Глава 31

Ушла недалеко – ноги перестали держать, за ребрами адски заболело, черное, липкое как смола, разочарование пополам с отчаянием вцепилось в душу, неумолимо затягивая в свою алчную трясину. Я рухнула на колени, вогнала скрючившиеся пальцы в снег, уткнулась в него лбом, не ощущая холода, и взвыла. Отражение чужой-не чужой боли заполонило все внутри, заставляя раскачиваться и рыдать. Я не знала, кем была погибшая и имен тех эсретанов, что были с ней, но страдание от этого не было меньше. Ведь это моя вина. Да, растерзали и убили их ополоумевшие намарцы, но я была той, чья идея оповещения вдохновила и отправила на смерть. И хуже того. Следуя моему призыву сюда начнут приходить люди целыми семьями, чтобы попасть в готовые перемолотить их жизни и волю жернова чужого безумного стремления к никчемному превосходству. И, даже пройдя это проклятое ущелье на условиях клятых намарцев, эти люди не выйдут на волю, а просто станут орудиями для будущей агрессии. Потому что кому-то всегда мало. Мало власти, мало ресурсов, мало целой почти обезлюдевшей планеты, которая и так уже отвергает нас. Мой дед писал чистую правду в своих дневниках.

Сильные руки подняли меня, и через секунду я оказалась прижатой к груди Роутэга, все еще такая же скрюченная и содрогающаяся от рыданий. Он сел на снег, усаживая меня на себя, и обнял. По лицу лились слезы и талая вода, меня трясло, но я начала чувствовать. Чувствовать тепло, что просачивалось в меня от близости Роу. Тепло, которому никакая одежда не помеха, потому что оно нечто на ином уровне, оно уже родное, то, что я приняла и считаю своим. Я уткнулась в шею моему эсретану, вдыхая его аромат, перемешанный с дымными отзвуками костров за дни пути.

– Неправильно тебе сейчас утешать меня, – пробормотала я. – Ведь для тебя эта потеря острее. Я же их даже не знала.

– Мои братья, как и я изначально, были созданы обеспечивать безопасность, и их уничтожение лишь одно из вероятных развитий опасной ситуации, Элли. Но гибель женщины, и причинение ей страданий, насилие… Я ощущаю… гнев. И он тем сильнее от того, что отдаю себе отчет – на ее месте могла оказаться и ты. И все еще рискуешь оказаться. И хуже всего то, что я сейчас не вижу, как вывести тебя из-под угрозы.

– Вывести – никак, Роу, – ответила я, чувствуя, что и во мне разливается гнев. Не жаркий и липкий, каким было отчаяние только что. Внутри все замерзало, расползаясь по закоулкам души ледяными щупальцами решимости. – Мы не можем повернуть назад, не можем сидеть и ждать, не можем обойти их. Значит, придется выбивать их оттуда. Мне глубоко отвратительна мысль об уничтожении другого человека, но если нам не оставили выбора… И не только нам. Скоро сюда станут приходить люди, которых убедила сняться с места или я сама, или по моей же инициативе. Ничего не подозревающие, беззащитные перед вооруженными намарцами. Да, и позади у них нет шанса на выживания, но и впереди… Их тут ждет ужас и насилие. Ты сам все слышал. Намарцам не нужны старики, не нужны те, кто станет возражать и проявлять непокорность. Ущелье пройдут только те, кто станет их союзниками против вас, женщины, необходимые для воспроизводства, и дети, которым они промоют мозги.

– Для прямого боестолкновения наших с Динэром сил недостаточно даже с учетом трех единиц огнестрельного оружия, – качнул головой Роутэг, внимательно глядя мне в лицо. – По моим прикидкам, есть вероятность уничтожения около половины живого вражеского состава нами, еще около десяти-пятнадцать процентов будет ранено или убито перекрестным собственным огнем, но остальные останутся очень серьезной угрозой тебе и нашим спутникам. Враг наверняка захочет предпринять попытку ответного нападения, что приведет к однозначной гибели Иэна и Нэйта, не способных пока к активному передвижению, возможно, и Дили. Зная тебя, я уверен, что ты не согласишься бросить ее и моих братьев, так что прогноз развития ситуации – уничтожение противником для всех.

– Нам не подходит это ваше прямое боестолкновение, Роу. И прекрати мне отводить постоянно роль охраняемого объекта, а не участника конфликта. Я не боец, да, имею опыт исключительно охоты, но и быть объектом охраны, а по сути – жертвой, не согласна.

– Элли…

– Не начинай, Роу! Прими уже – у нас из этого всего только один выход – разбить к чертовой матери намарцев или хотя бы уничтожить их часть, а остальную заставить бежать. А для этого нам не нужно врываться в их лагерь под прямой огонь. Вы же сумели изловить Аллана, значит, можно также поступить и с остальными.

– Он повел себя самоуверенно, полагаясь на оружие и позволил себе отойти на несколько десятков метров от их лагеря для избавления от отходов жизнедеятельности организма. Вряд ли после его исчезновения остальные повторят его ошибку. Их позиции в ущелье очень удачны, основной лагерь разбит под нависающим утесом, исключая обстрел сверху, также в качестве укрытий работают крупные валуны, промежутки между которыми завалены деревьями, а со стороны входа в ущелье постоянно поддерживаются костры, которые сделают любого приближающегося с этого направления прекрасной мишенью.

– Так, а теперь давай подумаем. Утес – помеха не только для нас, но и для них же. С него можно запросто заниматься запугиванием, не рискуя быть застреленными. Это раз. В их хорошо укрепленном лагере не может быть бесконечного запаса пищи и боеприпасов для оружия. Это два. Для полосы костров нужно топливо, а значит, им придется покидать свои позиции, подставляясь под наш огонь. Это три. Так что, это еще вопрос кто тут в западне. Да, нам не повернуть назад, но и им мы в состоянии обеспечить адские условия. К тому же, время будет работать на нас. Ведь мало того, что Нэйт с Иэном тоже скоро встанут на ноги и не будут хотя бы нашим самым уязвимым местом, так еще и вот-вот начнут подходить люди из скитов, которых мы сможем предупредить и убедить помочь с прорывом. Вопрос с амбициями Намара нужно разрешить разом. Я не желаю, чтобы однажды эти одержимые злобой сволочи пришли и стали угрожать жизни моих детей, если они все же будут.

– Не будут, Элли. Есть, – глядя мне в лицо все так же неотрывно, ответил мой эсретан.

– Что? – опешила я. – Но как ты…

– Мои улучшения позволили мне узнать о состоявшемся факте зачатия на третьи сутки, Элли.

– И ты не сказал мне?

– Я говорил, что появление естественно рожденного потомка у меня не в приоритете над необходимостью просто быть и оставаться твоим мужчиной.

– Неужели тебе совсем безразлично будет он или нет? – поразилась я.

– Небезразлично, потому что однозначно очень важно для тебя. Но на данный момент не актуально, потому что единственно важное – обеспечить твое выживание. Поэтому я против твоего непосредственного участия в боестолкновениях.

– Роу, да пойми же! – обхватила я ладонями его лицо. – Если мы не справимся, то мне все равно смерть, причем наверняка не из легких! У нас один путь – драться.

Роутэг резко повернул голову, и я заметила бесшумно появившегося среди деревьев Динэра.

– Из вражеского лагеря выдвинулась группа вооруженных мужчин в количестве пятнадцати единиц. Движутся в нашем направлении, – известил он.

– Ну вот, и пришло время завершить наш спор, – я поднялась на ноги. – По следам они найдут и тело Аллана, и нас, а потом и нашу стоянку. И нам стоит поторопиться, чтобы занять позиции и заставить их повернуть обратно, а в идеале – перестрелять их всех из укрытий.

– Я с вами пойду! – решительно поднялся с бревна перед костром Танхорд, и Андрэ ахнула, но возражать не стала. – Авось и сгожусь на что.

– Ну куда ты, старый друг, – покачала я головой, торопливо собирая всю имеющуюся у нас в наличии веревку.

Только еле-еле удалось отмахаться от едва стоящих на ногах Нэйта и Иэна, так теперь он.

– Может, я и стар, Элли, но, как понимаю, из всех вас единственный, кто имеет реальный опыт стрельбы из огнестрельного оружия. Хоть и было все в далеком детстве, но руки помнят. Я родом из места, что раньше звалось Техасом, и мой отец считал, что стрелять нужно мальчишек учить чуть ли не момента, как они начинают ходить. Я все равно пойду, Элли, и ты меня не остановишь.

Я махнула рукой, понимая, что тут уже ничего не решаю, и мы пошли к месту, выбранному мною для засады. К нашему с Тахордом приходу эсретаны уже отыскали подходящее бревно и вскоре его закрепили на уровне десятка метров над землей под руководством бывшего владельца Ярмарки, пока я проверяла ведущие к этому месту следы и заметала ветками те, что могли повести охотников в ненужную сторону.

– Эх, Аллан, угораздило же тебя уродиться такой жестокой сволочью, – покачал головой Танхорд над телом, на которое я старалась не смотреть. – Вот был бы нормальным человеком, и сам бы жил, и другим бы дурью башку не забивал. А теперь и сам сдох, и молодежи сколько поляжет. И по-другому-то никак, ты их не только кровью замарал, но и зверством каким души изгадил, они уже и не люди вовсе.

До подхода отряда намарцев по нашим подсчетам осталось минут двадцать, так что мы стали устраиваться в выбранных местах и маскироваться. Роутэг удержал мою руку, заглянул в лицо, и я снова не увидела – ощутила то смятение, в котором он пребывал.

– Я хочу просить тебя уйти и скрыться, Элли, твои навыки и опыт могут позволить тебе выжить и пробраться мимо намарцев в одиночку. Но знаю, что это бесполезно.

– Да, – кивнула я ему. – Бежать и оглядываться придется потом постоянно. Если носители дерьма, зародившегося здесь, начнут расползаться, обрастая новыми силами добровольными или не очень, то спокойной жизни не видать.

Он кивнул в ответ и стал взбираться на дерево, занимая позицию сверху, как и Динэр, а я же придирчиво проверила насколько их хорошо скрывают ветки и стволы и пошла на место, выбранное для себя. Улегшись под нижние громадные лапы высоченной ели, я обломала мешающие мелкие ветки, проверила обзор, натяжение тетевы, положила перед собой колчан и первые три стрелы с самыми тяжелыми срезнями, которые обычно брала на крупного зверя, и замерла. От пистолета Аллана я отказалась сразу. Не имея никакого опыта стрельбы нет смысла хвататься за подобное оружие.

Намарцы шли цепочкой и особо не таясь, но ощетинившись во все стороны разной длины стволами проклятого оружия нашей сгинувшей цивилизации. Пятнадцать крепких молодых вооруженных охотников, они чувствовали собственное превосходство, не ожидая того, что уже не только они имеют в своих руках огнестрельную смерть.

Первый вышел на поляну, издал вскрик, увидев оставленное нами в нужном месте тело своего вожака, последний охотник из их цепочки сделал два шага вперед, вытягивая шею и вглядываясь вперед с любопытством, равняясь с моим укрытием. Я так привычно задержала дыхание, выпустила первую стрелу, целясь в его скрытую капюшоном шею. Он рухнул без звука с пробитым горлом, и только долю секунды спустя булькающий звук привлек внимание двоих шедших перед ним, заставив тех обернуться. Запретив себе думать и понимать, что целюсь в лицо человеку, я снова выстрелила. Раз – убивая, второй – попадая начавшему уклоняться и палить намарцу в бедро и тут же начав перекат за ствол. В последний момент меня будто кто-то рванул за рукав, и кожу обожгло.

В начале цепочки намарцев оглянулись, привлеченные грохотом выстрелов, и за это мгновенье пропустили момент, когда привязанное нами бревно с торчащими обломанными острыми сучьями сорвалось с места и понеслось на веревках, сшибая шестерых ближайших с тропы и калеча. Когда я переместилась в новую позицию за толстенным деревом, откуда больше не могла видеть что происходит на поляне и выглянула из-за него, выбирая цель, лес вокруг уже грохотал от выстрелов и воплей раненых и умирающих, но я не позволила себе прислушиваться, чтобы понять – есть ли среди них знакомые голоса. Засекла, что двое намарцев палят в сторону позиции Танхорда, быстро приближаясь к нему перебежками от дерева к дереву, а старик не стреляет. Убит? Без сознания?

Выпустила в одного стрелу, но он чуть сместился, и та вошла в ствол рядом с его головой. Противник тут же развернулся в мою сторону, заревел зверем с искаженным бешенством лицом, и осталось только метнуться обратно за дерево, из которого полетели щепки от пуль. На последнем шагу стопа встала как-то неудачно, и ее пронзило болью. Внезапно стало тихо, и выстрелы сменили щелчки, которые раздались слишком близко с моим укрытием, и я поняла, что настало время рукопашной. Выхватила нож, готовая драться, но в такой оглушающей после пальбы тишине прозвучало два одиночных выстрела, а после стон и звук мягкого падения.

– Девочка, ты цела? – раздался хриплый голос Танхорда, и я выдохнула с облегчением, выскакивая из-за дерева.

– Да, а ты? – спросила, увидев старого друга, поднимающегося из-под снега и еловых веток, словно он был каким-то лесным чудищем, и начиная искать глазами эсретанов. – У нас получилось?

– Похоже – да. Трое, правда, улепетнуть успели, но остальных положили. Как там наши парни? Тебе их не видать?

Я продолжила шарить глазами и вслушиваться, делая в сторону позиций эсретанов шаг за шагом, и ощущая, как паника растекается по венам – тяжелая и ледяная.

– Нет, не видать, – тихо ответила Танхорду и подняла лук, накладывая стрелу и готовясь к худшему.

Роутэг появился как из ниоткуда, и я не смогла удержать уже крика, уронила свое оружие и кинулась к нему, разрыдавшись от окончательного облегчения и забыв хромать на подвернутую ногу.21b4bc

– Ты цел? Цел? – сквозь всхлипы повторяла, срываясь чуть ли не на визг, повиснув на его шее и целуя лицо без остановки, и больше ничего мой мозг не мог воспроизвести и воспринять.

– Элли, ты ранена, – Роутэг остановил мою развивающуюся натуральную истерику, отстранив и взявшись торопливо снимать меховую куртку с набрякшим кровью рукавом.

Сквозь мутную пелену своих слез я увидела два темных силуэта – Динэра и Танхорда, который сразу же стал сокрушаться.

– Нужно девочку к Андрэ нам доставить быстро, ты погляди как льет-то. Это же надо так, на нас мужиках ни царапины, а Элли зацепило.

Я протерла глаза и посмотрела на свое плечо. Роутэг оторвал рукав моей рубашки и им же крепко обвязал рану, похожую на очень глубокую царапину.

– Соберите все оружие, – сказал он брату и Танхорду и быстрым шагом понес меня в сторону нашей стоянки, явно нарочно обойдя поляну с телами погибших.

Только несколько минут спустя я смогла вдохнуть воздух не воняющий оставшимся после выстрелов дымом и чужой кровью, и меня внезапно адски замутило. Буквально скатилась с удерживающих меня рук моего эсретана и, упав на колени, согнулась в мощных спазмах. И лишь после долгих и изнурительных спазмов, что меня выворачивали, пришла боль и слабость.

– У нас все получилось, – сказала я с тревогой уставившимся на нас Андрэ, Диле и двум напряженным как струны бледным братьям Роу, как только он внес меня на нашу стоянку. – Но рано расслабляться.

– Андрэ, помоги! – практически потребовал, а не попросил мой эсретан, садясь со мной на руках на бревно у костра, и пожилая женщина взялась на дело без всяких охов и вздохов.

Размотала его повязку и стала промывать рану, очищая ее. Я зашипела сквозь зубы, подавляя новый приступ тошноты, на этот раз от жжения и продолжила:

– Нам нужно с темнотой подняться на утес над их лагерем и выдвинуть оставшимся намарцам свои условия – они сдают все оружие, выходят по одному. Можно пострелять немного, чтобы дошло – теперь не они одни вооружены и не имеют превосходства. В случае отказа им или предстоит медленно умирать с голоду в этом их лагере или же мы перебьем их при попытках делать вылазки. Пусть поймут, что они больше не охотники, диктующие свою волю, а загнанная в ловушку дичь. Сдохнут или от голода или от оружия, если не сдадутся. И что время теперь работает на нас, потому что сюда идут люди, которые примут нашу сторону, и надежды дождаться подкрепления, если оно в принципе возможно, у них нет.

– Еще недавно я была бы за то, чтобы сохранить побольше жизней, – мрачно вздохнула Андрэ, бинтуя мне руку чистой тряпицей из своих запасов. – Но кто был раз так жесток – тот уже всегда жесток, Элли.

– Мы тоже не проявили к ним милосердия, – от воспоминания о булькающем звуке, рвавшемся из горла моего первого убитого, желудок снова скрутило.

– Быть жестким и проявить решимость в бою и издеваться над теми, кто заведомо слабее тебя сейчас – это разные вещи, девочка, – возразил появившийся у костра Танхорд и брякнул на землю свою ношу – несколько орудий с длинными стволами и какие-то черные коробочки с поблескивающими в них десятками металлических головок.

Динэр повторил его действие, и куча оружия заметно подросла. Трофеи, вот как это называлось когда-то. Свидетельства нашей первой победы, средства для достижения окончательной победы и память о смертях, состоявшихся и еще возможных. Меня снова передернуло, но для отвращения и осознаний сейчас еще не время.

– Нужно отдохнуть и с сумерками выступать к ущелью, – сказала я.

– Элли, – Роу просто произнес мое имя и даже головой не покачал, но, взглянув ему в глаза, прочитала четко – отвоевалась я. Больше он моего участия не допустит, а проявлять упрямство глупо. Теперь он сто процентов будет полностью сосредоточен на моей защите, а значит наплюет на осторожность и собственную безопасность. Хорошего из этого не выйдет.

– Ладно, я остаюсь с этого момента в нашем лагере, – смирившись, кивнула я.

Андрэ заварила один из своих отваров и заставила меня выпить. И вскоре меня стало неумолимо клонить в сон. Долго этому сопротивляться я не смогла, и мы с Роу забрались под шкуры. Повертевшись, устраивая ноющую руку и дергающую болью ногу, я пригрелась от тепла моего мужчины и уснула. И проснулась только уже глубокой ночью или даже скорее ближе к утру, потому что у костра царило какое-то оживление.

– Что происходит? – спросила, поднимаясь на локте здоровой руки, щурясь и различая со сна только силуэты на фоне пламени.

– Они готовы сдаваться, Элли! – звенящим от радости голосом ответила мне Диля. – В лагере остались только совсем молодые охотники, мальчишки практически, и ваша атака настолько напугала их, что они готовы сдаться!

Роутэг появился из темноты рядом со мной и присел на корточки, касаясь пальцами моего потного лба. Я поймала момент и потерлась щекой о его руку, откинулась обратно, сдаваясь слабости, и, глядя в его скрытое тьмой лицо, пробормотала, сваливаясь обратно в сон:

– Хорошо, что готовы. Мертвые не могут ничему научиться и исправить ошибки.