Глава 11

На твоих губах замерла улыбка… Тебе снится тихий, спокойный сон. Маленькая хрупкая девочка… нежишься в теплых лучах солнца… так отчаянно прижимаешься в огромному страшному чудовищу… ты нашла в нем защиту и убежище. Не обманывай себя. Медведь никогда не полюбит человечку… Как бы ты его ни приручала, он зверь, и всегда им останется…

Мне снился отец. Сон был настолько реалистичным, что я чувствовала запах его одеколона, когда он обнимал меня. Я снова была маленькой девочкой… мы сидели на заднем дворе, он качал меня на качелях. Прохладный ветер развевал мои волосы, папа катал меня так высоко, что сердце замирало от восторга и испуга.

— Лунная девочка, еще немного, и ты улетишь, и я не смогу догнать… останешься на Луне, и я буду очень скучать по тебе, — улыбнулся папа, а я замерла, растворившись в доброте его глаз. Никто и никогда не любил меня так, как любил он. Я всегда была, прежде всего, его дочкой. А уже потом маминой. Каждый день ждала его с работы, и стоило папе переступить через порог дома, неслась, как угорелая, и бросалась к нему в объятия.

Мы проводили очень много времени вместе. Могли часами сидеть в его кабинете, рассматривать старые коллекционные марки. Папа собирал редкие монеты, и доступ к шкафчику с ними был только у него и у меня.

Он всегда доверял мне. Я любила этого человека всем своим сердцем. И когда он погиб… казалось, солнце потухло, и я осталась в холоде одиночества среди чужих мне людей.

Сегодня первый раз со дня смерти мне снился он. Первую ночь мне было хорошо. Первая ночь, проведенная в доме Соломона, на его кровати, в его объятиях стала моим спасением.

Распахнув глаза, осмотрелась. Соломона не было, но подушка еще хранила тепло мужчины. Я не знала точно, но была уверена, что он дома. Чувствовала его присутствие. Распахнув шторы, прищурилась от солнечных лучей, заполнивших комнату. В душе пели птицы, громче и мелодичней, чем во дворе этого шикарного дома.

Заметила лежащую на постели футболку Сол. Вещь была чистой и выглаженной. Наверняка он заботливо оставил ее для меня. Взяв в руки мягкую ткань, прижала к груди, вдохнув аромат. Вспомнилась сегодняшняя ночь… после того безумства на крыше дома Соломон был так нежен, так заботлив… я не знаю, что случилось с этим холодным мужчиной, но то, что он делал со мной здесь, в постели… заставляло мое сердце замирать, а низ живота — наливаться тяжестью возбуждения.

Облачившись в футболку, вытянула из сумочки расческу и зубную щетку, направилась в ванную. Приведя себя в порядок, поспешила вниз на поиски Соломона.

Шла наугад. Эти бесконечные коридоры и комнаты могли запутать кого угодно. Но, к собственному удивлению, отыскать Соломона мне не составило никакого труда. То ли на аромат его шла, как ищейка, то ли третий глаз во мне открылся. Но завернув пару раз наугад по коридорам, вышла в огромную кухню, из которой доносились звуки и запах еды.

От одного вида его оголенной спины коленки подкосились. Соломон стоял у плиты. На нем были одни только шорты. Пробежалась взглядом по мужской фигуре — мощная, огромная спина, высокие стройные ноги. Он будто сладкий кусок пирога. Слюнки скопились во рту от того, как сильно мне захотелось попробовать его.

Я стала приближаться к нему не спеша. Уверена, он уже заметил меня. От внимания этого мужчины даже мысль шальная не проскочит, а уж присутствие моей персоны он точно может почувствовать. Утыкаюсь носом в оголенную кожу между лопаток, обвиваю его талию руками.

— Садись за стол. Будем тебя кормить, — его голос хриплый после сна. Он даже не поворачивается ко мне. Продолжает заниматься делами.

— Так странно все…

— Странно? — переспрашивает удивленно, потянувшись к полке за блюдом.

Отхожу от него, направляясь к кухонному столу. Устроившись за ним, жду, как пай-девочка, обещанного завтрака. Рассматриваю обстановку комнаты, пока мужчина раскладывает еду по тарелкам.

— Я едва тебя знаю. Наши встречи и свиданием-то сложно назвать, — нервный смешок смущения срывается с губ, когда я задумываюсь об этом. Полное безумие — вот как точно можно их охарактеризовать.

— И что тебя удивляет? — переспрашивает он.

— То, что я у тебя дома, выхожу утром в твоей футболке в кухню… а ты готовишь мне завтрак. Кстати, что там? — подавшись вперед, пытаюсь рассмотреть содержимое блюд.

Ухмыльнувшись, Сол забирает в руки тарелки, ставит одну передо мной, а вторую — напротив. Устраивается рядом. А у меня слюнки текут, когда я вижу, что там.

— Фантастика… — выдыхаю изумленно. — Но… как ты угадал?

— Угадал что? — выгнув вопросительно бровь, цепляет вилкой кусочек бекона, отправляя его в рот.

— Что это мое любимое блюдо. Глазунья с двумя кусочками бекона и помидорами черри… Соломон, ты…

— Удивляю тебя? — улыбается, сделав глоток кофе. — Ничего удивительного в твоих желаниях нет. Яичница с беконом — любимое блюдо восьмидесяти процентов женского населения.

— Все равно это странно… и необычно, — меня не отпускает мысль о способности чувствовать друг друга. Но не начинаю разговор, знаю ведь, что не получу ответа. Соломон еще ни на один вопрос не дал мне четкого объяснения. Сплошные тайны и недомолвки. На душе тут же неспокойно становится.

Уплетаю завтрак, погрузившись в свои мысли. А потом вдруг чувствую касание его пальцев к своему плечу. Обернувшись, смотрю на его возвышающуюся надо мной фигуру. Соломон тянется к моим губам. Проводит по нижней пальцем, будто крошки стирает.

— Но тебе ведь это нравится… — в его голосе отчетливо слышны нотки грусти. Он почувствовал перемену моего настроения, и это огорчает его. Задумавшись, понимаю, что он прав. Как бы странно все ни было, мне нравится быть рядом с ним.

— А тебе? — спрашиваю тихо, поднимая на него вопросительный взгляд. На губах мужчины появляется улыбка.

— Тебя бы здесь не было, лунная девочка, если бы не нравилось, — наклонившись, касается губами моего виска. Столь простое действо — а внутри целый ураган чувств. Сердце в бешеном ритме стучит о ребра, до гулкого шума в голове.

Доедаю уже в одиночестве. Соломон поднимается наверх, попросив меня не спешить и насладиться завтраком. Убрав посуду в машинку, поднимаюсь к нему. На часах восемь утра, пора выезжать на работу. Благо я захватила немного вещей из дома, и мне есть что надеть.

Переступаю порог его комнаты, и в нос снова ударяет этот магический аромат секса и желания. Опускаюсь на все еще смятую постель. Устраиваюсь на боку, любуясь мужчиной. Соломон у зеркала, уже в полном облачении. На нем стильные брюки и белоснежная рубашка. Ловкими движениями пальцев он завязывает галстук.

— Расскажи мне о себе, — прошу его тихим голосом. Повернувшись вполоборота, он награждает меня вопросительным взглядом.

— У тебя полный дом работников, а ты сам готовишь еду. В тебе столько тайн и противоречий… иногда мне становится страшно…

Приблизившись, он приседает перед кроватью. Его пальцы сжимают мой подбородок, приподнимая мое лицо на уровень своих глаз.

— Все, что нужно, ты знаешь… — шепчет, задумчиво смотря на мои полуоткрытые губы. — Это мой дом. И ты можешь чувствовать себя хозяйкой. Я буду к ночи.

Коснувшись моих губ, отстраняется. А мне уже его не хватает.

— Хорошо, я на работу. Может, тогда вместе доедем?

— На работу? — его брови взлетают вверх. Удивление с примесью негодования, и от его реакции я начинаю чувствовать себя нашкодившей девочкой.

— Марика, больше не должно быть никакой работы, — не просьба, констатация факта. — Я должен занимать все твое время и мысли, — он делает ударение на местоимении. А я смотрю на него, находясь в полной растерянности.

— Прости, но… это работа… мне она нравится, и я не хочу ее терять.

Соломон, отстранившись, направился к выходу. Но услышав мои слова, остановился.

— А мне не нравится твой начальник. Он слишком сильно хочет тебя трахнуть, — произносит тихим голосом, смотрит на меня так спокойно. Словно уверен в том, что я не ослушаюсь его приказа. Только вот ни черта подобного!

— Но Я не хочу его, и меня бы здесь не было, если бы захотела. Ты же помнишь, я сделала выбор… — хотела добавить «в отличие от некоторых», но тактично промолчала.

Соломон замер. Нервно сжав переносицу двумя пальцами, несколько секунд находился в раздумьях.

— Хорошо, — кивнул, вернув ко мне уже более спокойный взгляд. Но почему-то мне казалось, что верить ему не стоит. Очередной хитрый ход. Этот мужчина не тот, кто с легкостью пойдет на чужие условия.

— Тогда никаких отношений вне работы. Только деловые, — продолжил, а я улыбнулась своей догадливости. Вот и условия пошли. — Марика, ты же понимаешь, я все узнаю, если ты даже подумаешь обмануть меня… — он произнес это тихим голосом, а я и на секунду не усомнилась в его обещаниях. Он — может. И, черт возьми, меня дико заводит ревность мужчины.

Поднявшись с кровати, не спеша иду к нему. Соломон замирает. Следит за каждым моим движением. Такой огромный, такой сильный… и такой непредсказуемый. Смотрю на его мощную фигуру и думаю о том, что он похож на медведя. Огромного такого, опасного. И не знаешь, что ждать от него в следующий момент. То ли сожмет тебя в своих крепких объятиях, то ли растерзает твою душу на мелкие куски.

Обвиваю руками его крепкую шею. Подаюсь к нему ближе и у самых губ выдыхаю.

— Не сомневаюсь, Соломон…

Его глаза теплеют. Он целует меня первый. Его язык во мне. От каждого его движения голова идет кругом. А потом так же неожиданно он отстраняется, заставляя меня дрожать, желая хоть капельку его близости.

— Тогда договорились, едем, я подвезу тебя.

***

Сол был за рулем. Всю дорогу мужчина разговаривал по телефону, а я сидела рядом с ним на пассажирском сиденье и любовалась видом. Красивый, стильный. Столько силы в нем настоящей, мужской. Как ни старалась понять, о чем он говорил, ни слова не поняла. По всей видимости, это были беседы с бизнес-компаньонами. И они были из разных стран. Потому что сначала он говорил по-китайски, потом по-испански… или это был мексиканский? Черт, сколько языков он знает?

Сбросив последний вызов, Соломон повернулся ко мне.

— Прости, срочные вопросы, — он положил ладонь на мое бедро, а у меня мурашки по телу побежали от столь незатейливого действия.

— Как ты? Чем будешь заниматься весь день?

— У меня сегодня интервью. С французским режиссером, Дювалем, — подумав об этом, растеряла весь положительный настрой. Волнение сдавило грудь. Мероприятие уже через пару часов, а я не уверена, что смогу удивить шефа.

Соломон, словно желая успокоить меня, поднес мою руку к губам, коснулся ими нежной кожи.

— Волнуешься? — спросил, бросив на меня беглый взгляд.

— Еще бы. Мне нужна сенсация…

Соломон просто кивает. Затормозив у обочины, поворачивается ко мне.

— Я наберу тебя. Не строй планы на вечер. И вот, — он протягивает мне ключ. И я понимаю, что пропала… столь простое действо, но этим самым он показывает мне, что я особенная… Сол доверяет мне, он впускает меня в свой дом… Можно ли быть более удачливой и счастливой? Не думаю.

Забираю его. Потянувшись, обвиваю его шею и накрываю губы нежным, сладким поцелуем. В этой ласке нет и капли сексуальности или похоти. Так, я оставляю на нем свой запах, свой вкус. Я хочу, чтобы весь рабочий день Соломон думал обо мне. Хочу не выходить из его головы и сердца. Хочу, чтобы он ждал вечера так же сильно, как и я.

На этот раз отстраняюсь первой. Его глаза все еще закрыты, и это так заводит, видеть его таким. Отдающимся мне, а не холодным и далеким, каковым он был до этого.

Не могу сдержать лучезарной улыбки. Потянувшись к ручке, уже было открываю дверь, но его слова останавливают меня.

— Перед тем, как идти на интервью, проверь свою почту… — произносит он хрипло и смотрит на меня так загадочно.

— Что? — переспрашиваю удивленно, но он и не думает объясняться.

— До вечера, Лунная девочка, — подмигнув, мужчина нажимает на кнопку разблокировки, и замки открываются.

Выхожу из машины и в полной растерянности направляюсь к входу в офис. Слышу, как он срывается с места и уезжает. Продолжаю идти, не оборачиваясь. Все мои мысли уже сконцентрированы на одном только вопросе. Что именно он отправил на мою почту?