Глава 9

Божечки! Когда губы Глеба накрывают мои, из головы вылетают все мысли. Вот вообще все! Тело переходит в режим сгорающего автопилота. Пробивает сильная дрожь. И желание.

Как же он целуется! Губы мужчины такие мягкие, нежные. А язык…

– Ммм, – покорно раскрываю рот и впускаю Глеба.

Зачем… мамочки! Зачем он это сделал?

Точнее, делает… ох! Приятно-то как! Этот поцелуй не похож на ту гадость, что иногда случалась у нас с бывшим. Внутренние замки срывает один за другим. Обвиваю руками сильные широкие плечи.

Глеб прижимает меня к себе сильнее. Словно показывает право владения… как же мне нравится!

Всё вокруг перестаёт существовать.

– Кхм! Я поняла, что вы влюблены, – откуда-то издалека, сквозь пелену возбуждения доносится скрипучий голос старушки, – погодите минутку, молодежь.

А я не хочу отрываться от этого мужчины. Хочу быть ещё ближе. Чувствовать дыхание на коже. Его руки, губы на моей….

– Ммм… ааах, – стону в губы Глеба, теряясь в его мужественной ласке.

– Хорошая девочка, – шепчет мне в губы, нехотя отрываясь, – сладкая…

– Я… – выдыхаю.

– Всё хорошо, Настенька. Так и надо, – он не отпускает меня, – ты понравилась мне ещё вчера в клубе. Я тебя захотел… и не отпущу.

Его руки всё еще на моей талии. А мне в пах упирается что-то очень внушительных размеров. Захотел меня? В том самом смысле?

Эта мысль здорово отрезвляет.

– Глеб… я… не могу, – облизываю губы, пытаюсь отстраниться.

– Нет, – рычит он, – не бойся, я не буду тебя ни к чему принуждать, обещаю. Не закрывайся, Насть.

– Ладно, – немного расслабляюсь.

– Вот! – старушка семенит к нам обратно, в ее руках пакет с тарелкой, накрытой полотенцем. – Пирожки с яблочками для русалки, с мясом для мужиков. Фёдор тоже приехал?

– Да, дровами занимается. Спасибо, – Глеб обаятельно улыбается, – как муж твой проспится, пусть к нам наведается.

– Скажу, скажу, – улыбается она.

Мы направляемся к квадроциклам.

– Ой, Глебушка! А свадебка-то когда у вас?! – кричит на всю деревню. – Приезжайте к нам, уж стол-то царский накроем! И церквушка у нас тут рядом, обвенчаться сможете.

Облизываю губы.

– Скоро, Петровна! Я вас с Семенычем приглашу!

– Ты не тяни, уведут русалку-то! – улыбается во все свои двадцать два выживших зуба.

– Приятная женщина, – тяну, – вы давно знакомы, да?

– Да, как только мы с Федькой купили участок, сразу познакомились.

В этот раз я сама ловко запрыгиваю на квадроцикл. Глеб одобрительно кивает. Подходит к задней части железного зверя.

– Ой, а что это? Багажник? – округляю глаза.

– Кофр, – ухмыляется Глеб, затем аккуратно ставит тарелку, – с противоударными стенками.

Садится за руль, и мы трогаемся.

Губы до сих пор покалывает после горячего поцелуя. На улице становится ещё жарче, наверняка уже градусов тридцать. Я в полной панике после слов Глеба. Его поведение, представление меня как невесты полностью вогнало в ступор.

И когда мы возвращаемся, думаю, как поскорее сбежать в спальню и всё обдумать.

– Ну что, как съездили? – Фёдор сидит, развалившись на диванчике в тени. – Петровна там живая?

– Да. Семеныч, правда, в запое, – хохочет Глеб.

– Кто бы сомневался, – хмыкает мужчина, – малыш, ты чего такая красная? Перегрелась, сгорела? Или вы там пошалили без меня в лесу, ммм?

Он играет густыми бровями, а я готова провалиться сквозь землю.

– Нет… я… бы полежала, – блею, ругая себя за стеснительность.

Фёдор встаёт, словно лев, подходит ко мне. Нависает сверху. Ноги прирастают к земле. Не могу пошевелиться.

– Я её поцеловал, – нагло облизывается Глеб, – так что…

– Моя очередь, – хрипит Фёдор, притягивает меня к себе и овладевает губами.

Он другой. Наглый, напористый. Сам раскрывает мои губы, не ждёт разрешения. Рычит, посасывает их по очереди. Сплетает наши языки.

– Ммм! – мычу, у меня даже в мыслях нет отстраниться. – Фё… дор…

– Федя. Детка… прекрати уже этот официоз, – тяжело дышит, затем снова целует.

Прижимаюсь к нему, чувствуя, как мужчина возбуждён. Они оба меня…

– А вы… ты… – мурчу, трусь о сильный торс Феди, – тоже хочешь меня?

Откуда это во мне? Порочная девчонка, желающая двух мужчин. У меня с одним-то не было ничего.

– Хочу, – чётко отвечает, обвивает мою талию и прижимает меня к себе, – а ты?

– Я… – опускаю взгляд, но цепкие пальцы не позволяют отвернуться.

– Говори – рычит, жадно рассматривая моё лицо.

– Не знаю… простите…

Федя отступает.

– Жарко, Настюш. Иди полежи, мы тут пока разберемся с остальным.

– Спасибо, – бегу наверх, запираюсь в спальне.

Падаю на постель, тыкаюсь носом в подушку. Кажется, что она пахнет Федей. Федя… Глеб… что же вы делаете? Я скромная девственница. Серая мышь.

– А вы рождаете другую меня, – всхлипываю в подушку.

Переворачиваюсь на спину. Расстегиваю пуговицу шортиков, стягиваю их и бросаю на стул рядом с кроватью.

Я вся напряжена, низ живота тянет. Больно. Неужели это и есть желание? Я никогда особо не возбуждалась. Обычно прикосновения Олега вызывали отторжение.

А тут я сама трусь, прижимаюсь, как кошка мартовская. Потому что внизу живота стягивается тугой узел. Вот бы немного его ослабить…

– Ах! – отпускаю себя, позволяю мыслям свободно подкидывать мне картинки.

– Настюша, детка, – хриплый голос Феди совсем рядом.

Его рука накрывает мою. Стягиваю трусики, раздвигаю ноги. Пальцы скользят вниз, к горячей плоти. Это я? Или Федя?

– Настенька… – с другой стороны опаляет дыхание Глеба, он накрывает мой сосок губами и кусает.

– АААХ! МММ, – выгибаюсь, кайфуя от безумного желания.

– Кончи для нас, детка… давай… – их голоса сплетаются в один.

Касаюсь клитора и взрываюсь. Внизу так влажно и горячо. Растираю смазку по складочкам. Приятно… боже…

Вытираюсь салфеточками, заботливо купленными мужчинами для меня, переворачиваюсь на другой бок и засыпаю.

– Настюша! – голос Феди будит меня, за окном уже алеет закат. – Пойдем, крошка, мы готовим стейки!

– Иду! – быстро натягиваю трусики с шортиками, поправляю майку и выхожу…