Глава 75

Я стояла, завернутая в полотенце, и никак не могла собрать в голове то, что произошло между мной и Урихом, потому что чем честнее я пыталась сама с собой это разобрать, тем меньше понимала, где именно во всем этом была я прежняя, а где - уже нечто новое, появившееся во мне после лаборатории Эвов, боли, чужих экспериментов и всего того, что давно должно было сломать меня окончательно, но почему-то вместо этого лишь изменило. Больше всего меня пугал не сам секс с технори, не то, насколько хорошо мне было с ним, и даже не лицо лорда Валериана, появившееся в дверях в самый неподходящий момент, а простая, почти пугающая легкость, с которой я шагнула к Уриху, едва увидев его обнаженным, будто это решение уже давно было принято где-то внутри меня и только ждало, когда мое тело перестанет сопротивляться.

Наверное, я слишком заметно погрузилась в свои размышления, потому что Раэль, который до этого молча стоял рядом, давая мне всего несколько секунд на это внутреннее бегство, подошел ближе, осторожно поднял меня на руки, словно я все еще могла пошатнуться, и усадил на небольшую скамью у стены. Полотенце чуть сползло с моих плеч, муж сразу поправил его, а потом опустился передо мной на корточки, приподнял мой подбородок двумя пальцами и посмотрел в глаза так внимательно, что мне захотелось отвернуться, спрятаться, уткнуться лбом ему в плечо и вообще не отвечать ни на какие вопросы.

— О чем ты так задумалась, — спросил Раэль тихо, почти ласково, — что у тебя даже морщинки на лбу появились?

Я вздохнула, потому что сказать правду было стыдно, а соврать ему сейчас - было еще хуже.

— Я не понимаю, почему так поступила, — призналась я наконец. — Почему только увидела Уриха… и так легко шагнула к нему. Почему вообще позволила этому случиться. И мне очень стыдно перед тобой.

Я смотрела на Раэля и все равно до конца не понимала, почему он не злился так, как на его месте злился бы любой мужчина из моей прошлой жизни, но еще сильнее меня сейчас мучало не его спокойствие, а я сама. Я не понимала, почему, увидев обнаженное тело Уриха, так легко шагнула к нему в объятия, почему не вспыхнула от стыда, не отшатнулась, не сбежала, а будто просто позволила случиться тому, что словно и без меня было решено где-то глубоко внутри. И чем дольше я об этом думала, тем сильнее во мне поднимался не страх даже, а мучительное смущение, потому что мне было с технори хорошо, слишком хорошо, а теперь я сидела рядом с собственным мужем и не знала, как вообще смотреть ему в глаза после произошедшего.

— Прежде чем твоя совесть окончательно загрызет тебя, — произнес он спокойно, — ответь мне честно на один вопрос. Тебе понравился секс с Урихом?

Я вспыхнула так сильно, что сама почувствовала, как жар поднялся к лицу. Мне следовало бы сейчас возмутиться, возразить, уйти от ответа, назвать Раэля бессовестным, но по его глазам я видела: он спрашивал не из жестокости и не из простого любопытства. Ему это было действительно важно.

— Да, — выдохнула я после длинной долгой паузы. — Понравился. И… Урих мне нравится.

Слова оказались страшными только в первую секунду. Потом, когда они уже были произнесены, внутри наступило странное, почти болезненное облегчение, как будто я сама только что призналась себе в том, что давно знала, но не решалась высказать вслух.

Раэль киванул, и в его лице не появилось ни боли, ни ревности, ни даже той вынужденного мужского терпения, которое можно было бы принять за великодушие. Он выглядел так, будто услышал то, что и ожидал.

— Тогда, похоже, нам на удивление повезло еще раз. И чем же мы с Урихом заслужили такой подарок? — произнес он.

— Повезло? — Я посмотрела на него с откровенным недоверием. — Ты сейчас серьезно называешь это везением?

— Серьезно, — ответил муж и провел полотенцем по моей шее, очень осторожно убирая влажные пряди с кожи. — Наши женщины не чувствуют истинности к своим мужчинам так, как, похоже, чувствуешь ее ты. У них все иначе. Они принимают связь, живут в ней, привыкают к ней, но не ощущают ее так рано, так сильно и так ясно. А у тебя - все по-другому. Ты своих истинных чувствуешь, а первое, чего хочет сама истинность, — это связать истинных между собой. Именно поэтому у тебя случилась такая реакция на Уриха. Не просто желание. Не просто внезапная страсть. Гораздо большее...

Я посмотрела на Раэля молча, потому что его слова слишком хорошо поясняли то, что я сама не могу объяснить. То, как между мной и ним самим все вспыхнуло с первого дня. То, как легко меня потянуло к Уриху, едва я увидела его - не как язвительного технаря, а как мужчину, которого захотела коснуться. И от того мне стало не легче, а страшнее, потому что если это было действительно не просто мое личное безумие, а нечто более глубокое, сильное и древнее, тогда во всем этом слишком мало было моей воли и слишком много - мира, который снова решал за меня.

Раэль, будто прочитав эту мысль у меня по лицу, спросил неожиданно:

— Волосы Уриха светились?

Я моргнула:

— Что?

— И он тебя укусил? — продолжал муж, не отводя от меня взгляда. — Хоть раз. В шею, в плечо - куда угодно.

Я окончательно потерялась:

— Нет. Конечно, нет. Такого точно не было. Почему ты вообще спрашиваешь?

На этот раз Раэль выдохнул медленно и, кажется, сам до конца не верил в то, что дальше собирался сказать:

— Потому что он смог сдержаться. И, честно говоря, я поражен его выдержкой. Он не связал вас. Не подтвердил связь. Не сделал тебя своей - так, как мог бы сделать прямо сейчас, если бы позволил себе не думать ни о чем, кроме собственного желания. Ты осталась свободна от него. Он не замкнул вас как истинных. Он дал тебе возможность самой решить, хочешь ты быть с ним или нет. А на это у нас способны очень редкие мужчины.

Вот после этих слов мне действительно стало дурно от нахлынувшего понимания. Я закрыла лицо рукой, потому что почувствовала, как резко изменилось выражение моего лица, и не хотела, чтобы Раэль видел это. Внутри вдруг поднялись не только стыд и не только нежность, а еще какое-то тяжелое, почти болезненное уважение к Уриху, потому что все то, что казалось мне его красивой наглостью, самодовольством и уверенной мужской победой, оказалось еще и сдержанной силой. Он мог. Хотел. Но не взял. Не решил за меня. Оставил выбор мне.

— Ольга, — тихо спросил Раэль. — Что ты еще скрываешь?

Я молчала слишком долго, и уже по одному этому молчанию он понял, что вопрос задан очень своевременно. Мне захотелось соврать. Уйти от разговора. Сказать, что просто перевариваю услышанное. Но сегодня я слишком много раз уже видела, как ложь только запутывала все еще сильнее.

— Я не хотела об этом говорить, — призналась я наконец. — Потому что сама до конца не понимаю, что это такое. И потому что, если выскажу вслух, оно станет слишком реальным, а не просто моим предположением.

— Все равно скажи, — попросил Раэль, и голос у него был удивительно спокойный.

Я медленно убрала руку от лица и заставила себя посмотреть ему в глаза:

— Когда рядом Валериан, у меня все внутри будто замирает. Не от страха. Мне хочется его коснуться. Хочется встать ближе. Мне слишком нравится его запах. И когда он рядом, мне почему-то спокойно, хотя должно быть, наоборот, тревожно. Я это чувствую и пока сдерживаюсь, потому что могу, но не знаю, сколько еще смогу делать вид, что ничего не происходит.

Муж не отстранился.

Просто опустил взгляд на мои руки, потом снова поднял его на меня, и в этой короткой паузе я вдруг увидела, чего ему стоили его спокойствие и честность. Да, ему было неприятно. Да, ему было тяжело. Да, он не святой, которому все это легко давалось. Но он все равно не выбрал самый простой мужской путь — закрыть, запретить, объявить виноватой.

— Вот это мне нравится уже гораздо меньше, — произнес он тихо. — Не потому, что я хочу сейчас вести себя как собственник, а потому, что это происходит слишком быстро. И слишком вовремя для Лорда.

Я нервно усмехнулась:

— Вот видишь. Я же говорила, что все это звучит плохо.

— Звучит сложно, — поправил муж. — И опасно. Но не плохо. Плохо было бы, если бы ты скрыла это и продолжала делать вид, что ничего нет.

Он осторожно взял мои ладони в свои, разжимая пальцы, которые я сама не заметила как стиснула.

— Посмотри на меня, — попросил он.

Я посмотрела.

— Ты ничего не сделала плохого. Ни тем, что потянулась к Уриху. Ни тем, что честно сказала это сейчас. Ни тем, что тебя тянет к Валериану. Это не делает тебя предательницей или какой-то неправильной. Это делает все гораздо сложнее, и мне это не нравится, но это не повод тебе стыдиться себя. Да и я всегда знал, что не буду твоим единственным мужем, хотя мне хотелось бы совершенно другого. Но судьба решила по-другому и дала мне сильных побратимов - в этом есть и плюсы, и минусы.

От его слов в моей груди так резко отпустило, что я на секунду почти была готова расплакаться. Не потому, что все вдруг стало хорошо, а потому, что меня сейчас не осудили там, где я сама уже почти успела это сделать.

— Я все равно чувствую себя странно, — сказала я тихо. — Как будто мир опять поменял мне правила, а я даже не успела понять, в какой момент согласилась играть по новым.

— Добро пожаловать в нашу реальность, — ответил Раэль почти ласково. — Здесь это - вообще любимое развлечение мироздания.

Несмотря ни на что, я улыбнулась.

Он тоже улыбнулся в ответ, потом стал серьезнее и добавил уже совсем другим тоном:

— Но теперь я хотя бы понимаю, почему Валериан выглядит так, будто готов разорвать половину Содружества голыми руками. Если ты его чувствуешь настолько явно, и он, скорее всего, чувствует тебя в ответ не хуже, то дело уже не в его капризах и не в красивой древней легенде...

— Тебе не больно это говорить? — спросила я прежде, чем успела остановиться.

Он помолчал секунду, потом ответил честно:

— Больно. Но мне гораздо больнее было бы знать, что ты молчишь из страха меня задеть. Я мужчина, который создан решить проблемы, а не быть слабым, злиться и жаловаться. Тем более, мы - взрослые мужчины, и мы сами договоримся и все решим.

Я посмотрела на мужа на него и в который раз за эти дни поняла, что рядом со мной - не просто мужчина, к которому меня тянуло желание. Рядом со мной был кто-то гораздо опаснее: мужчина, который умеет любить так, что не превращает любовь в клетку. И именно это, наверное, заставляло меня тянуться к нему еще сильнее.

Я наклонилась вперед и, не думая, прижалась лбом к его лбу.

— Спасибо, — шепнула я.

Раэль закрыл глаза на секунду, будто это простое слово значило для него больше, чем должно:

— За что?

— За то, что ты сейчас не пытаешься меня обвинить, наоборот - понимаешь и помогает.

Раэль тихо выдохнул и, не открывая глаз, продолжил:

— Ольга, я слишком ценю то, что мне подарила судьба и хочу это сберечь, но так, что бы и ты была счастлива.

— И что теперь? — спросила я.

Муж чуть отстранился, чтобы снова видеть мое лицо.

— Теперь мы не будем делать резких выводов. Урих будет копать информацию. Я — думать, как не дать тебе снова влезть в эпицентр катастрофы без подготовки. А ты…

— А я? — переспросила я.

— А ты перестанешь считать себя виноватой за то, что твое тело и твоя истинность реагируют так, как реагируют. И начнешь честно говорить нам обо всем, что чувствуешь. Даже если тебе самой от этого будет неловко.

Я криво улыбнулась:

— Ты хочешь слишком многого...

— Нет, — возразил он мягко. — Я хочу как раз самого необходимого. Да и тебе нужно поспать, а то мне опять придется слушать гнев Валериана.

И именно в этот момент я поняла, что, как бы меня ни пугало то, что происходило со мной, как бы ни тянуло к тем мужчинам, к которым меня не должно было бы тянуть так быстро и так сильно, и как бы ни ломались у меня в голове старые земные схемы, самое страшное во всем этом — не странность мира. Самое страшное было бы остаться с этим одной. А одна я уже, кажется, не осталась.