Глава 9. О микстурах и лабиринтах

Судя по всему, сказанное Джейн все-таки возымело некоторый эффект – сестрица весьма быстро «оправилась» от своей ложной травмы. На следующий день Мелоди объявила, что чувствует себя вполне неплохо и что травма оказалась вовсе не такой тяжелой, как ей сперва показалось. Когда в Лонг-Паркмид явились мистер Дюнкерк с сестрой, Джейн так и вовсе услышала, как Мелоди цитирует ее же собственные слова: «При падении я так перепугалась, что мне показалось, будто растяжение серьезнее, чем оно было на самом деле».

Однако мистер Дюнкерк так явственно сомневался в ее чудесном выздоровлении, что Мелоди предложила прогуляться по кустистым аллеям, дабы наглядно доказать способность наступать на больную ногу. Мистер Дюнкерк не был уверен, что это разумно, но его сомнения лишь укрепили Мелоди в ее решимости.

– Дорожки в садовом лабиринте ровные и хорошо замощенные. Так что смею вас заверить, что нет абсолютно никаких причин для беспокойства.

– Как вы думаете, – обернулся мистер Дюнкерк к Джейн, – не повредит ли эта прогулка вашей сестре?

Лицо Мелоди, стоявшей рядом, преисполнилось немой мольбы.

– Раз моя сестра утверждает, что с ней все в порядке, полагаю, она вполне в состоянии ходить, – откликнулась Джейн.

После этого они вчетвером отправились исследовать садовый лабиринт, тем более мисс Дюнкерк до этого видела лишь Длинную аллею. Высокие тисовые изгороди то и дело позволяли гуляющим разделяться и не видеть друг друга. Джейн понимала, что лучший способ показать сестре, что у нее нет никаких причин для зависти, – это устраниться и позволить ей гулять с мистером Дюнкерком практически наедине, так что она ухитрилась затащить мисс Элизабет поглубже в извилистые аллеи и в конечном итоге вывела к самому лабиринту.

Девушка восторженно охнула, оказавшись внутри, и тут же захотела добраться до самой его середины. Так что они с Джейн пошли вперед, оставив мистера Дюнкерка прогуливаться с Мелоди по Длинной аллее. Джейн отпустила мисс Дюнкерк на несколько шагов вперед, пряча улыбку всякий раз, когда они заворачивали то за один угол, то за другой, потому что прекрасно знала, что впереди – тупик. Хотя она уже давно запомнила все пути, но все равно помнила, как здорово было изучать лабиринт в детстве. И теперь, будучи взрослой, она никогда не стремилась отвести очередного гостя в центр лабиринта сразу – вместо этого она предоставляла им самим поискать путь, чтобы и они могли испытать удовольствие от разгадывания этой загадки.

Похожее удовольствие она испытывала, пытаясь разгадать, как были созданы какие-нибудь особенно заковыристые чары, отыскать ответ на шараду; Джейн обожала всевозможные головоломки.

После веселого путешествия по лабиринту они наконец-то достигли центра, где располагались розовые клумбы. Крупные цветы покачивались на стеблях, радуя глаз оттенками розового, красного и белого.

– Ох, как красиво! – Мисс Дюнкерк поспешила к ближайшему розовому кусту и вдохнула нежный аромат. – Так и представляется, как влюбленная пара из какого-нибудь романа миссис Радклиф гуляет среди таких кустов и клянется друг другу в неугасаемой любви и страсти.

– Увы, мне сложно представить что-нибудь эдакое, потому что мне скорее вспоминается, как я пряталась здесь от нашей гувернантки.

– Вы – и прятались? А я полагала, что вы были примерной ученицей.

– Была – по большей части. Пока в какой-то момент наша гувернантка не принялась несколько месяцев подряд усердно пичкать нас какой-то неописуемо горькой микстурой. И всякий раз, когда наступал момент ее принимать, я пряталась здесь, надеясь, что уж сегодня сумею отсидеться в кустах, но гувернантка каждый раз неизменно меня находила. Так что теперь все эти повороты заставляют меня вспоминать о потайных ходах и попытках убежать от микстуры.

– А здесь есть потайные ходы? – Глаза мисс Элизабет восторженно сверкнули.

– По изначальному плану – нет, но имеется пара местечек, где не хватает кустов, а ветки деревьев торчат так, чтобы скрывать эти проплешины. – Джейн рассмеялась, вспомнив детские годы. – Я уже и позабыла, как пользовалась ими, чтобы поиздеваться над Генри – теперь уже капитаном Ливингстоном, – пока он гостил у тетушки. Леди Фитцкэмерон разрешала ему приходить к нам поиграть, но игры, которые ему нравились, заключались в том, чтобы гоняться за нами с жабами или ящерицами.

– Надо же! С трудом верится, что он мог так ужасно себя вести. – Мисс Дюнкерк хлопнула в ладоши, наклонилась поближе, и ее глаза лукаво блеснули: – Прошу вас, расскажите поподробнее, каким он был тогда, в детстве?

– Настоящим паршивцем. Подозреваю, что в детстве все мальчишки такие, но он был единственным, кого можно было назвать нашим ровесником в то время. И больше всего ему нравилось заставлять нас визжать. Так что я убегала в лабиринт и пряталась, пока он бегал и искал меня. Маленькой девочке не сложно было проскользнуть в просветы между кустами – куда сложнее было не хохотать, когда он проносился мимо. Но мне уже много лет не приходило в голову срезать путь через просветы в изгороди, да и, пожалуй, теперь я в них уже и не протиснусь. – Джейн коснулась лепестков розы, вспомнив просьбу отца надеть на бал «что-нибудь с розами». Затем она вспомнила и сам бал – там ей очень хотелось ускользнуть сквозь стену. – Признаться, картины, нарисованные вашим воображением, мне нравятся больше, чем собственные воспоминания. Это место действительно подходит для влюбленной пары.

– Мистеру Винсенту, пожалуй, оно бы понравилось. Очень сложно сказать, что ему нравится, а что нет, но мне кажется, он любит уединение и сад, полный укромных уголков, пришелся бы ему по вкусу. Как вы считаете?

– Возможно. Я почти ничего о нем не знаю. – Джейн поморщилась, вспомнив ту tableau vivant, разыгранную ими на холме. – Боюсь, я ему не больно-то по нраву.

– Ох, это совсем не так! Вы ему очень нравитесь.

– В самом деле? – изумленно спросила Джейн. – Потому что мне так вовсе не кажется. Что такого он сказал, что вы сделали подобный вывод?

– Когда я заявила, что вы весьма искусны, он не стал возражать – да, вам это, вероятно, ни о чем не скажет, но тому, кто знает мистера Винсента, абсолютно очевидно, что он согласился с этим тезисом, в противном случае он непременно возразил бы. Ох, в подобные моменты он такой забавный! Иногда он даже ничего не говорит, а только посмотрит, пусть даже украдкой – но для того, кто его знает, это все равно что он высказался вслух.

Джейн отметила про себя, как мисс Элизабет то и дело подчеркивает, что хорошо знает мистера Винсента: со стороны могло бы показаться, что она говорит о родственнике.

– Здесь я целиком полагаюсь на ваше мнение, так как я практически ничего не знаю об этом человеке, а вы у него учитесь.

– Он просто великолепный учитель. Честное слово! Хотя, конечно, я и вполовину не так талантлива, как вы, – вздохнула мисс Дюнкерк, опускаясь на лавочку между розовых кустов. – А он похож на моего брата: они оба считают, что искусство – это высочайшее достижение, и потому оба весьма невысокого мнения о тех, кто не обладает никакими талантами.

В душе Джейн шевельнулась робкая надежда – ведь если мистер Дюнкерк узнает о том, что Мелоди не владеет никаким видом искусства… Но она придушила эту мысль на корню. Пускай никто не осудил бы ее, раскрой она бесталанность сестрицы после ее позавчерашней выходки, но Джейн не хотела – не могла – заставить себя поступить хоть сколько-нибудь дурно по отношению к мистеру Дюнкерку, пусть даже это и дало бы ей хотя бы маленькую надежду на то, что он…

Джейн осеклась, отгоняя эту мысль прочь. Нет. Никакой надежды у нее быть не может. И не стоит забываться и поддаваться беззаботным фантазиям мисс Элизабет – та, в конце концов, еще совсем юна и склонна выдумывать всякие глупости.

– Ну, вот тут вы, по-моему, лукавите: ваш брат весьма высокого мнения о вас!

– Ну, ему-то положено! А вот мистер Винсент не обязан меня ценить, но тем не менее мне начинает казаться, что я ему немножечко нравлюсь, потому что он уже не такой угрюмый, каким был, когда только явился. Я даже разок-другой видела, как он едва не улыбнулся мне, когда я делала что-то правильно.

– Ох, ну ради того, чтобы он «едва не улыбнулся», и впрямь стоит постараться!

– Можете сколько угодно иронизировать, однако похвала мистера Винсента тем и ценна, что крайне редка. – Мисс Дюнкерк помрачнела, глядя куда-то в пространство. – Учителям, щедрым на похвалы, верить нельзя.

Джейн смерила ее взглядом, в очередной раз задумавшись о том, что же случилось с этой девушкой, чтобы она хмурилась так сильно всякий раз, стоило ей погрузиться в воспоминания. По мере того как крепла их с Джейн дружба, эти перепады настроения случались все реже, но порой хватало одного случайного слова или фигуры речи, чтобы мисс Элизабет растеряла всякую веселость. Джейн очень хотелось, чтобы улыбка вернулась на ее лицо, так что она сказала:

– Мне всегда казалось, что из всех видов учителей меньше всего стоит верить тем, кто приносит с собой микстуры.

Мисс Элизабет рассмеялась, и ее лицо прояснилось.

– Стоит поблагодарить небеса за то, что у меня никогда не было наставника со склонностью к микстурам.

В этот момент до самого сердца лабиринта наконец-то добрались и Мелоди с мистером Дюнкерком.

– Вот вы где! Мы слышали ваш смех, но никак не могли вас отыскать. Вернее, я не мог. Уверен, что мисс Мелоди прекрасно знает, как пройти через весь лабиринт.

– К чему спешить, ища путь к сердцу, мистер Дюнкерк? – спросила Мелоди, взглянув на него из-под ресниц. – Я знала, что рано или поздно вы отыщете верную тропу.

Не уловив двоякий смысл этой фразы, мисс Дюнкерк тут же поспешила навстречу брату:

– Ох, Эдмунд! Нужно обязательно разбить в Робинсфорд-Эбби сад с лабиринтом! Разве можно представить себе что-нибудь замечательнее? Скажи, что сделаешь это. Пожалуйста, скажи, что сделаешь!

Тот ласково потрепал сестру по волосам так, словно та по-прежнему была маленькой девочкой.

– И откуда же у тебя взялось подобное желание? Не припомню, чтобы раньше ты как-то упоминала о своей любви к лабиринтам.

– Просто это так красиво и романтично! Правда, мисс Эллсворт так не думает, зато я думаю! Пообещай, что разобьешь сад с лабиринтом.

– О? – Пропустив мимо ушей назойливую просьбу, мистер Дюнкерк обернулся к Джейн, по-прежнему сидящей на лавке, и поднял бровь. – А вы что думаете о садах с лабиринтами?

Джейн и мисс Дюнкерк наперебой пересказали историю о гувернантке и микстуре. К рассказу присоединилась и Мелоди, припомнив пару деталей, ускользнувших из памяти Джейн. Когда они вчетвером направились к выходу из лабиринта, Джейн снова превратилась в молчаливую тень – теперь наступил черед Мелоди блистать, смеяться и удерживать на себе все внимание обоих Дюнкерков. Так что Джейн, почти не слушавшая их разговор, оказалась первой, кто заметил, как из парадной двери дома выходит какой-то человек.

И с немалым удивлением опознала в нем мистера Винсента.