Глава 12

Он засыпал меня сообщениями. Телефон, не прекращая, пищал, повествуя о новых посланиях. Я ни одного не прочитала. Черт, не знаю, что ему сказать. Я обижена на Демона. И в то же время благодарна, что он так и не явился в тот вечер в ресторан… Если бы не он, я бы так и не встретилась с Соломоном… не стала бы Его лунной девочкой.

— Марика, как ты это сделала? Мне до сих пор не верится в произошедшее! — снова и снова подруга прокручивает на диктофоне запись сегодняшнего интервью. Мы едем на служебной машине обратно в офис. Предвкушаю реакцию шефа на новость, и сердце радостно бьется в груди.

— Подумать только, мы будем первым изданием, рассекретившим любовную связь режиссёра и главной героини фильма! Надо же, он столько лет вел тайную жизнь! Вторая семья, пятилетний ребенок, а жена — ни сном ни духом была! Это же бомба! Ты понимаешь?

Юлька, не прекращая, продолжает тараторить. Смотрит так, будто я только что совершила что-то невообразимое.

— Не знаю, что ты показала ему за статью, но когда он ее увидел, стал таким словоохотливым, — радостно потирает ладони приятельница.

Улыбнувшись, отворачиваюсь к окну, смотрю на проезжающие мимо витрины магазинов и возвращаюсь мысленно к событиям сегодняшнего утра. Когда я открыла письмо, пришедшее от Соломона, едва ли не ахнула. В первый момент глазам своим не верила, долго рассматривала фотографии, прежде чем поняла, что на них изображен господин Дюваль. Он был абсолютно голым, если не считать многочисленных кожаных ремней, пересекающих его грудь, и шипованного ошейника. В его рту был зажат кляп, он стоял в нелицеприятной позе собачки, а над ним возвышалась полуголая девица. Одной рукой она схватила мужчину за волосы, а во второй руке у нее был зажат страпон. Меня едва не затошнило от столь шокирующей картины. Поспешив свернуть окно документа, я некоторое время лихорадочно обдумывала ситуацию.

Не знаю, как Соломон добыл этот снимок. Наверняка у моего мужчины какая-то вражда с режиссером, раз он хранит столь неприглядный компромат на него. Вот только что мне делать с ним? Мысли в голове крутились, не прекращая. Словно ангел и демон нашептывали мне, как поступить. Совесть — с одной стороны, и желание получить убойный материал для статьи — с другой. Так ничего и не решив, я схватила распечатанные фото и отправилась с Юлей на интервью.

Пока мы ждали в кафе появления режиссера, я поняла, что не стану делать этого. Мужчина оказался еще тем извращенцем, но выставлять напоказ его грязное белье… Я сделаю немного иначе.

Дюваль, судя по всему, пребывал в не очень хорошем расположении духа. С первой минуты нашей встречи вел себя довольно грубо, отпуская в мою сторону хамские шуточки. Видите ли, мужчину оскорбило, что Зебров направил к нему столь молодую и неопытную девицу. Я старалась действовать дипломатично, радовало то, что Дюваль в совершенстве владел английским, и я с легкостью могла с ним общаться без помощи Юли. Но, несмотря на все мои попытки, на каждый вопрос в ответ я получала колкости.

Последней каплей в чаше терпения была матерная речь режиссера в мой адрес, когда я задала ему вопрос о главной героине его прошлого фильма. Ходило много слухов об их отношениях. Мужчина уже хотел было сорваться с места и уйти, но я настолько разозлилась, что решила-таки воспользоваться предоставленными Соломоном козырями. В конце концов, это Дюваль — тайный извращенец и изменник. Как только режиссер посмотрел на снимки, коих оказалось порядка десяти (помимо описанного ранее снимка там были игры с горячим воском, прищепки на его сосках и анальные извращения), его лицо изменилось… ей богу, он побледнел. Я даже испугалась, решив, что он вот-вот свалится в обморок. А потом Дюваль, попросив Юлю принести ему пятьдесят грамм коньяка, стал рассказывать мне о том, какая сложная у него сейчас ситуация. Развод с женой, куча судов и споров. И если эта информация всплывет в прессе, с ним прекратят работать многие студии. Дюваль смотрел на меня с мольбой, прося пощадить. Он предложил взамен иную новость… Менее шокирующую общественность, но настолько же громкую. Именно об этой новости сейчас и говорит Юля. Оказывается, причиной разлада в семье режиссера стала тайная многолетняя связь с актрисой. Около шести лет он вел двойную жизнь. Две семьи. И если в законном браке он так и не смог стать отцом, то любовница осчастливила мужчину сынишкой.

Дело в том, что жена Дюваля была дочкой могущественного бизнесмена, сделавшего карьеру режиссеру. Он и так еле удержал гнев семьи бывшей жены, смог договориться полюбовно. Но если всплывет и эта часть его тайной жизни, бывший тесть точно перекроет ему кислород. Дюваль может стать изгоем.

Мы заходим в офис победителями. Улыбаюсь, видя то, как вытягивается от удивления лицо шефа. Он не верит рассказу Юльки. Тогда я включаю ему диктофон и с восторгом в груди слежу за тем, как на его губах расплывается довольная улыбка, как в глазах Зеброва появляется задорный блеск. А потом он притягивает меня к себе слишком близко. И слишком долго держит в своих объятиях.

Шеф хвалит меня и говорит, что это крутое начало. А Юлька, когда мы возвращаемся к своим местам, не прекращает одолевать расспросами по поводу того письма, что я показывала Дювалю. Но я решаю не раскрывать ей карт.

— Как твой пилот? Мы все утро с тобой вместе, но заняты совершенно другим, — спрашиваю Юлю во время небольшого кофейного перерыва. Вручив мне кружку с дымящимся напитком, приятельница загадочно улыбается. Весь день смотрю на то, как она сияет. Дико интересно узнать подробности ее свидания с Олегом. Кстати, мне самой не терпится поделиться новостями. Правда, все говорить подруге нельзя… Соломон не совсем простой мужчина, и отношения у нас далеки от среднестатистических. Не знаю, как она воспримет все (туалет ресторана, та, другая девушка). Решаю поделиться с подругой лишь самыми основными событиями.

Юлька рассыпается восторженными словами, рассказывая о ночи любви. Летчик и в любовном деле оказался асом. Обеспечил подругу оргазмами на всю ночь. Мужчина еще в городе, в отеле. И Юлька норовит сегодня сбежать пораньше, дабы успеть до отлета насладиться с ним любовными утехами.

А потом разговор перетекает в другую сторону. Я говорю ей о Соломоне. О том, что ночевала у мужчины, и теперь мы вроде как вместе. Юлька тут же начинает мечтать, как мы сможем парами ужинать в ресторанах. Я осекаю ее. Рано она строит такие планы. Да и правильно сказал когда-то Соломон. Мечты — путь к разочарованию. Я лучше буду довольствоваться тем, что есть. Не хочу загадывать.

Снова вибрирует телефон. Решаюсь посмотреть в него лишь под дороге домой, пока мы с сотрудницей вместе направляемся к метро.

18:05. Демон: Я потерял тебя?

18:07. Ты и не искал. Но все в порядке. Это никогда не должно было становиться чем-то серьёзным.

18:10. Демон: Нет, я оплошал. И сожалею, что так вышло. Я испугался, решив, что потеряю тебя… Готов продолжить все, как было. Может, мы правда поспешили? Только больше не молчи.

18:12. Может, и посмешили. Я не знаю… У меня есть другой. Прости…

18:15. Демон: Получается, я сам отдал тебя в его руки. И кто он? Соломон?

18:20. …Мы такая странная пара… Он на медведя похож… а меня называет так, как звал отец… Странное совпадение…

18:25. Демон: Медведь и человечка. Надеюсь, ты счастлива. Но мое место остается моим…

18:26. Ты всегда будешь со мной. И не важно, что я даже не знаю, как ты выглядишь.

И это чистая правда. Обиды и недопонимания — ничего из этого не изменит того факта, что Демон дорог мне. Как друг, как собеседник. Мы так много тайн друг другу поведали, столько прошли вместе. Этот мужчина вытянул меня из жуткой депрессии. И весь сегодняшний день меня грызла мысль, что я больше не прочту от него сообщений. Не смогу поделиться с ним своей болью или радостью. А сейчас словно тяжкий груз упал с плеч, и на душе вдруг стало тепло.

— Марика, ты в субботу занята? — вырывает из раздумий голос приятельницы. Встрепенувшись, первые секунды пытаюсь понять, о чем она говорит.

— Не знаю, наверно, — пожав плечами, думаю о Соломоне. В кармане моей куртки — ключ от его дома, он просил вернуться вечером к нему. Но тот факт, что он так ни разу и не позвонил за весь день, заставляет сердце в груди сжиматься. Мне хочется рвануть обратно, оказаться в его комнате, заполненной ароматом этого красавчика. Но гордость… чувство собственного достоинства. Пусть проявит интерес, покажет мне, насколько он заинтересован. Заставлю этого самоуверенного мужчину побегать. Иначе игра не будет интересной.

— У меня день рождения. И я устраиваю пижамную вечеринку. Будут только девочки, — произносит Юля, как только мы заходим в автобус и устраиваемся на одном из сидений.

— Вроде в воскресенье шеф что-то планировал? — вспоминаю слова Зеброва. Он говорил на вечерней планерке о походе в ресторан на выходных.

— Ну, так мы все успеем, — улыбается Юля. — Ты приглашена. Отпрашивайся у своего альфа-самца, — поиграв бровями, смеется подруга. Да уж, знала бы она, насколько Соломон альфа-самец, ей бы не было так смешно.

Проболтав с Юлькой все дорогу, не заметили, как пролетело время. Подруга вышла первой на остановке. Пожелав друг другу отличной ночи, мы попрощались.

Зайдя в квартиру, почувствовала себя нехорошо. Тишина комнат наполнила меня пустотой и одиночеством. Рухнув на диван, проверила телефон. Ни одного сообщения, ни звоночка от него. Да и набрать при всем желании не смогла бы. Номера-то его у меня нет. Стало как-то не по себе. Мое дело маленькое — ждать и надеяться, что он вспомнит обо мне. Пусть приедет и заберет, если я ему нужна. Не хочу, чтобы думал, будто я бегаю за ним. Огромный, упрямый медведь…

Стоит мне подумать об этом, телефон в руках оживает. На экране неизвестный номер, и по телу колкие мурашки бегут. Это он. Бесспорно.

Приняв вызов, подношу трубку к уху. Слышу его голос… низкий тембр с легкой хрипотцой. С ума схожу, чувствуя, как по телу растекается желание.

— Как дела у моей девочки? — одна лишь фраза, сказанная им, а мне от счастья кричать хочется. Его девочка… да я бежать на край света готова за этим мужчиной, только бы он всегда меня так называл.

— Спасибо за письмо… — я пытаюсь сохранять спокойствие, но голос предательски садится. Понимаю, что дико хочу его — хоть на стенку лезь.

— Ты воспользовалась им? — и снова усмешка в его голосе. Такое чувство, будто Соломон наперед знает, что я ему скажу. Хотя, какие могут быть сомнения? Конечно, знает.

— А ты как думаешь? — я немного раздражена его самоуверенностью.

— Трусишка, — смеется Соломон. — Я так и знал, что ты спасуешь.

Конечно, он знал! Мне иногда кажется, что этот мужчина чувствует не только мои мысли и эмоции, он и знает наперед, какое решение я приму в той или иной ситуации.

— Я вышла с меньшими потерями для человека. Не смогла бы поступить так жестоко с ним, — не получается скрыть раздражения. Как Соломон может с такой легкостью распоряжаться чужими судьбами?

— Он старый извращенец. У этого мужчины грехов немало. Не стоило его жалеть, — мне кажется, или он разочарован мной? Плевать. Я останусь при своем мнении, даже если Соломон его не разделяет.

— Ты не приехала домой, — вдруг произносит с нотками укора.

— Ты не позвонил…

Соломон молчит. И в воцарившейся между нами тишине повисает напряжение. Мне почему-то кажется, что сегодня мы не увидимся с ним. Ничего определенного — лишь неприятно сосущее чувство тревоги в груди.

— Я улетаю в Гонконг. Вернусь в воскресенье… — произносит он, а у меня сердце ухает вниз. Вот и оправдалось мое волнение. Я не увижу его всю неделю…

— Ты же будешь хорошо себя вести, лунная девочка? — он улыбается, а мне совсем не до смеха. Внутри все в спираль скручивает от одной только мысли, какая пытка меня ждет. Я без этого мужчины один день уже провести не могу, а тут неделя… Следом за расстройством приходит злость. Ему так все легко дается. Он остается хозяином положения, а я собачкой себя ощущаю.

— Может, немного развлеку себя… — решив немного «поиграть» на его чувствах, произношу будто невзначай. Молчание в ответ служит лучшим доказательством потери его самоконтроля. Кто-то сейчас будет злиться?

— Ты же понимаешь, тот, кто прикоснется к тебе, может считать дни до конца…

— Хорошо, — перебиваю его, улыбаясь собственной наглости. Где это видано, чтобы так нагло ему дерзили?

— Мы как раз запланировали с подругой поход в секс-шоп. Хочу приобрести себе Хитачи. Слышала, он самый лучший…

— Только попробуй, Марика… — реакция следует незамедлительно. Судя по вибрациям в голосе, он дико зол. А я еще больше завожусь от этого.

— Никакого секса без меня, даже с долбанным вибратором, — произносит он тихим, но настолько напряженным тоном, что по спине холодок пробегает от страха… А низ живота тут же отдает легкой пульсацией. Черт, это дико заводит. Не в силах сдерживаться, запускаю ладонь между ног, касаюсь нежной, уже успевшей стать влажной плоти.

— Ты шутишь, девочка? Вздумала ласкать себя? — хрипит надсадно, а я испуганно вздрагиваю. Озираюсь. Черт побери, как он это делает? Он видит меня?

— Марика, никаких игр, никаких мужчин, ты же понимаешь, я все вижу…

— Тогда возвращайся скорее, Соломон. Воскресенье — слишком далеко, я могу и не выдержать, — с губ слетает тихий стон, когда палец касается клитора.

Ответом мне служит его хриплый смех… И он действует спусковым крючком. Выпускаю на волю это безумие.

***

Я — чертов клубок напряженных нервов. Во мне столько напряжения — спичку поднеси, взлетит все нахрен, ко всем чертям. Я дико зол. Из-за твоего непослушания, Рика. Мне все сложней сдерживать в себе зверя… При виде тебя, такой хрупкой, такой готовой, так и чешутся руки прикоснуться.

Ты лежишь на простынях… телефон рядом, на тумбочке… Ты уже не здесь… уже давно летаешь где-то… но все равно со мной. Твое сердце… оно отзывается на мой призыв. Ласкаю взглядом твою фигурку… ночная задралась, и я вижу твои аппетитные бедра… Ну же, давай, девочка, раздвинь ножки, поласкай себя… дай мне насладиться хотя бы так твоей красотой. Ты ведь знаешь, насколько я зависим от тебя.

Моя девочка, умница… Ты слышишь меня… Твое дыхание становится рваным… Грудь вздымается, острые вершинки сосков выпирают через ткань ночной… Сожрать бы тебя прямо такой… безупречной, пылающей… Представляю, как мои руки касаются тебя. Тонкая ткань одеяния задирается, оголяя твой плоский живот. Мой язык чертит круги вокруг пупка, спускаясь к выпирающим тазовым костям. Ты дрожишь, Рика. Запрокинув голову, тянешься ладонью между ног. Ласкаешь себя так, как это делал бы я… Прогибаешься дугой… твои стоны — лучшая музыка… Внутри — настоящий ураган… С каждой секундой мне все трудней держать себя в руках…

Долбанное зеркало… только через него я могу смотреть на тебя сейчас… только и могу, как чокнутый слабак, сжимать кулаки от беспомощности… Ты там… всего в нескольких метрах, в соседней квартире… А я здесь, Рика…

Но скоро я вернусь… обещаю тебе. И чем дальше ты будешь погрязать в этом безумии, тем сильней будет наша с тобой связь, любимая… Мы неразделимы… Ты уже не сможешь без меня дышать…