Глава 14

Я сбрасывала вызовы, а он все продолжал звонить. В конце концов, спрятала телефон в сумку, не желая с ним говорить. Я знала, что он зол. Как бы Юлька ни отвлекала меня, как бы смешно ни шутили девчонки, даже алкоголь не мог спасти меня от волнения, поселившегося в груди. Я чувствовала его гнев, знала — сейчас Соломон готов разорвать меня на куски. Я помнила тот наш разговор перед его отлетом и понимала, что нарушила его запрет, разбудила в нем дикую ревность.

— Марика, ты правильно делаешь. Пусть катится в бездну. Он неделю о себе не давал знать, трубку не брал, так что пусть подождет, не облезет, — возмущалась Юля.

— Ты права, — согласилась с ней, но в душе понимала, так просто Сол не оставит эту ситуацию. Боже, это ведь надо было так опростоволоситься?! Послать сообщение вместо Демона ему. Подвело собственное подсознание.

— В любом случае, он даже не знает, где ты. И еще. Помни, ты не должна давать ему унижать себя, Марика. Ты самодостаточная красивая девушка! Поняла?! — я посмотрела на нее с грустной улыбкой. Мне бы очень хотелось быть такой, как она говорит.

- Да тебя трахнуть хочет каждый второй! И уж точно ты не должна сидеть, как собачка, и ждать своего хозяина. Это Соломон должен бегать за тобой.

От ее слов стало тепло на душе.

— Я люблю тебя. Ты ведь это знаешь? — обнимаю подругу, понимая, насколько она помогает мне. Если бы не Юлька, сейчас я чувствовала бы себя разбитой. Она придала мне сил.

Телефон снова и снова вибрирует. Я слышу его звуковые волны даже из соседней комнаты из глубин сумочки. Он словно заведенный часовой механизм бомбы — как ни прячь, все равно рванет. Устав от этих мыслей, не выдерживаю, и когда подруга отправляется в кухню за добавкой, срываюсь туда. Вытягиваю гаджет и смотрю на десятки пропущенных звонков и несколько непрочитанных сообщений. Открываю последнее послание.

«Сейчас приедет водитель. Назови адрес».

Я так и чувствую вибрации гнева, исходящие от послания. Набираю дрожащими от волнения пальцами, но с твердой уверенностью не идти у него на поводу.

«Нет, я с подругами».

«Марика, если ты сейчас не скажешь мне адрес, я подниму на уши половину города, но найду тебя…

По телу липкий холод пробегает. Клянусь, я слышу этот вибрирующий от напряжения, но тихий голос Соломона. Он ведь не шутит, сделает, как обещал. Я храбрая, но не враг себе. Послушно набираю адрес, понимая, что на сегодня моя самостоятельная и независимая жизнь закончилась. Хотя, если приедет водитель, я с легкостью пошлю того куда подальше, это ведь не Соломон. И девчонки помогут. Воодушевившись этой мыслью, возвращаюсь к приятельницам. Рассказываю Юльке о случившемся. Она злится на Соломона и говорит, что без боя меня не отдаст. Мы пьем и снова смеемся, волнение отпускает, и мне становится легко.

А потом раздается стук в дверь. Мы с Юлей, полные решимости проучить мужчину, открываем ему и впускаем в коридор. Хотя, как тут не впустишь? Бодигард Соломона вносится подобно вихрю сразу в гостиную. Окинув грозным взглядом всех присутствующих (скорее всего — на предмет наличия мужчин), игнорируя пьяные шуточки девчонок в свой адрес, обернувшись слегка, прожигает меня грозным взглядом.

— Где? — слетает гневное с его губ. Он произносит это таким властным тоном, что на секунду мне кажется, будто передо мной Соломон стоит, а не его приспешник.

— Что — где? — складываю на груди руки, пытаясь выглядеть серьезной, но глупый смех так и рвётся из груди. Юлька вовсю ухахатывается за моей спиной.

— То, о чем ты писала. Соломон велел привезти ему.

После этих слов мне вдруг становится не до смеха. Он что, собирается шерстить мои вещи? Или хочет, дабы я вручила фаллоиммитатор ему у всех на виду? Судя по твердому взгляду, все еще устремленному на меня, я поняла, что именно так он и собирается делать. Пристыдить, как маленькую девочку, едва ли не зашкварник вытягивать меня будет. При всех. Именно так просил сделать его Соломон. А что ждет меня наедине с мужчиной?

— Марика, я жду. Считаю до трех, либо пойду перерывать все вещи. Ты знаешь — это неизбежно.

— Я вас ненавижу… — меня начинает трясти, потому что уже все девчонки замолчали и вслушиваются в наш разговор. Это позор. И полное фиаско.

— Неси, — произносит с наглой ухмылкой.

Сцепив от злости кулаки, направляюсь в комнату. Схватив с постели коробку с изделием, возвращаюсь обратно. Едва ли не швыряю эту вещь в твердолобого бугая. Словно издеваясь надо мной, он начинает не спеша упаковывать ее обратно. Девчонки, раскрыв от удивления рты, обступают мужчину, отпуская в его сторону похабные шуточки. Спасибо им за это. Потому что сейчас я наслаждаюсь тем, каким потерянным и напряженным он выглядит.

— Марика, если ты не хочешь, не иди с ним, — Юля хватает меня за руку, когда бодигард делает мне знак следовать с ним на выход. — Останься. Поверь, мы тебя не отдадим, пусть хоть легион таких дубов пришлет твой Соломон.

Поднимаю глаза на подругу. Я бы и рада не хотеть, но внутри — настоящий торнадо от переживаний. Я должна, я не могу сопротивляться, я хочу.

Поцеловав Юлю, обещаю ей позвонить. Читаю в ее глазах разочарование, и мне от этого еще горше. Забрав свою сумку, иду за бодигардом. Костерю себя и обещаю клятвенно, что устрою сейчас Соломону скандал. Пусть знает, что со мной так нельзя. Я тоже человек, личность, и нужно считаться с моими желаниями и чувствами. Если он собирается продолжать в том же ритме, клянусь, я вырву все чувства к нему из своей груди.

После этих мыслей думаю о том, что пора бы подчистить переписку с Демоном. Соломон явно догадался, что писала я сообщение не ему. Если приревновал так к резиновому члену, представляю, что устроит моему загадочному другу.

Спустя минут двадцать автомобиль останавливается у одного из ресторанов нашего города. Я слышала об этом заведении, но никогда не была — слишком тут дорого и пафосно.

Стоит переступить порог зала, я чувствую ЕГО аромат. Несмотря на то, что здесь полная посадка народа, несмотря на то, что пока не вижу Соломона, но ощущаю исходящие от него злость и желание. Чувствую, как он шарит жадным взглядом по моему телу, в то время как мы с бодигардом пробираемся внутрь, направляясь к нему.

Соломон сидит за самым дальним столом, возле панорамного окна. Как всегда расслаблен. Его широкая спина откинута на спинку стула, в его руках бокал с виски, а на столе перед ним стейк и овощной салат. Как только мы приближаемся, он делает мне знак глазами, чтобы я села напротив. Водитель вручает ему коробку с розовым вибратором.

Опускаюсь на стул, не свожу с него взгляда. Холодный такой, далекий. Отгородился от меня высоченными стенами, но, сука, до чего же красивый… такой же желанный. Сердце в груди навылет, ладони ледяные от волнения. Дотронуться бы до него… снова почувствовать его силу, его тепло. Но когда Соломон возвращает ко мне взгляд, я понимаю, что кроме грубости, я не получу от него ничего. Тут же прихожу в себя, собираюсь по кусочкам. Взращиваю в груди гнев, злость и обиду на него. За эту неделю, прожитую в полном неведении и одиночестве, за бессонные и наполненные страшными кошмарами ночи, за десятки не отвеченных вызовов и сообщений — за все это он должен ответить.

Соломон возвращается к своему ужину. Продолжает неспешно наслаждаться блюдом, позволяя расти градусу напряжения между нами.

Я закипаю. Черт возьми, неделю не видел меня! Был неизвестно где, занимался всем, чем ему вздумается, а тут выдирает меня с вечеринки, силком притаскивает в этот долбанный пафосный ресторан, где я должна сидеть и смотреть, как он ест! Что за сволочь?!

Разрываясь от злости, предпринимаю попытку подняться, но он бросает на меня колкий взгляд.

— Ну и? — произносит тихо. Слова так и сочатся насмешкой. — Я же просил тебя быть хорошей… — смотрит на меня так, словно я — безмозглая кошка, отдававшаяся всем котам двора, пока его, ненаглядного, не было дома. Он так спокоен, так уверен в себе. Черт возьми, ломает меня, а я, как идиотка, на поводу у него иду.

— Ты спятил? — напускаюсь на него. Меня трясет от затопившего гнева, и абсолютно плевать на его предостерегающий взгляд. Не любит, когда на него повышают голос? Считает меня безвольной и бесхребетной? Обломится! Или к черту пойдет!

— Твой водитель ворвался в дом подруги, схватил у всех на глазах вибратор! Ты опозорил меня! — шиплю, бросая беглый взгляд в сторону. На нас уже пялятся из-за соседних столиков.

— За языком следи, — рычит с презрением. — И не вибратор, а резиновый член… вопрос еще, кто потерял чувство реальности.

Молчу. Меня трясет всю, а он наслаждается моим состоянием.

— Я сказал тебе, что кроме меня тебя никто не может касаться, ты не послушала… — произносит тихим, но вибрирующим от напряжения голосом, а у меня от его слов все клеммы срывает. Пусть катится в бездну со своими претензиями!

— Моя вагина принадлежит только мне! Ясно тебе? И только мне решать, от кого кончать! — вскрикиваю, чувствуя, как зубы стучат друг о друга.

— Ты кончила? — спрашивает тихим голосом, будто ни в чем не бывало. Неспешным движением вытирает губы салфеткой после еды. Его, что, только это волнует? Он долбанную неделю не давал о себе знать, ничего обо мне не знал, а теперь переживает, кончила ли я от вибратора? Молчу. Продолжаю смотреть на него.

Теперь он на взводе. Подавшись вперед, сжимает кулак.

— Я спрашиваю, после того, как вы засунули эту пластиковую х*йню тебе в… в тебя, ты кончила? — его лицо в нескольких сантиметрах от моего. Его губы искривлены в жесткой гримасе. Он дико зол.

— Да, — произношу, с наслаждением впитывая злость, исходящую от него. Ненавижу его сейчас, но, сука, хочу до одури. Такого злющего, такого высокомерного и сволочного. Ноги ведь вытирает об меня, а я на его губы пялюсь, на руки, и лужицей растекаюсь.

Резко поднимаюсь со стула, не имея желания продолжать это сумасшествие. Несмотря ни на что, не позволю ему говорить со мной в таком тоне! Пусть и не мечтает! Я не одна из его шлюх! Пытаюсь обойти стол, но он хватает меня и резким движением притягивает к себе, заставляет упасть на его колени. Берет мою шею в захват, набрасывается на мои губы грубым поцелуем. Он кусает меня, истязает, до боли стискивая в объятиях. А меня рвет на куски изнутри. Ерзаю бедрами на нем, схожу с ума от одного только запаха его, от горячего тела. Соскучилась ведь до одури, до трясучки. Как бы ни хотела сопротивляться этому — не могу. Впиваюсь языком в его рот, запускаю пальцы в его волосы, сжимаю изо всех сил, чтобы больно ему было, так же, как и мне. Рычит — недоволен, но и выпустить меня не может, оголодал, как и я.

Мы как безумные, как чокнутые. Дышим друг другом, сжираем, уничтожаем, и не можем остановиться. А потом вдруг рядом с нами раздается звук бьющегося стекла, и с ним я в себя прихожу. Отстраняюсь от Соломона, но он не отпускает. Упираюсь ладонями в его грудь, пытаюсь оттолкнуть.

— Не здесь… стой, — выдыхаю в самые губы. И после этих слов он отпускает мою голову. Обернувшись, понимаю, что весь зал пялится на нас. А Соломону и дела нет до других. Схватив меня за локоть, поднимается со стула и тянет меня по коридору, к запасному выходу.