Эпилог

Год спустя

В комнате темно. Я подхожу к постели, стягиваю бретельки сарафана. Сегодня невыносимая жара, пришлось раза три принимать душ.

Снимаю бюстгалтер, трусики. Полностью обнаженная, опускаюсь на постель. И в этот момент из темноты угла раздается тихий, с пронизывающими нотками, голос.

— Ты такая упрямая, лунная девочка. Хоть бы раз послушалась старших, — раздается за спиной его недовольное ворчание, а у меня — улыбка на губах. Вскочив с кровати, срываюсь в его сторону. Сердце рвется из груди, тело затопляет безумный восторг. Не вижу его еще, но чувствую его запах. Наскакиваю обезьянкой. Обвиваю тонкими руками его шею, уткнувшись носом в его крепкую горячую грудь, вдыхаю этот запах. Любимый аромат востока… Так пахнет только ОН. От каждого вдоха по телу бегут импульсы. Я чувствую, как оно оживает, набирается сил.

— Ты же знаешь, я никогда никого не слушаюсь… разве только тебя, — произношу, хихикая. Тело обдает его горячее дыхание. И это ощущение… кожа к коже. Он в одних только джинсах. Руки Соломона ложатся на мою талию. Сильные, горячие. Такие, как и всегда. Каждое прикосновение, будто инъекция морфия.

Он невероятно нежен. Несет меня, укладывает на мягкую постель. Забравшись следом, нависает надо мной, всматриваясь в мое лицо. Я вижу в его прекрасных глазах застывший слепок гнева. Сол злится. И теперь я уверена, в этом нет моей вины.

— Так исхудала, но ты все такая же… моя прекрасная лунная девочка… — улыбается грустно, непрерывно касаясь меня. Проводит пальцами по очертаниям груди, спускаясь вниз к талии. Смотрит на меня и пьет… до дна выпивает мою боль. Я не могла иначе. Не могла больше оставаться в клинике. Устала от этого серого города и одиночества.

Я все понимаю, все осознаю. Это только сон. Лишь так я могу видеть его теперь. Его больше нет в моей голове.

Мы молчим. Просто смотрим друг на друга и не можем наглядеться. Я запускаю руку в его волосы, а он утыкается носом в мое предплечье. Касается кожи губами. Нежно так, что мурашки по телу бегут.

— Александр Белов… — срывается хриплое с моих губ.

— Кто это? — хмурится Сол, покрывая поцелуями мои скулы.

— Так тебя зовут?

Он замирает, отстранившись, смотри на меня удивлённо.

— Меня зовут Соломон. Ты же знаешь, глупая, — усмехается, а я не могу отвести глаз от его улыбки. Когда-то этот мужчина казался мне тайной… устрашающей и пугающей… теперь я знаю, он — мое спасение.

— Теперь я все знаю, — шепчу, а он спускается губами по шее. Внизу живота нарастает пульсация. Господи, как давно я этого не ощущала. Как давно не была настолько живой. Красивой. Желанной.

— Сол… — у меня еще так много вопросов, перед тем как мы займемся любовью. Он рычит, когда я пытаюсь отстраниться. Недоволен, но дает мне сделать это ненадолго.

— Когда ты чуть не убил нас… Когда мчался в стену. Ты сказал фразу, что меня отбирают… что я скоро исчезну… Ты выглядел таким злым и потерянным…

— Ты уже приходила в себя… у меня оставалось мало времени… — нежным касанием Сол убирает пряди волос с моего лица. — Здесь я бессилен, Марика, я мог быть рядом, пока она была в тебе. Пока твой организм был достаточно слаб, чтобы сопротивляться мне.

Киваю, чувствуя, как в горле скапливается ком. Мне хочется плакать, но я не собираюсь расстраивать его слезами. Мы так долго были в разлуке. Хватит с нас печали.

— Тебе было больно… ты знал, что мы расстанемся и не увидимся вновь…

Он хмурится. Отворачивается. Но я успеваю заметить, как искажается его лицо.

— В тот день, когда ты все узнала, увидела окно в стене и решила, что я убил твоего отца… ты сказала мне, что не хочешь больше меня видеть… и я отпустил тебя, Марика. Ведь твои желания, твое счастье — для меня это самое важное. Я отпустил, и ты потеряла меня. Ты вернулась к родным…

Сол смотрит на меня, не мигая, и столько нежности в глазах, столько боли… Тянусь к нему дрожащей рукой. Касаюсь пальцами его бровей, глаз.

— Я так люблю тебя, Соломон.

Он улыбается. С наслаждением смотрю, как исчезает с его лица напряжение. Как загораются глаза жизнью. Он проводит пальцами по моим губам, а меня трясет всю.

— Сколько у нас времени? — это единственное, что меня волнует сейчас.

Он замирает. Смотрит на меня и молчит. И так много в его взгляде…Собирает мои волосы, перекидывая их на одно плечо.

— Холодный, — шепчет на ухо.

— Что? Что это значит?

Я отстраняюсь… но больше не чувствую его… не вижу. Распахнув глаза, подскакиваю на кровати. Вся одежда на мне мокрая, в груди — горит огнем. Подбегаю к окну, туда, где мы только что стояли с ним во сне. Ощущения его рук, губ, звук его голоса — все это так живо… словно он и правда был здесь.

***

Я никак не могла выбросить из головы эти слова. Весь рабочий день на новом месте я прокручивала в голове обрывки сна. Собирала их в единый пазл, пыталась вспомнить, понять. С момента операции прошел уже год. Год одиночества, год моей новой жизни. Без семьи, без друзей. Вот уже месяц я живу в новом городе. Изматывающие химиопроцедуры позади, как и весь курс реабилитации. Мы достигли ремиссии. Все позади. Порой подхожу к зеркалу, смотрю на себя и не могу поверить, что я смогла пережить все это, перенести. Да и верно — не смогла. До сих пор переживаю и кошмар этот всегда будет со мной.

Я стараюсь жить жизнью обычного человека. Устроилась на работу в местный книжный магазин. Пришлось выбирать что-то с несильной занятостью, чтобы мой измученный организм сильно не протестовал. Здесь никогда не бывает много народу, поэтому большую часть времени я читаю.

Наконец-то рабочий день подошел к концу. Закрыла на ключ помещение, закуталась посильней в пальто. На дворе стояла поздняя осень. Прохладный ветер и срывающийся мелкий дождь заставляли меня дрожать. Очень захотелось кофе. С ванилью и кокосом. Такое кофе делают у нас только в одном месте. Кафе «Холодный». По коже мурашки побежали… Сол… на прощание он сказал именно это слово… Холодный.

***

Я вдыхала аромат свежеприготовленного напитка и ловила себя на мысли, что именно сейчас, сидя в полупустом зале кафе я чувствую себя счастливой… Тяжкий вес угнетающего одиночества, душившего меня все это время наконец-то отпустил. Сделав небольшой глоток, огляделась по сторонам. Интересно, почему Соломон явился ко мне этой ночью? И к чему было упоминание об этом кафе?

Глупости все это. Просто сон. А я поддалась его магии. Сола больше нет со мной. Давно уже нет. Оставив на столе пару банкнот, натянула пальто и замотавшись в теплый шарф, направилась к выходу. Думала о том, что сегодня нужно позвонить маме. У женщины вдруг проснулось обостренное чувство вины и она постоянно пытается приехать ко мне, навестить. Я не хочу ее видеть. Поэтому предпочитаю короткие телефонные разговоры.

Тянусь к ручке двери, толкая ее вперед. Делаю шаг и налетаю на чью-то крепкую грудь.

— Простите, — поднимаю глаза, виновато улыбнувшись и застываю на месте. Он смотрит на меня, без тени улыбки. Смотрит на меня тем же взглядом, что и во сне. Словно искал меня все это время и наконец-то нашел. Нет. Этого просто не может быть. Но вот она я. Стою, кутаясь в пальто от холодного ветра под ледяным дождем и глаз не могу оторвать от высокого, крепкого мужчины в черной куртке, с надетым на голову капюшоном. Соломон… Это он. Это его глаза, его улыбка. Я никогда и ни с кем не спутала бы его…

— П-п-ростите, мы знакомы? Сол… — губы дрожат, голос хриплый. А он молчит. Только глаза его пронзительные наблюдают за мной из-под тени капюшона.

— Нет, — раздается его тихий голос. Он снимает капюшон, а я застываю. Сол. Это он. Его лицо, волосы. Только взгляд немного уставший. И на правой стороне лица, возле уха огромный шрам от ожога. И этот ожог не кажется мне безобразным или устрашающим. Нет. Он дарует мне надежду.

— Но я был бы рад познакомиться с вами. Не хотите выпить кофе? — улыбка кривит его губы. Мужчина открывает дверь, приглашая меня войти. И я понимаю, что кофе — это то, отчего я сейчас ни за что не откажусь.

Конец