Глава 52

Решив, что раз уж мы все-таки договорились, то сейчас просто сорвемся с места и побежим спасать тех, кто остался на станции, я очень быстро поняла, насколько по-детски и по-земному представляла себе спасательную вылазку в космосе. Потому что здесь никто никуда не бежал, не хватал с ходу оружие или аптечки и не бросался героически в неизвестность, а вместо этого все вокруг вдруг стало еще собраннее, строже и страшнее, будто само пространство корабля напомнило: импровизация хороша только до первого пробоя корпуса.

Не споря со мной больше ни словом, Раэль сразу ушел в работу.

Подойдя к одной из панелей, он быстро активировал ком на запястье и принялся рассылать сообщения тем, кому нужно было прибыть для спасательной вылазки к спасательным кораблям. Причем делал это с такой скоростью и таким мрачным сосредоточением, что я в какой-то момент поймала себя на мысли: вот сейчас передо мной не просто мужчина, который готов в любой момент прикрыть меня собой, а заместитель капитана. Боевой офицер, тот самый человек, за которым в опасной ситуации идут без лишних разговоров, потому что он умеет не паниковать, не суетиться и не тратить силы на красивую решимость, когда нужны четкие команды.

Не отставал и Урих.

Оставаясь еще несколько минут под потолком, он что-то завершал в настройках кораблей, и по лицу у него, по холодному мерцанию глаз, по бегущим над панелями данным было видно, что без этой своей части работы он вниз не спустится. Даже если мы все встанем под ним и начнем хором требовать немедленного героизма, потому что одним из спасательных кораблей собирался управлять он сам, а вторым Раэль, и, значит, до последней секунды должен был быть уверен, что техника не подведет там, где второй попытки может просто не оказаться.

— Ольга, — не оборачиваясь сказал Раэль, пока его пальцы продолжали двигаться над интерфейсом, — как только спустимся в ангар, держись рядом со мной. Не отходи. Не отвлекайся. Если кто-то начнет что-то объяснять слишком быстро, смотри на меня, а не пытайся понять всех сразу.

— Я не маленькая, — пробормотала я, хотя прекрасно понимала, что говорю это больше из упрямства, чем из уверенности.

— Именно поэтому я и говорю тебе все это заранее, — отрезал он, наконец повернувшись ко мне. — Маленьких в таких ситуациях просто хватают и уносят. Со взрослыми приходится договариваться.

Невольно фыркнув, я хотела ответить что-нибудь острое, но в этот момент сверху раздался короткий щелчок, и Урих начал спускаться из своей ниши с той пугающей плавностью, которая каждый раз заставляла меня вспомнить, что он не просто необычный мужчина, а существо, чья связь с кораблем давно уже перешагнула границу нормального и понятного.

— Все, — сухо произнес он, едва коснувшись пола. — Маршруты загружены. Навигационные окна просчитаны. Медицинские капсулы активированы. Если кто-нибудь из вас решит умереть особенно нелепо, хотя бы будет шанс довезти останки в приличном виде.

— Какой ты вдохновляющий, — мрачно заметил капитан.

— Я стараюсь, — без тени раскаяния ответил Урих.

Спуск в ангар занял всего несколько минут, но за это время я успела так накрутить себя, что, когда двери наконец открылись, в первое мгновение просто застыла на пороге, потому что это место совсем не походило ни на один ангар из фильмов, которые я смотрела когда-то дома, закутавшись в плед и не подозревая, что однажды увижу нечто подобное наяву.

Перед нами раскинулось огромное, многоярусное пространство, залитое прохладным бело-голубым светом, в котором металл не просто блестел, а будто жил своей собственной холодной жизнью. Высокие своды уходили вверх настолько, что на миг терялись в полумраке, а вдоль стен поднимались переходы, платформы, лестницы и технические мостки, откуда спускались кабели и какие-то странные гибкие рукава подачи, похожие одновременно и на часть станции, и на внутренности огромного механического организма. Воздух здесь пах озоном, горелой проводкой, смазкой и чем-то еще, резким как будто сама эта часть корабля была не про комфорт, а про выживание и скорость.

А впереди, на двух соседних стартовых площадках, уже стояли спасательные корабли.

Они оказались меньше основного корабля в десятки раз, но из-за этого не выглядели безобидными. Наоборот, в их компактной, вытянутой форме было что-то хищное и целеустремленное. Узкие корпуса, покрытые матовым темным сплавом, будто поглощавшим свет, острые носовые части, усиленные боковые секции, маневровые узлы по краям, поджатые посадочные опоры, толстые прозрачные вставки в кабинах и все это делало их похожими не на обычный транспорт, а на быстрых, злых морских существ, присевших перед прыжком. На бортах я заметила знаки спасательной службы, мерцающие полосы идентификации, а через открытые люки увидела тесные внутренние отсеки, ряды креплений, и те самые капсулы, о которых говорил Урих.

Их было всего два.

Два небольших корабля против того непонятного ужаса на станции.

И все же именно от одного вида этих машин мне стало легче, потому что они были настоящими, готовыми, собранными, а значит, наша спасательная вылазка переставала быть спором и превращалась в дело.

У кораблей уже ждали мужчины в форме.

Некоторых я даже узнала. Двоих я видела в столовой. Еще одного кажется, мельком на мостике. Все были собраны, молчаливы, с напряженными лицами, но когда мы подошли ближе, несколько из них коротко кивнули мне в знак приветствия.

Потом один из них, высокий темноволосый мужчина с суровым лицом и нашивками на груди, посмотрел на Раэля и сказал без всякой пафосной торжественности, но так прямо, что даже я почувствовала вес этих слов:

— Молодец, что не стал никого ждать. Правильно решил. Сидеть и ждать разрешения от безопасников, пока там гибнут наши, было отстойно.

— Поддерживаю, — сразу отозвался другой, рыжеватый, с рассеченной бровью и усталым взглядом. — Если есть шанс вытащить членов корабля и еще кого-то, надо идти. Потом пусть хоть все начальство по очереди орет.

— Потом, — мрачно вставил третий, — пусть сначала найдет, на кого именно орать.

По лицу Раэля я сразу поняла, что эти слова его не успокаивают ни капли.

Наоборот.

Он кивнул им коротко, почти сухо, но в этом кивке не было ни радости, ни ощущения поддержки. Только тяжелое принятие того, что да, все тут думают одинаково, все считают решение верным, все морально уже на его стороне… и именно поэтому, когда прибудет тот самый древний вампир, которому никто не хочет попадаться под горячую руку, получать за это придется не всем, а в первую очередь ему.

Не удержавшись, я посмотрела на Раэля выразительно, почти с вызовом. Мол, вот видишь. Все так думают.

Он поймал мой взгляд сразу и ответил таким мрачным, говорящим без слов выражением лица, что я едва не усмехнулась, потому что в его глазах было написано предельно ясно: да, думают все одинаково, а вот выслушивать потом будет один конкретный идиот, и, к сожалению, этим идиотом назначен он.

— Не смотри на меня так победно, — тихо бросил он, наклонившись ближе. — Поддержка толпы не уменьшит размер моего будущего наказания.

— Зато спасенные жизни его немного украсят, — так же тихо ответила я.

— Ты не видела лорда Валериана в по-настоящему плохом настроении.

— А ты, видимо, видел.

— К сожалению, — процедил он. — И не один раз.

Урих, стоявший чуть в стороне у одного из кораблей, бросил на нас быстрый взгляд.

— Если вы закончили этот милый спор о том, кто именно будет морально растерзан первым, предлагаю перейти к делу. Мне еще проверять стыковочные контуры, и я бы предпочел сделать это до того, как на станции окончательно решит взорваться еще что-нибудь важное.

— Ты очень умеешь поддержать, Урих, — заметила я.

Тем временем разговор у кораблей продолжался, и чем больше я слушала, тем яснее понимала: никто из стоящих здесь мужчин не считал решение безумным. Опасным да. Запретным, возможно, тоже. Но не безумным. Наоборот, в их голосах слышалось то самое тяжелое, мужское согласие, которое рождается не из желания поиграть в героизм, а из простой внутренней невозможности остаться в стороне, когда на другой стороне кто-то свой может еще ждать помощи.

— Раэль, — сказал тот самый темноволосый мужчина, — если сможем открыть хотя бы один нормальный коридор к стыковочным уровням, уже будет смысл. Там наверняка еще полно тех, кто просто не успел выйти.

— Знаю, — отрывисто ответил он.

— И если медблок частично уцелел, может быть, Ксила еще жива, — добавил другой уже тише, и от этих слов у меня мгновенно снова похолодело внутри.

Раэль на мгновение замер.

Я увидела, как напряглись его плечи.

Урих тоже это услышал, но не обернулся, только его странные косы-жгуты на секунду дрогнули, будто он сдержал какое-то собственное, слишком личное движение.

— Работаем, — сказал он сухо. — Надежда хорошо, а вот дело все таки лучше.

Эта фраза прозвучала почти грубо, но я уже успела понять: у него так часто выглядело не равнодушие, а попытка удержать себя в рабочем состоянии.

Шагнув ближе к одному из кораблей, я снова посмотрела на его темный корпус, на открытый люк, на узкий трап, на людей, которые готовились лезть туда, откуда можно и не вернуться, и вдруг очень остро почувствовала странную смесь страха и гордости от того, что рядом со мной сейчас стоят именно такие мужчины. Злые, упрямые, неидеальные, иногда слишком жесткие, но не способные остаться в стороне. Мой бывший муж не имел не одного из этих качеств.

— Значит, все поддержали это решение, — тихо сказала я, скорее себе, чем кому-то еще.

— Все, — коротко подтвердил капитан, который успел подойти за нашей спиной так бесшумно, что я вздрогнула. — И именно поэтому меня уже заранее мучает предчувствие очень неприятного разговора.

— С лордом? — уточнила я.

— Нет, — сухо ответил он. — С его первым взглядом.

И вот тут, несмотря на весь страх и напряжение, я все-таки едва заметно улыбнулась, потому что, кажется, не только один Раэль уже мысленно представлял себе будущую расправу. Здесь, похоже, все заранее понимали: решение правильное, нужное и своевременное… а потому расплата за него почти гарантирована.

Но, как ни странно, именно это делало происходящее еще более настоящим.

Потому что они все знали цену. И все равно собирались лететь.