Глава 80

Ольга

Боль сначала не отпускала меня совсем. Она не просто давила на грудь и не просто мешала дышать, она будто вцепилась прямо мне в сердце тонкими ледяными пальцами и сжимала так, что я на несколько секунд перестала понимать, где нахожусь и почему перед глазами все плывет. Я слышала голос Ксилы, но будто издалека, как если бы между нами вдруг выросла толстая стеклянная стена:

— Ольга, смотри на меня! Не закрывай глаза! Дыши! Медленно... Еще раз!

Я пыталась. Правда пыталась. Сначала вышел только рваный, короткий вдох, от которого внутри стало еще больнее, но потом что-то все-таки сдвинулось. Боль не ушла, нет, просто чуть отпустила, дала мне возможность набрать воздух уже глубже. И именно тогда я поняла самое страшное: мое сердце как будто не стучало нормально. Оно будто заледенело внутри, превратилось в кусок тяжелого льда, чужой и неподвижный, а боль шла не от жара, а именно от этого неестественного холода.

Ксила уже не просто смотрела на меня. Она нажимала что-то на панели, вызывала персонал, одновременно держа меня за плечо и смотря так сосредоточенно, что мне сразу стало ясно: это - не паника, а профессиональный страх, который медики не любят показывать пациентам.

— Ложись, — сказала она резко и поднялась из своей восстановительной капсулы быстрее, чем я вообще ожидала от нее после ранения. — Сейчас - не споришь со мной вообще!

Я не споила. Не потому, что не хотела. Просто сил не было. Ксила уложила меня в капсулу вместо себя, на ходу натянула на плечи простыню, открыла диагностический контур и запустила сканирование. Надо мной вспыхнули мягкие голубые линии, по телу прошла холодная волна считывания, и в этот же момент в медотсеке вдруг включился сигнал оповещения.

Он резанул слух сразу.

Резкий. Требовательный. Такой, от которого внутри все мгновенно упало вниз.

Я приподнялась на локтях раньше, чем Ксила успела меня остановить:

— Что происходит?!

Она даже не повернула головы, быстро просматривая бегущие по панели данные.

— Предупреждение о поступлении пациента в критическом состоянии, — ответила она - уже не голосом подруги, а голосом медика. — Везут кого-то на грани смерти из нашей команды.

Из нашей команды...

У меня внутри все оборвалось...

Команды. Это значило - Раэль. Урих. Их бойцы. Те, кто ушел на станцию вместе с Валерианом. На секунду мне кажется, что боль в груди вернулась с удвоенной силой, просто от одной мысли, что сейчас через эти двери могут внести одного из них. Или обоих. Или…

Я не успела додумать эту мысль даже внутри себя.

Дверь распахнулась, и в каюту почти влетел Раэль.

Грязный. В крови. С лицом таким белым, что мне на миг стало холоднее, чем от всей ощущаемой боли. На нем - копоть, на броне - кровь, волосы мокрые от пота, а взгляд такой, какого я у него еще не видела: не просто тревожный, а почти дикий.

— Ксила! — рявкнул Раэль с порога. — Ты нужна немедленно. Он закрыл нас от взрыва. Бомба была огромной силы. Он заперся внутри купола и принял удар на себя. Он еле жив. Очень плох...

У меня ушла почва из-под ног даже несмотря на то, что я лежала.

Он! Не надо было уточнять, кто именно. Валериан!

Ксила уже шла к двери так быстро, будто несколько минут назад не лежала сама в капсуле после ранения. Простыня на ней держалась чудом, но ей сейчас было на это плевать. Она схватила медицинский кейс, по пути отдала короткие распоряжения в канал связи, и я, не выдержав, тоже вскочила. Голова на секунду закружилась, сердце снова напомнило о себе ледяным сжатием, но я все равно пошла следом.

В коридоре стоял Урих.

Он выглядел не лучше Раэля. Такой же грязный, в крови, с черными полосами копоти на лице и форме. Только глаза у него сейчас были совсем не привычные - без усмешки, без подначки, без этого его вечного ощущения, будто он умнее всей команды. Сейчас в них - только шок, усталость и что-то слишком похожее на вину.

— С вами все в порядке? — спросила я и сама услышала, как сорвался мой голос.

Они оба отреагировали сразу. Раэль подхватил меня за плечи, Урих встал ближе, будто автоматически закрывая меня с другой стороны.

— Это не наша кровь, — быстро сказал Раэль.

— Почти вся не наша, — хрипло добавил Урих и, заметив, как я посмотрела на пятна у него на груди и руках, уже мягче повторил: — Это его кровь, Ольга.

У меня внутри что-то оборвалось.

— Он… — я не смогла сразу договорить. — Он правда…

— Да, — перебил Раэль, и в его голосе послышалось то тяжелое потрясение, которое он даже не пытался скрыть. — Он буквально отшвырнул нас от бомбы, развернул щит и закрыл собой весь взрыв. Мы даже ничего сделать не успели. Только заорать, как последние идиоты.

Я смотрела на них и не могла сразу поверить. Не в сам взрыв. Не в кровь. Не в то, что они едва стояли на ногах от пережитого. Я не готова была поверить в другое: что Валериан действительно смог сделать это. Не приказать. Не заставить кого-то другого. Не рассчитать чужую жертву как цену операции. А сам встать под удар и закрыть их собой...

— Он не мог… — выдохнула я почти бессмысленно.

Урих посмотрел на меня так странно, что я сразу поняла: мог. Уже сделал. И они оба это видели своими глазами.

Именно в этот момент боль снова ударила мне в грудь.

Резко. Слепо. Так, будто ледяная рука сжала сердце сильнее прежнего. У меня подкосились ноги, и если бы Раэль уже не держал меня, я, наверное, просто сползла бы на пол.

— Ольга! — он прижал меня к себе крепче. — Врача сюда!

— Не надо врача, — раздается рядом голос Ксилы, уже другой - резкий, собранный.

Я подняла голову. Она успела за эти несколько секунд исчезнуть и вернуться обратно - уже в костюме медика, с убранными волосами, с холодной профессиональной сосредоточенностью в глазах.

— Опять боль? — спросила она быстро.

Я смогла только кивнуть.

Ксила смотрела на меня несколько секунд так внимательно, будто в этот миг у нее в голове встала на место последняя недостававшая часть сложной, неприятной схемы.

— Хорошо, — произнесла она очень ровно. — Тогда слушай меня внимательно. Если хочешь помочь вампиру, ты мне сейчас нужна.

Я моргнула, не сразу понимая смысл ее слов:

— Я?

— Да. И не спорь. — Ксила подошла ближе. — Я уже поняла, кто ты для него. И то, что сейчас происходит с твоим сердцем, это только подтверждает. Ты его истинная, Ольга. Это больше не теория!

У меня не осталось ни сил, ни времени даже на нормальный испуг.

— Я… конечно, я хочу помочь, — сказала я сразу, почти не узнавая собственного голоса. — Он спас жизнь Раэля и Уриха! Но чем я могу быть полезна? И разве Валериана не должны положить в медицинскую капсулу?

Ксила отрицательно покачала головой:

— Не сейчас. Лорд - слишком древнее существо. В его теле слишком много осколков, внутренних разрывов и вторичных повреждений после такого удара. Если я уложу его в восстановительную капсулу прямо так, часть металла и обломков только глубже врастет в ткани и перекроет восстановление. Сначала мы должны вытащить все, что возможно, руками. Остановить то, что еще не добило его окончательно. А потом уже капсула доделает остальное.

Она говорила быстро, четко, но я слышала под этим еще кое-что: тревогу. Настоящую. Не медицинскую сухую собранность, а страх, что могло не хватить даже всего их оборудования.

— И зачем там я? — спросила, хотя, кажется, уже и так знала ответ.

Ксила посмотрела мне прямо в глаза:

— Потому что, если его истинная будет рядом, Вольфенштерн вернется даже с того света. А если ты сейчас останешься за дверью и будешь там умирать от этой боли, толку от этого не будет никому.

У меня пересохло во рту.

Раэль и Урих молчали.

Они стояли рядом, такие же грязные, в чужой крови, с потрясением на лицах, и никто из них даже не попытался меня остановить. И именно это убеждало сильнее любых слов.

— Хорошо, — согласилась я. — Я пойду.

Раэль посмотрел на меня - долго, потом осторожно коснулся моего плеча:

— Если тебе станет хуже, ты сразу скажешь. Не геройствуй!

— Да, — прошептала я, хотя сама понимала, что сейчас слово «геройствовать» звучало почти нелепо. Я - не герой. Я просто женщина, у которой так болело сердце, будто через него тянули раскаленную проволоку.

Ксила направилась идет к операционному блоку, и я пошла за ней.

Двери разъехались в стороны.

Я сделала шаг внутрь — и сдержать вскрик ужаса не смогла.

Потому что то, что лежало на столе под белым хирургическим светом, не сразу вообще сложилось у меня в образ Валериана. Слишком много крови. Слишком бледная кожа. Слишком неподвижное, слишком изломанное тело, в котором торчали осколки металла и темные, обугленные куски чего-то, что раньше было частью станции. Его грудь почти не поднималась, на лице запеклась кровь, одна рука - вывернута под невозможным углом, его красивое лицо - сплошное месиво, и я видела все, что было у него внутри. От этого у меня закружилась голова и поднялась тошнота, а вокруг уже работали медики, подготавливая инструменты, поля, системы поддержки.

И все равно я узнала Валериана сразу.

Не по лицу даже...

По той ледяной, страшной пустоте, которая разверзлась у меня внутри при одном взгляде на него.