостиной черной горой. Иннис напряглась до такой степени, что даже послышался хруст пальцев, сжимавших фонарь. Нечто замерло, покрутилось, но продолжило движение к выходу. Дверь приоткрылась, и она увидела в освещенной серебром луны проеме двери силуэт огромного человека, или немаленького привидения, черного цвета.

Дверь хлопнула и Иннис, не замеченная привидением, выдохнула.

Сразу накатило такое огромное облегчение, что захотелось рухнуть на пол и лежать так несколько дней, пока кровь не прильет ко всем конечностям, в которых она и должна обычно находиться.

Но мисс Бьюкен взяла себя в руки и включила фонарь: ей нужно было добраться до двери, которое привидение за собой аккуратно прикрыло. Рассматривать в темноте достопримечательности старого крыла поместья расхотелось.

Она несмело сделала шаг, потом второй и третий, а потом, собравшись с духом, дернула дверь, чтобы она открылась, от себя. И тут же свет луны упал на огромного человека, который стоял на крыльце.

Тут уж нервы молоденькой мисс Бьюкен не выдержали, и она закричала. Причем закричала так, как могут кричать только раненные смертельным оружием животные — на одной ноте, не снижая темпа, не видя вокруг себя ничего и совершенно оглохнув. Голова закружилась, пальцы рук и ног заледенели, а сердце на этот раз точно остановилось, сделав несколько ударов. Ноги подкосились, будто в колени кто — то ударил каким — то тупым предметом, и Иннис поняла каким — то отстраненным краем зрения, что начала падать — светлое небо с черной землею начали меняться местами, сначала на девяносто градусов, а потом и на все сто восемьдесят.

Под свой собственный крик она упала на крыльцо с глухим стуком. Ударилась ногой о дверь, прищемила фонарем мизинец на руке, а попой сильно приложилась к мраморному крыльцу. В глазах появилась полупрозрачная рябь, похожая на шум телевизора, когда нет сигнала; звуки ночи, и без того почти незаметные, стали приглушенными, а к горлу подкатила холодная и вязкая волна.

Мисс Бьюкен провалилась в беспамятство, впервые в своей жизни.