Глава 10. Сломанный мостик

Стоило мистеру Винсенту увидеть возвращающуюся компанию, как у него тут же стал такой вид, будто ему больше всего хотелось скрыться с глаз долой – хоть в дом, хоть в складки эфирной материи; но, помедлив, чароплет поприветствовал мисс Дюнкерк с сердечностью куда большей, чем можно было ожидать от такого человека, как он, – по крайней мере, Джейн бы точно не заподозрила, что мистер Винсент способен на подобное тепло. Да и всей остальной компании этого тепла перепало лишь самую чуточку меньше.

Мисс Дюнкерк пожелала сей же час показать ему садовый лабиринт, но ее брат заметил, что, вероятно, мистер Винсент явился сюда не просто так и следует сначала позволить ему озвучить цель своего визита. В ответ мистер Винсент что-то сбивчиво забормотал, ковыряя землю носком ботинка; он выглядел таким напряженным и потерянным, что Джейн предложила всем вместе пройти в гостиную, подумав, что таким образом даст ему время сформулировать свою мысль. И, судя по всему, ее расчет целиком оправдался: к тому моменту, когда они расположились в гостиной, мистер Винсент уже вновь приобрел привычный суровый вид.

И когда они поудобнее расселись и Джейн позвонила в колокольчик, велев прислуге принести какие-нибудь прохладительные напитки, чароплет уже был полностью готов к разговору:

– Меня прислала сюда леди Фитцкэмерон. Она предположила, что я смогу развлечь мисс Мелоди, пока та выздоравливает. – Он умолк, не став озвучивать свою мысль до конца, но было ясно: раз Мелоди выглядит здоровой, то его присутствие здесь ни к чему.

– Как это любезно, мистер Винсент! Как видите, я практически в полном порядке, но я очень благодарна леди Фитцкэмерон за ее попытки скрасить мое выздоровление! – В голосе Мелоди было столько тепла, что Джейн едва не поморщилась, прекрасно зная, что, по сути, все переживания и заботливость соседей тратились впустую, превращаясь в очередную часть умелого спектакля.

– Прошу меня извинить, – сказала она вслух, – я должна проведать нашу матушку. Ей нездоровилось с утра, а я отсутствовала слишком долго. – Выходя из комнаты, Джейн подумала, что ее слова, хоть и были абсолютно правдивы, на самом деле являлись таким же притворством, как и травма Мелоди. Да, миссис Эллсворт и впрямь нездоровилось этим утром, но Джейн не больно-то за нее беспокоилась; ей просто требовалась причина уйти, избавившись от необходимости терпеть поведение сестрицы.

Она поднялась наверх, в спальню матери, и потратила четверть часа, помогая той удобнее разложить подушки: те оказывались то слишком плоскими, то слишком высокими, а затем покрывала: те, в свою очередь, были то слишком толстыми, то слишком тонкими. Наконец хлопнула входная дверь, и миссис Эллсворт поинтересовалась:

– Как ты думаешь, кто там?

– Честно говоря, понятия не имею. Возможно, это ушли мистер и мисс Дюнкерк, а может быть, мистер Винсент.

– Скорее сходи и выясни. Мои нервы не в состоянии выносить неизвестность.

Джейн подошла к окну и, заметив двух всадников, отъезжающих по главной аллее, сообщила:

– Это мистер и мисс Дюнкерк отправились обратно в Робинсфорд-Эбби.

А это, в свою очередь, означало, что Мелоди осталась с мистером Винсентом наедине, но тут уж Джейн вмешиваться не требовалось: он мог сколько угодно изводить Мелоди своей молчаливостью и колючим характером, но зато от него совершенно точно можно было не ждать ничего такого, что могло бы хоть как-то навредить ее чести. Так что Джейн осталась подле матери, стараясь угодить ей во всех мелочах, способных облегчить ее нервозность. Она как раз начала читать вслух книгу Вильгельма Майнхольда[14] «Колдунья Сидония: Та, что, по слухам, сгубила весь правящий герцогский род Померании»[15], когда донесся скрежет и хлопок – кто-то снова прошел через парадную дверь.

– Кто там? – требовательно спросила миссис Эллсворт.

– Могу предположить, что это ушел мистер Винсент.

Леди Вирджиния нервно завозилась среди одеял и потянулась к окну, будто одного изящного поворота головы могло оказаться достаточно, чтобы все увидеть. Джейн, не дожидаясь повторной просьбы, отложила книгу и подошла к окну, полностью уверенная, что сейчас увидит, как мистер Винсент шагает через лужайку. Но там никого не было.

– Ну? – буркнула миссис Эллсворт из-под одеял. – Кто там? Это был мистер Винсент?

– Нет. Видимо, кто-то приехал, но я совершенно не представляю, кто это может быть. – Джейн вернулась к креслу, намереваясь продолжить чтение – в том месте, где она остановилась, Сидонии угрожал дикий медведь, – но миссис Эллсворт никак не желала угомониться.

– Ох, я очень надеюсь, что это не леди Фитцкэмерон! Возможно, мне стоит подготовиться на тот случай, если это все-таки она. Не могу же я принять ее в постели! Впрочем, если это окажется миссис Марченд, то это, конечно же, совсем другая история – Джой очень добросердечная и всегда с пониманием относится к моей невралгии. И она наверняка очень, очень захочет проведать меня, если узнает, что мне нездоровится, особенно после того ужаса, что приключился с бедной Мелоди.

– Матушка, во-первых, я абсолютно уверена, что это никакая не леди Фитцкэмерон, потому что иначе бы у крыльца стояла ее коляска. Во-вторых, нет никаких причин продолжать беспокоиться о «бедной Мелоди», потому что этим утром мы ходили погулять в сад и она явственно продемонстрировала, что уже полностью оправилась.

– Ох! Ей непременно стоило посоветоваться сначала со мной! Я бы отговорила ее от прогулки под любым предлогом! У такого падения, какое случилось с ней, могут быть совершенно ужасающие последствия, причем проявляются они совершенно неожиданно. Помяни мое слово, у нее теперь всю оставшуюся жизнь будут проблемы со здоровьем!

Джейн опасалась, что так оно и выйдет, правда, вовсе не по тем причинам, которые виделись леди Вирджинии. Зато она прекрасно представляла, как Мелоди становится такой же инвалидкой, как матушка, ради того, чтобы раз за разом привлекать к себе внимание. Иногда Джейн думалось, что, возможно, болезнь самой миссис Эллсворт началась в свое время по той же причине и что теперь она просто уже сама не может отличить, что болит на самом деле, а что попросту додумывается. Впрочем, те стоны боли, что издавала Мелоди, звучали вполне искренне…

Как бы там ни было, Джейн изо всех сил постаралась заверить мать, что здоровью Мелоди ничего не угрожает, а затем поинтересовалась, может ли она продолжить читать «Сидонию».

– Ох нет! Я не смогу ни на чем сосредоточиться, если не буду знать, кто там пришел. Молю, сходи и посмотри, кто явился. И если это какой-то важный гость, мне нужно будет поприветствовать его как положено.

Джейн могла бы ответить матери, что, если бы прибыла какая-то важная персона, Нэнси уже принесла бы визитную карточку, но все эти споры лишь ненадолго оттянули бы тот момент, когда ей все равно пришлось бы спуститься вниз, чтобы унять беспокойство матери.

– Конечно, я с радостью выясню, кто там пожаловал.

Снова отложив книгу, Джейн направилась вниз. У дверей гостиной она задержалась, озадаченная тем громким хохотом, что раздавался оттуда. Джейн приоткрыла дверь и заглянула внутрь – и замерла, пораженная увиденным.

Мелоди сидела на диване вместе с капитаном Ливингстоном – видимо, это о его приходе возвестил хлопок входной двери, столь взволновавший миссис Эллсворт. Они вдвоем наблюдали за мистером Винсентом, а тот, в свою очередь, творил маленькие иллюзорные картины на чайном столике. Джейн едва могла разглядеть, что именно там изображалось, так что она аккуратно проскользнула в гостиную. Памятуя о том, как не любит мистер Винсент, когда кто-то изучает его методы, она постаралась сосредоточиться на крохотных фигурках. Лоскут эфирной материи, служивший декорациями, чароплет привязал, а все остальное Джейн не стала разбирать, решив просто насладиться зрелищем.

Мистер Винсент сотворил ряд деревьев, служивших своего рода аркой авансцены. Их полупрозрачные разноцветные листья светились в воздухе, создавая романтический эффект витражей. А фигурки представляли собой детализированные силуэты, лишенные цвета, – что-то вроде живых теней, вырезанных из эфирной материи. История повествовала о том, как путник, преодолев некоторое количество препятствий, добирался до моста, который в этот момент как раз ломал киркой рабочий. Джейн мигом узнала французскую пьеску для театра теней, так и называвшуюся – «Сломанный мостик». Путник несколько раз пытался узнать у рабочего, как же ему перебраться через реку, и всякий раз получал все более грубый ответ, пока наконец не находил лодку, на которой добирался до противоположного берега.

История была весьма простецкая, и Джейн прекрасно знала, чем она заканчивается, но, когда путник подошел к рабочему сзади и пинком отправил в реку, она все равно рассмеялась так же громко, как и все остальные.

Мистер Винсент выпустил складки чар, которые удерживал в руках, и, даже не успев толком отдышаться после теневого спектакля, подскочил на ноги. Капитан Ливингстон встал с места мгновением позже, как всегда, галантный донельзя. А вот Мелоди осталась сидеть, и выражение ее лица стало абсолютно бесстрастным.

– Мисс Эллсворт, – капитан Ливингстон коротко поклонился, – а я как раз надеялся, что вы придете. Мистер Винсент оказал нам огромную любезность, согласившись развлечь нас своим искусством. Присоединяйтесь к нам, прошу вас.

– Приношу свои извинения, я вовсе не хотела вам мешать. Я спустилась только потому, что матушка пожелала узнать, кто пришел. Нужно вернуться и сообщить ей, что поводов для беспокойства нет. Ей нездоровится сегодня…

– Да, конечно. Передайте ей, пожалуйста, мой привет и пожелания скорейшего выздоровления, – ответил капитан Ливингстон. Он по-прежнему был сама вежливость, но Джейн чувствовала, что мысленно он уже вычеркнул ее из списка присутствующих.

– Мне очень понравился ваш театр теней, мистер Винсент, – сообщила она.

– В самом деле? – На раскрасневшемся лице чароплета отразилось сомнение.

– «Сломанный мостик» едва ли заставляет меня улыбнуться, но ваше представление заставило рассмеяться в голос. Хотя персонажи были простыми силуэтами, но я могла представить себе в красках лицо рабочего, упавшего в реку.

– Ай, Джейн, ты способна испортить удовольствие от чего угодно своими бесконечными разъяснениями. – Мелоди забрала с бокового столика веер и раскрыла его – и этот резкий щелчок выдал все то раздражение, что прикрывал мягкий тон.

– Что ж, в таком случае не буду омрачать ваше веселье. – Джейн кое-как выдавила улыбку. – Доброго дня, джентльмены.

Выйдя из гостиной, она не нашла в себе сил вернуться наверх, к матери. Отыскав в коридоре Нэнси, Джейн попросила ее передать леди Вирджинии, кто пришел в гости, и заодно сообщить, что сама Джейн поднимется позже.

После этого она ушла из дома и направилась в садовый лабиринт, рассчитывая, что тишина и свежий воздух помогут ей успокоиться.

Там, в отсутствие чужих любопытных глаз, Джейн принялась оттачивать навыки чароплетения. Ей еще подумалось, что в этом они с мистером Винсентом несколько схожи: ей тоже не хотелось, чтобы кто-либо увидел, сколько времени и сил она затратила на освоение очередного приема, прежде чем воплотить его перед зрителями. Конкретно сейчас ей захотелось потренироваться в искусстве сотворения театра теней – такое впечатление на нее произвела легкость, с которой работал мистер Винсент. Да, Джейн не «заглядывала за ширму», выясняя, как создавались крохотные фигурки, но у нее имелись на этот счет некоторые соображения.

Устроившись на одной из лавочек в центре лабиринта, она принялась разбирать эти соображения на практике. Нарисовав грубую рамку, имитирующую собранную мистером Винсентом сцену, Джейн вытянула из нее тонкие нити, означающие ветви деревьев. Она подозревала, что нити, удерживающие фигурки, не участвовавшие в действе, чароплет крепил как раз к этим самым ветвям, чтобы освободить руки и целиком сосредоточиться на силуэтах-актерах, нуждающихся в оживлении. Но даже так требовалась некоторая ловкость, чтобы перехватывать нити так быстро и незаметно. Соткав простенький иллюзорный шарик, Джейн попробовала зацепить его за рамку авансцены, чтобы не дать удерживающим его нитям ускользнуть обратно в эфирный план. К тому моменту, когда у нее получилось хоть немножко более ловко это сделать, у Джейн уже заныли пальцы и вспотела спина.

Однако у нее получилась вполне рабочая схема – она не сильно отличалась от якорной складки эфирной материи, которую цеплял к фортепиано музыкант перед тем, как начать играть пьесу, предполагавшую вплетение чар в мелодию. Правда, придется еще поковыряться, чтобы подобрать, куда лучше размещать те спицы, за которые будут цепляться нити фигурок…

От работы Джейн отвлек девичий смех; она подняла голову, переключаясь на обычное зрение. И, прислушавшись к окружающим звукам, поняла, что долетающие голоса звучат все ближе – судя по всему, Мелоди решила заново познакомить капитана Ливингстона с садовым лабиринтом. Джейн нахмурилась так, что, окажись здесь миссис Эллсворт, она точно сказала бы, что «это уже неприлично», и выпустила собранные складки чар. Те тут же рассеялись с глаз долой.

Джейн совершенно не хотелось встречаться ни с капитаном, ни с сестрой, особенно сейчас, когда она вся вспотела. Так что она встала, разглаживая складки юбки, и только теперь сообразила, в каких расстроенных чувствах уходила из дома – ведь она умудрилась не надеть шляпку, не прихватить зонтик… Так что нос у нее уже наверняка весь красный. Джейн торопливо устремилась по дорожке, ведущей к центру лабиринта: если ей повезет, то Мелоди заведет капитана Ливингстона в какой-нибудь тупик, так что Джейн сумеет проскользнуть мимо них незамеченной.

До ее ушей долетали обрывки разговора, невольно вынуждая прислушиваться. Джейн никак не удавалось разобрать хоть одну реплику целиком, но по тону и так все было ясно: так смеяться, так весело болтать могла только парочка, абсолютно счастливая друг с другом.

Джейн замерла, не успев дойти до поворота.

«Парочка». Мелоди вышла на улицу в сопровождении одного лишь капитана Ливингстона. Джейн вздохнула и раздраженно провела рукой по лицу. Возможно, стоит все-таки отыскать их, чтобы за Мелоди было кому приглядеть…

А может быть, стоит оставить их в покое – пусть уж наконец объяснятся как следует…

– Мисс Мелоди! Прошу, сжальтесь и явитесь мне на помощь! – послышался голос капитана Ливингстона где-то совсем рядом. – Я не помню об этом лабиринте ничего, кроме того, что он существует!

Смех Мелоди зазвенел как серебряный колокольчик:

– Просто идите на звук моего голоса!

– Но он звучит так близко, как будто вы стоите возле меня!

Что ж… если они даже не в одной части лабиринта, то вряд ли сможет произойти что-то, что может стать поводом для беспокойства.

Джейн направилась вперед, разглядывая тисовую изгородь по правую сторону. И на одном из поворотов нашла-таки тот самый просвет в кустах, сквозь который можно было бы протиснуться.

Да, это было не совсем честно, но так ей удастся выбраться из лабиринта быстрее, а там она сможет или прислать Нэнси, или попросить отца приглядеть за юными влюбленными.

По изначальному плану эта часть лабиринта никак не могла привести к центру и заканчивалась тупиком. Но с помощью «тайных ходов» Джейн могла выбраться обратно на Длинную аллею. Так что она поспешила по извилистой дорожке, твердо решив не прислушиваться к тому веселому воркованию, что доносилось через живую изгородь.

И, выскочив из-за угла, столкнулась с мистером Винсентом.

Тот любезно придержал ее за талию, позволив восстановить равновесие, а затем отступил на шаг.

– Прошу меня простить, мисс Эллсворт.

– Это моя вина. Следовало смотреть, куда я иду, – ответила та и, нахмурившись, вопросительно склонила голову набок: – А что привело сюда вас?

Мистер Винсент помолчал, словно не сразу сформулировав ответ.

– Мисс Дюнкерк упомянула лабиринт и предположила, что он может мне понравиться. Ваша сестра предложила показать его мне, но я потерял ее из виду.

Как раз в этот момент ветерок донес смех Мелоди – тот раздавался откуда-то из зарослей, и Джейн, прислушавшись, поняла, что та или у Паучьей колоннады, или, вероятно, в Гроте фавна.

– Хотите, я провожу вас к ней?

– Благодарю вас, не нужно.

– Что ж, в таком случае всего хорошего. – Джейн направилась было прочь, внутренне радуясь тому, что ей не придется любоваться, как ее сестра флиртует с двумя мужчинами сразу.

– Мисс Эллсворт, – окликнул ее мистер Винсент и, прокашлявшись, добавил: – Я хотел бы извиниться перед вами.

Джейн обернулась, полностью сбитая с толку. И пришлось постараться, чтобы опустить брови, полезшие на лоб, и закрыть рот, сам собой сложившийся в изумленное «О». Но мистер Винсент все равно успел заметить выражение ее лица и слегка покраснел. Опустив голову, он принялся поправлять манжеты.

– Высказывая свое недовольство тем фактом, что вы разглядывали складки интерьерных чар в Бэнбри-мэнор, я еще не знал, как выглядят ваши собственные картины.

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Я полагал, что вы не получали должного образования, как и большинство провинциальных леди, но метод, которым вы воспользовались, чтобы изменить облик Дафны в той tableau vivant, явственно свидетельствует, что это не так.

– Мне весьма неудобно вас расстраивать. – Джейн сложила руки, сцепив пальцы в замок, чтобы не сжать их в кулаки. – Но узел, который я использовала, – мое собственное изобретение. Когда мне было шестнадцать, к нам приходил наставник, но по большей части я обучалась самостоятельно. И основную часть своих знаний о плетении чар почерпнула из книг, не считая тех первичных уроков, что нам давала наша гувернантка. Однако это точно такое же образование, какое получает любая другая «провинциальная леди».

Мистер Винсент открыл рот – но тут же захлопнул его так резко, будто собирался прикусить рвущийся с языка ответ.

– Должен признать, вы меня удивили.

– Я вижу.

– Если все так, как вы говорите, то это делает ваши достижения еще более весомыми. Могу я… попросить вас показать мне вашу технику?

Пожалуй, если бы сейчас родители Джейн сообщили, что решили переехать в Америку, она и то удивилась бы меньше. По поведению мистера Винсента было ясно, что он полагает, будто бы сделал ей величайший комплимент из всех возможных, но Джейн тут же вспомнила, как самодовольно он вел себя в тот момент, когда она сама пыталась постичь его методы.

– Показать вам мою технику?..

– Да, должен извиниться еще раз. Я вижу, что вы вкладываете в свое искусство немало сил и времени. И мне стоило обращаться с вами как с такой же чароплеткой, а не как с обычной дамой, коротающей досуг за созданием всякой ерунды.

Джейн покачала головой, раздосадованная тем, что ей нечего возразить: в конце концов, мистер Винсент был прав и именно этим она только что и занималась в этом самом лабиринте.

– Мистер Винсент, честно говоря, я и есть провинциальная леди, использующая чары для того, чтобы скоротать досуг. И вы ошибаетесь, полагая меня кем-то сверх того. – Она сделала книксен, отчасти для того, чтобы скрыть румянец на собственных щеках, и ушла, не дожидаясь, пока этот человек выдаст очередное неловкое «извинение». Ее хваленые «достижения» все равно могли служить разве что для ее собственного развлечения. В конце концов, жизненной целью большинства «провинциальных леди» был поиск мужа. А Джейн не стоило и надеяться на то, что ей удастся его отыскать.