Глава 50

С трудом отвернувшись от панорамного окна, от чудовищной картины полурассыпавшейся станции, медленно уходящих в пустоту искалеченных кораблей и обломков, которые теперь всегда будут мне сниться, я посмотрела сначала на Раэля, потом на капитана и вслух задала тот самый вопрос, который уже несколько минут бился у меня в голове, не давая ни вдохнуть нормально, ни отвести взгляд от ужаса за стеклом:

— Что произошло со станцией?

Капитан и Раэль - оба молчали.

Не потому, что не хотели отвечать. Не потому, что щадили меня или подбирали слова. Я слишком хорошо видела их лица, чтобы обманывать себя такими мыслями. Они просто не знали. Капитан Ларсен стоял чуть боком к иллюминатору, напряженный, мрачный, с той тяжелой складкой между бровей, которая появляется у мужчин только тогда, когда им нужно принять важное решение, а вместо него у них - только вопросы без ответов. Раэль тоже молчал, и в его глазах, обычно таких уверенных, наполненных силой, сейчас была только настороженная, почти болезненная сосредоточенность.

Тогда я подняла голову выше.

Туда, где под потолком, в своей нише, оставался настоящий Урих, а не та огромная проекция, что только что появилась снаружи, и от одного этого разделения технори на настоящего и не настоящего мне снова стало не по себе, потому что в мире, где один и тот же мужчина мог быть одновременно и на потолке, и рядом с кораблем в открытом космосе, слишком многое переставало укладываться в привычную мне человеческую логику.

Несколько долгих секунд, а может быть, целую минуту, на мостике стояла такая тишина, в которой было слышно только мое собственное дыхание, неровное после пережитого страха, и едва уловимый гул корабельных систем. Потом Урих открыл глаза.

Я вздрогнула почти сразу.

Каждый раз, когда он был подключен к кораблю, его взгляд становился не просто необычным, а по-настоящему нечеловеческим, потому что в этих глазах будто больше не оставалось ничего личного, только бегущие строки данных, холодный свет и странное ощущение, что сейчас на тебя смотрит не один мужчина, а весь корабль сразу.

— Я сам не знаю, — произнес Урих наконец, и голос его прозвучал ровно, почти безжизненно, так что от этого спокойствия мне стало только страшнее. — Но взрывы произошли одновременно на нескольких кораблях и сразу же -на нескольких уровнях станции. По какой причине - я не знаю. И все же почему-то я уверен, что это не просто так. Значит, скоро мы встретимся с лордом Валерианом лично, потому что таких ситуаций не происходило очень давно, а он не из тех, кто доверяет информирование о подобных вещах чужим докладам.

Капитан коротко выдохнул.

— То есть ты тоже считаешь, что это не авария?

— Я считаю, что слишком много совпадений для аварии, — отозвался Урих, и в его голосе наконец послышалось что-то живое, похожее на раздражение. — Одновременные взрывы, несколько уровней, несколько кораблей, сбои по секторам… Мне это не нравится.

— Мне уже давно ничего не нравится, — мрачно бросил капитан Ларсен.

Я хотела еще кое-что спросить, но именно в этот момент мой браслет вдруг ожил.

Сначала он просто завибрировал у меня на руке, так неожиданно, что я дернулась всем телом, а потом стал подавать быстрые сигналы, вспыхивая мягким, но настойчивым светом. Опустив взгляд, я не сразу поняла, что именно видела, потому что после всего случившегося голова еще плохо соображала, но через секунду до меня дошло: это был входящий вызов.

— Раэль… — тихо позвала я, протягивая к нему руку с браслетом. — Здесь что-то… я не знаю, как ответить.

Муж тут же оказался рядом, наклонился ко мне, и даже в такой момент я слишком остро почувствовала его близость, его тепло, его собранность, которой мне сейчас так не хватало.

— Покажи, — быстро сказал он и, коснувшись нескольких светящихся символов на браслете, активировал связь.

Прямо над моей рукой возник небольшой голографический монитор, дрогнул, выстраиваясь в четкое изображение, и в следующую секунду я увидела лорда Валериана.

От этого зрелища я на миг забыла, как дышать.

Он не сидел в кресле. Не стоял в каком-нибудь роскошном кабинете. Не смотрел на меня с обычной своей спокойной аристократической невозмутимостью. Он шел, нет, почти бежал по какому-то широкому коридору, а вокруг него было столько движения, напряжения и мужских фигур в форме, что я не сразу сумела сосредоточиться именно на нем. Мимо него мелькали разные существа, многие в военной форме, кто-то что-то кому-то докладывал, кто-то бежал в противоположную сторону, и вся эта картина так сильно не вязалась с прежней почти ледяной, совершенной собранностью лорда-вампира, что я сначала даже растерялась.

Но сильнее всего меня поразило не это.

Его лицо...

Лорд был по-настоящему встревожен.

И как только изображение стабилизировалось, он даже не поздоровался как обычно, не стал тратить время на вежливость или лишние вопросы, а сразу впился взглядом именно в меня, так резко и так напряженно, будто все остальное вокруг него потеряло значение.

— Ольга, вы целы? — спросил он быстро, и в его голосе не было ни привычной холодной дистанции, ни мягкой, опасной вежливости. — С вами все в порядке? Вы не ранены?

Я уставилась на него с изумлением, потому что такой заботы, такой открытой, плохо скрываемой тревоги я от него не ожидала совершенно, и чем дольше смотрела, тем яснее понимала: Валериан не играл, не изображал участие, не отдавал формальный долг. Он действительно переживал… за меня.

— Я… да, со мной все хорошо, — проговорила я, все еще не до конца оправившись от удивления. — Я цела. Мы все были на корабле в момент взрывов. Раэль тоже цел, и Урих...

На мгновение его лицо изменилось.

Не сильно.

Но я отчетливо увидела, как из него ушло то внутреннее напряжение, с которым он, казалось, держался все это время. Лорд Валериан облегченно выдохнул, и этот выдох показался мне почему-то более красноречивым, чем любые красивые слова.

— Хорошо, — произнес он уже чуть тише, но по-прежнему очень внимательно глядя на меня. — Очень хорошо. Тогда не переживайте раньше времени. Меньше чем через сутки я уже буду на месте, и дальше разберемся со всем вместе.

Я только кивнула, хотя внутри у меня все слишком перепуталось, потому что меньше всего на свете я ожидала, что древний вампир, член Совета и, как мне уже объяснили, один из самых опасных и сильных мужчин во всем Содружестве, будет смотреть на меня так, словно я для него сейчас была действительно важнее всего того хаоса, который творился вокруг.

— Ждите меня! — сказал Валериан напоследок.

После этого связь оборвалась.

Голографический экран погас так же быстро, как и появился, а я еще несколько секунд продолжала смотреть в пустоту над своим браслетом, пытаясь переварить увиденное. В груди странно смешались благодарность, растерянность и какое-то совершенно неуместное, но очень теплое чувство оттого, что в этом мире, полном чужих законов, взрывов, космоса и существ, которых я еще не успела до конца понять, кто-то, такой как он, только что действительно испугался за меня.

— Ну конечно, — возмущенно послышалось сверху, и я, вздрогнув, подняла голову. — Я так и знал. И ведь этот гад обязательно в моей каюте разместится!

Несмотря на весь ужас последних минут, я моргнула, а потом не выдержала и повернулась к Раэлю, не до конца уверенная, что правильно поняла услышанное:

— Прости… что?

Раэль коротко прикрыл глаза, и уголок его рта все-таки дернулся:

— Урих имеет в виду, что лорд Валериан, когда прибывает лично и быстро, крайне не любит временные неудобства и имеет отвратительную привычку устраиваться именно там, где ему самому удобно.

— А ему, конечно, удобнее всего будет именно у меня, — уже заметно живее бросил Урих с потолка. — Потому что моя каюта ближе к системному узлу, тише, изолированнее и, к моему величайшему несчастью, лучше остальных подходит для высокопоставленного гостя с древними вкусами и ужасным характером.

Капитан, впервые за последние минуты, хмыкнул:

— Урих, в масштабах сегодняшнего дня это самая мелкая трагедия.

— Для вас — возможно, — сухо ответил тот. — А для меня это вторжение на личную территорию. Я уже одно за сегодня перенес, теперь еще одно пережить надо.

Я смотрела то на одного, то на другого, и на фоне разрушенной станции за окном, ожидания новостей о Ксиле и всей той неизвестности, которая только сгущалась вокруг нас, этот почти бытовой, неожиданно живой обмен репликами подействовал на меня странно успокаивающе. Будто мир, даже после взрывов, еще не окончательно сошел с ума, если в нем по-прежнему оставалось место для раздражения из-за каюты, для чужой заботы и для того, чтобы мужчины, только что вытащившие корабль из обломочного ада, все еще могли спорить не только о смерти, но и о гостях.

— Значит, меньше чем через сутки, — тихо сказала я, больше себе, чем им.

Раэль посмотрел на меня очень внимательно:

— Да. И, подозреваю, после этого все станет еще сложнее.

Я медленно перевела взгляд обратно на панорамное окно, где чернела искалеченная станция, и от этого зрелища внутри снова сжалось что-то тяжелое, но теперь, поверх страха и боли, появилось еще одно чувство - ожидания.

Потому что после такого никто уже не сможет сделать вид, что ничего особенного не произошло.