Глава 13

Открываю сонные глаза. Розовый рассвет стучится в окошко. В висках сильно стучит.

– Ай, – хватаюсь за голову, осматриваюсь.

Постель пуста. Понятно. Видимо, я выполнила свою миссию. Отдалась и сразу перестала быть интересной.

Всхлипываю, обнимаю себя руками. Лишь алкоголь помог мне вчера сказать Глебу и Феде, чего я хочу на самом деле.

Скинуть с себя эту «нормальность».

Она душит, не даёт дышать. Токсичный коктейль из родительских ожиданий, низкой самооценки и стремления быть удобной.

НЕ ХОЧУ!

Раздаётся стук в дверь.

– Доброе утро, красавица, – в проёме появляется полуголый Федя, а в его руках поднос.

– Эм… – прикрываюсь одеялом, – доброе.

Вспоминая, что мужчины творили со мной ночью, покрываюсь густым румянцем. Глеб заходит следом. Садится на постель, пока Федя ставит передо мной поднос.

– Проголодалась? Как себя чувствуешь? – с нежностью в голосе спрашивает Глеб, заправляет прядь непослушных волос мне за ухо.

– Живот болит? – с тревогой уточняет Федя.

Они беспокоятся обо мне? Почему? Мужикам же обычно одно надо. Так меня учила мать.

А потом вышла замуж за НЕГО…

Всхлипываю. Не хочу вспоминать. НЕ ХОЧУ!

– Малыш, что такое? – Глеб смахивает слезинку с моей щеки. – Так сильно не любишь бекон?

– А я так старался, жарил, – вздыхает Федя.

– Нет! То есть… я никогда такое не ела, – опускаю взгляд на мясо, прожаренное до ароматной корочки.

Так и тянет облизнуться.

– Налетай, ты много сил потеряла, – подмигивает мне Глеб, – заодно оценишь стряпню дяди Феди.

– Звучит как хуйня какая-то… – фыркает тот, – я вообще-то отлично готовлю!

Хихикаю. Настроение стремительно улучшается. Приступаю к завтраку под пристальными взглядами двух мужчин.

– Со мной что-то не так? Крошки на губах остались? – шарю пальцами по лицу.

– Почему ты решила, что не так? – хмурится Федя. – Малыш, мне не нравится, что ты так боишься. Мы ж не малолетки какие… или думаешь, мы тебя просто используем?

– Нет…

– Ты такая пугливая, Настенька, – вздыхает Глеб, – переживаешь обо всём. Расслабься хотя бы сейчас. Прошу тебя.

Он целует мои ладони, а Федя прижимается губами к моим. Такой горячий! От тела мужчины исходит жар. Мышцы напряжены, и мне отчаянно хочется потрогать их… очертить каждую.

– Ммм, – мне очень нравятся их поцелуи.

– Ну так…

– Я не понимаю, – решаюсь сказать, – чем заслужила такое отношение и… вас?

Брови мужчин взлетают вверх.

– А мы тебя чем заслужили? Понимаешь, Настюша, в нашем мире хорошая женщина – это дар. Не наоборот.

– У вас наверняка куча женщин, – бормочу.

– Ну… одноразовые женщины – это другое, – хмыкает Глеб, – не хочу оправдываться, но я вел себя как дерьмо. Да и не было той, ради которой я бы старался.

– А я… та? – поднимаю на него взгляд.

Не удаётся скрыть надежду. Какая же жалкая! Наверняка сейчас подумают, что я как щенок хвостом виляю.

– Не буду обманывать, малыш. Отношения – это непросто. Но когда я смотрю на тебя, у меня внутри что-то меняется. Хочу заботиться о тебе, защищать тебя, – улыбается Глеб, – если ты позволишь.

– Могу ответить сразу, – скалится Федя, – я много где был, много чего повидал. Несколько раз был на волосок от смерти. И знаешь, что вынес из всего этого? Нужно верить себе. Позавчера в клубе, стоило мне увидеть тебя, такую напуганную и беззащитную, во мне что-то надломилось. И я больше не отпущу тебя, даже не проси. Ты моя.

– А я… не знаю, что такое отношения. То, что было у меня с Олегом…

Ой! Испуганно таращусь на мужчин.

– Что за Олег? – рычит Федя. – Он обидел тебя?

– Не успел… – пищу.

– Ладно, давайте мы пока переварим эту ночь, – Глеб хлопает в ладоши, – а потом, через пару, дней всё обсудим. У меня много к тебе вопросов, Насть, скрывать не буду. И я хочу получить ответы. Только будь честной.

– Хорошо.

– Ты наелась? – мурчит Федя. – Еще принести чего?

– Я… не знаю… простите…

– Прекрати извиняться, детка, – смеется он, – говори, что хочешь, и мы сделаем. Как насчет искупаться?

– Я не против, – робко улыбаюсь.

– Но пока…

Он срывает с меня одеяло, жадно гуляет глазами по моему трясущемуся телу. Ну почему я такая?

– Иди-ка ко мне, малыш, – подминает меня под себя, начинает жарко целовать.

– Ааах! – позволяю себе обвить руками сильный торс.

Какой же Федя твёрдый! И эти татуировки… ммм…

Все татуированные от лукавого. Это метка сатаны. Проклятые особи.

Вспоминаю жесткие слова матери.

Ты оказалась не права, мама…

– Смелее, – шепчет Федя в перерывах между поцелуями, – хочешь трогать – трогай. Отпусти себя, дай волю желанию. Не бойся ничего.

– Трахать мы тебя сейчас не будем, – хмыкает Глеб.

– Не будете…

– Боимся причинить тебе боль, – нежно мурчит мужчина, затем накрывает ладонью мой живот, поглаживает.

Мне и правда больно. После лишения невинности всё так сильно саднит… интересно, это нормально?

Глеб опускается вниз, Федя ласкает мою грудь. Раздвигаю ноги.

Отпустить себя? Я попробую…

– МММ! – выгибаюсь до хруста в рёбрах, когда горячий язык Глеба ложится на пульсирующие складочки.

Он нежно гладит меня, целует там. Безо всякого презрения или брезгливости.

Мужикам нужно от тебя только одно, Настя. Не подпускай этих зверей и не позволь осквернить своё тело.

Она не права! Это не так!

Гоню прочь эти гадкие установки! Всё не так! Мир не такой. И Глеб с Федей тоже… полностью расслабляюсь в их руках и…

– АААХ! – перед глазами пляшут искры, трясет так, словно у меня судороги.

Сгустки удовольствия растекаются по телу. Боже… секс – это так хорошо! А оргазм – это самое яркое чувство на свете.

– Умница, – Федя нежно меня целует, – а сейчас нам пора купаться!