32

От такого ответа мне стало не по себе, ледяные иглы впились в плечи, вызывая порыв озноба. Нортен вдруг приблизился, нашёл мою руку и сжал своей горячей ладонью. Будто говоря, чтобы я ничего не боялась.

Ираклий с Миленой вернулись на диван, а мы так и остались стоять возле закрытого камина.

– Пыльца, – проговорил Нортен, не сводя взгляда с Ираклия. – Плод ваших садов, в которые вы завлекаете доверчивых дев.

– Всё не совсем так, – отозвался рыжий принц. – Вот уже сотни, тысячи лет священные сады эмарри – основа нашей жизни.

– Мы слышали о них только лучшее, – отозвался Нортен. – А на деле выходит, что пыльца просто мутит рассудок и вызывают физическое влечение. Поэтому вы водите туда своих избранниц? Чтобы покрепче привязать их к себе?

Глаза Ираклия сверкнули гневом, будто его оскорбили до самой глубины души. Но принц сдержался, ответил ровно и спокойно:

– Вы неправы, сьен. Пыльца действительно обладает свойством – магическим свойством. В наших садах мы проверяем наши чувства, а не воздействуем на них. Магия эмарри усиливает настоящие эмоции и притупляет поверхностные, ложные. Помогает найти истинную пару, убедиться, что избранник или избранница – действительно тот, без кого нам не жить. Обостряет желание, наполняет страсть, делая её ярче. Приглашение в сады эмарри – серьёзный шаг для любого эльфа.

Ираклий глянул на Милену и добавил мрачнее:

– По крайней мере, так было до сих пор.

– Так что же изменилось? – не удержалась я.

Рука Нортена по-прежнему сжимала мою, вторая незаметно легла на талию. Я скользнула по нему взглядом: хмурое, сосредоточенное лицо. Значит, он предполагал, что услышит нечто серьёзное, на грани государственной тайны, раз взял эту страшную клятву?

– Моя сестра вместе с кузеном Диклафанием обнаружили заклинание, с помощью которого можно менять свойства пыльцы, вызывая страсть у любого... на кого направить магию.

– Надеюсь, они будут покараны, – сухо произнёс принц Нортен.

– Фёрна Жилибертия отозвали в Анталгилеру, – не менее сухо отозвался Ираклий. – Что касается Симмюнюэль... я поговорил с ней. Вам следовало бы спросить, что это за заклинание такое и откуда его взяли.

– Слушаю, – отозвался Нортен.

Ираклий вдруг поднялся, сделал несколько шагов по гостиной. Из глубин души снова поднялись волнение и тревога, будто морозный ветер дунул в спину.

– Они нашли его в старых книгах. Вы, наверное, знаете, что эльфы живут дольше людей, даже магов. Впрочем, взрослеют тоже дольше – первую сотню лет мы считаемся детьми. Мне двести пятьдесят, сестре – двести. А вот родителям уже под пятьсот.

К чему это он? Впрочем, Нортен молчал, Милена тоже сидела тихо как мышка – и я не стала вставлять свои пять копеек.

– То есть старая книга, – продолжил эльф, – это не обязательно древний фолиант. В данном случае книга времён молодости моих родителей. В ней и был под строгим секретом записан ведьмовской рецепт превращения пыльцы эмарри в опасное орудие. Переданный королями Рутены.

– В обмен на что? – хмуро уточнил Нортен.

Ираклий развёл руками:

– Это мне тоже хотелось бы выяснить. Но, к сожалению, меня не посвятили в эту тайну. Печально признавать, но в данный момент я хотел бы провести собственное расследование. Не уверен, что наши с вами, уважаемый сьен, венценосные родители не участвуют в каком-нибудь заговоре.

– Благодарю за доверие, – склонил голову Нортен, показывая, как ценит признание Ираклия.

– Дело в том, – эльфийский принц на миг сжал губы, и на всегда спокойном голубом лице это выдавало сильное волнение.

Он словно задумался, после решился, добавил:

– Маги-прорицатели предупредили меня, что Симмюнюэль грозит опасность. Они не знают, с чем это связано. Возможно, с женитьбой, на которой так настаивают наши родители.

Кажется, я уже начинала отличать эмоции на ровном лице эльфа. Во всяком случае, за сестру он искренне тревожился. Какой бы стервой она мне ни предстала.

– Простите меня, но я не планирую жениться на вашей сестре. Об этом можете не беспокоиться, – отозвался Нортен.

– Не уверен, что это оградит её от опасности, – с сожалением проговорил Ираклий.

– Значит, у эльфов тоже истинные пары? Как и у драконов? – пробормотала я.

– Насколько мне известно, да, – отозвался рыжий.

– И... так было всегда? – похоже, мне не удалось скрыть неприязнь.

– Оборотни тоже склонны к импринтингу, запечатлевают своих партнёров. Не знаю, насколько схожа природа этих явлений у разных рас... но в ней точно нет ничего плохого.

– Нет?! – воскликнула Милена. Вдруг глянула на меня: – Миоли, расскажи о своей Таяне!

О Таяне? Я похолодела, всеми силами стараясь удержать лицо. Миоли наверняка знала что-то, но я совершенно не успела пообщаться с девушкой по душам!

– Ты начала, ты и рассказывай, – откликнулась, пожав плечами.

– Почему она рассталась с Шарамом! Вы ведь знаете, ваше высочество? – прямо глянула Милена на Нортена.

Я тоже перевела на него удивлённый взгляд.

Шарам... тот стражник, друг принца? И Таяна? Тогда, когда мы встретились у дома асуров... не помню, я ничего не заметила. Но я и не знала, кто эти двое парней! Думала, они просто цепляются к служанкам.

– Из-за Асиен? – проговорил принц, кажется, скорее для меня. Давая информацию и отводя на себя внимание.

– Да, – сестра повернулась к Ираклиону и пояснила: – Таяна, служанка в нашем доме, с детства росла вместе с нами. Она возраста Миоли, они часто играли вместе. Таяна захотела учиться в Академии, и Миоли помогла ей поступить на бытовой факультет. Уговорила бабушку отпустить, оплатила вступительный взнос.

Я невольно улыбнулась. Ираклий, глянув на меня, тоже послал приязненный взгляд – аж неловко стало, что меня хвалят за чужие заслуги.

– Там она сдружилась с Асиен, – продолжила Милена. – Дошла с ней до третьего курса. Ну и с Шарамом тоже. Асиен влюбилась в старшекурсника. У них был бурный, долгий роман, собирались пожениться... она была уверена, что когда Мэлл обретёт дракона, их любовь станет ещё крепче. Никто не сможет её разрушить, потому что она истинная. А Мэлл после оборота даже не взглянул на неё. Нашёл другую истинную... разбил сердце.

Последние слова Милена прошептала с горечью, словно примеряла ситуацию к себе. Может, так оно и было. Эльфийский принц ведь хочет отвезти её в эти их сады. А она боится стать позорищем. Не истинной.

– Так бывает, – с сожалением отозвался Ираклий. – Значит, чувства не были настоящими.

– Зато сердце разбивается по-настоящему! – воскликнула сестра.

– Мы можем путать влюблённость и даже страсть с настоящей любовью, – не уступал эльф.

«А что с Таяной?» – хотелось спросить мне! Я даже дёрнулась. Словно услышав, Нортен сжал мою ладонь и добавил:

– Узнав, что Шарам тоже хочет обрести дракона, Таяна разорвала с ним отношения, а после бросила учёбу. Вернулась домой. Сказала, что не готова дожидаться, как по чьей-то не обязательно доброй воле от неё отрекутся.

– С учёбой это она зря, – пробормотала я.

– Вы не раз говорили ей это, сиятельная, – усмехнулся Нортен. – А Шарам поклялся, что докажет обратное.

– Эльфы спокойнее относятся к проявлению эмарри, – задумчиво произнёс Ираклий. – Возможно, потому что наши сады сразу обнажают истинные чувства. И если видишь, что никакой любви нет, то не так уж и печалишься. И никаких разбитых сердец. Возможно, вам не хватает наших эмарри, чтобы разобраться в себе и не потерять опору.

– И... многих вы уже водили туда... на проверку? – смущённо опустив глаза, пробормотала Милена.

Всё-таки ещё девчонка несмышлёная. Такие вопросы лучше задавать наедине! А не когда свербит.

Или вообще не задавать.

– Никого, – улыбнулся Ираклий. – Правда, один раз привели меня. Пришлось принять приглашение в знак вежливости. Всё же для меня это в том числе защита престола от корыстных побуждений.

Милена сидела пунцовая, переплетя пальцы так, что они стали почти белыми.

У меня на языке крутился ещё один вопрос, но Нортен молчал, и я тоже не стала ничего добавлять.

– Поищу в наших летописях, что могли мы получить за такое заклинание, – проговорил мой принц, словно бы подводя черту.

– Буду благодарен, – склонил голову рыжий эльф.

Некоторое время мы молчали. После Ираклий поднялся:

– Поздно уже. Полагаю, нам лучше уйти, чтобы не привлекать лишнего внимания.

– Как только что-либо узнаю, сразу же передам вам, – кивнул Нортен.

Провёл гостей до двери, после вернулся, задумчиво покусывая губу.

– Значит, его родители могли знать королеву Заилен? – выпалила я, наконец, то, что не давало покоя весь разговор.

– Возможно, именно она и создала это заклинание, – согласился принц. – Только что же потребовалось ей от эльфов? И для чего это заклинание им, если столько времени его держали в тайне?

– Может, и не в тайне, – пожала я плечами. – Откуда нам знать?

– Может, – пробормотал принц, выставив вперёд руки.

В его пальцы начали слетаться нити, распуская, словно вязанный свитер, полог тишины.

В уши снова возвращались звуки, где-то залаял пёс, шум деревьев за окнами усилился, предвещая дождь.

– Думаешь... Симмюнюэль угрожает то же... что и твоей матери? – прошептала я, пока полог ещё не полностью исчез.

– Она эльф, – с сомнением отозвался принц. – Не ведьма и даже не человек, в ордене не состоит. Пока что не могу понять.

Он повернулся, сложив ладони вместе, словно возвращая в себя собственную магию, оставшуюся после роспуска полога.

– Нужно готовиться к обретению, – произнёс. – Осталось два дня. С эльфами потом разберёмся. Что-то нехорошее у меня предчувствие.