Глава 55. Рэйдар. Что-то не так.

Она додумывается прийти ко мне домой и свататься.

И это после всего, что было? Я ведь её предупреждал!

Она точно не в своём уме. Совсем не умеет останавливаться! Нужно было сдать её констеблю!

Злость берёт так, что почти не слышу, что она там лепечет. От одного звука её голоса уши будто бы закладывает — настолько эта личность мне противна в этот миг.

А отец ещё говорит о свадьбе!

Драконий зад вам, а не свадьба! Я на этой сумасшедшей, даже мёртвым не женюсь!

Сдать бы все её выходки отцу, да он с неё три шкуры сдерёт. Когда дело касается Ванды, он ещё суровее меня.

Нет уж. Со своими пришибленными поклонницами я сам разберусь. Своими методами!

Отдаю ему лишь ту страницу, где Белла пишет про оракула. Этого хватит, чтобы забыли про свадьбу. Об остальном я позабочусь сам. А сейчас лучше уйти, пока ещё больше не вспылил.

Умеет же эта Белла Ромуш натворить дел. Даже не помню, когда меня так в последний раз злили. Нет, вообще не помню, чтобы из себя выходил.

Но никто до этого и не вытворял такого безрассудства, как она!

Злость бушует так, что полночи не могу уснуть. Думаю, а стоило ли её отпускать так просто. Вдруг в семье ей всё спустят с рук? Раз уж разбаловали до такой степени, что она рискнула пойти на такое, то, может, и наказывать не станут.

А наказана, она должна быть! Чтобы подобного больше не повторилось. Ни со мной, ни с кем-нибудь другим, кто этой ненормальной приглянётся. Надо во всём убедиться.

Но Беллы нет в академии.

Всё-таки наказали? Отец всё же взялся за воспитание? Нужно было делать это раньше. Что ж, надеюсь, когда она вернётся, мозг будет на месте.

Но Белла всё никак не возвращается. И оттого внутри заседает странное, гадское чувство, что что-то не так.

— Лир, проверь, что с той сумасшедшей, — прошу фамильяра матери, когда всё это начинает казаться слишком подозрительным.

— Зачем она тебе сдалась? Думаешь, она посмеет ещё что-то выкинуть после такого скандала?

— Просто проверь, — говорю ему, и оказывается, что не зря.

Беллы даже в городе нет. Её не просто сослали, от неё отреклись. А исходя из подслушанных Лиром разговоров слуг, так вовсе продали.

Всё это звучит как бред. Не могла же родная семья так поступить со своей дочерью?

Но Лир хоть и любит лукавить, но о таком бы лгать не стал.

Нужно всё проверить лично.

— Мы отправили её на воспитание в закрытый пансион, — говорит миссис Ромуш, едва я наведываюсь в дом Беллы.

И вроде всё складно, но нутром чую, что что-то не так. Ни адреса, ни названия пансиона дама не говорит. Да и вообще, кто прерывает учёбу в начале учебного года, да ещё если учится в академии Ашдарха?

Всё это слишком подозрительно. Потому и отправляю Лира разыскать пропажу.

И каков же мой ужас, когда узнаю, где оказалась эта девочка.

Богами забытый приют-академия, где девушек ещё и продают? Я, конечно, дико на неё зол, но это не то наказание, что я для неё хотел. Это преступление! Это беззаконие!

— Нужно прикрыть эту лавочку, — решаю я и сажусь писать запрос на проверку страшного места, а Лир тем временем нарезает по комнате круги, бормоча что-то себе под нос.

— Знаешь, я пока за ней наблюдал, пришёл к выводу, что не похожа эта девица на ту, кто стал бы делать приворотное зелье, — роняет он интересную фразу. А послушав его истории ещё чуть дольше, и сам начинаю поддаваться сомнениям, которым не было места даже несколько часов назад.

Я ведь лично видел дневник, написанный её рукой. Она сама во всём призналась. Так почему же я не могу отделаться от мысли, что мог что-то пропустить?

В этой истории слишком много несостыковок.

Ждать, пока отец соберёт комиссию, опасно. Опасно для Беллы. И потому я сам выдвигаюсь в путь, прихватив с собой все страницы дневника, что нашлись, и читаю в ночи строчку за строчкой.

“Мне так интересно, какой ты была, мама. Мачеха сказала, что твои фотографии случайно сожгла прислуга. Я ей не верю, но спорить с ней не могу. А папа со мной даже не разговаривает. Порой мне кажется, что я лишняя в этом доме. Что мне не место в этом мире. Порой я хочу исчезнуть, потому что мне слишком страшно бороться. А ты, говорят, была сильной. Но смогу ли я стать такой, как ты? Мама, как же я по тебе тоскую…. ”

Как человек, писавший эти строки, мог написать ту чушь про приворот?

Или вот: “Он тот, кто когда-то показал мне, что абсолютной темноты не бывает, что всегда можно найти свет, если захотеть. И пусть он не узнаёт меня, мне достаточно лишь украдкой видеть его издалека и знать, что у него всё в порядке. О большем я и мечтать не смею.”, написанное неделей ранее, а затем слова про поцелуи в пятки и “привязать к ноге”.

Ну не мог это писать один и тот же человек! И дело даже не в маленьких деталях почерка, а в том, что души авторов этих текстов абсолютно разные. Одна – светлая и невинная, а вторая – тьма во плоти.

Боги, неужели я ошибся? Неужели я сорвался на эту несчастную девушку ни за что?

Когда подъезжаю к проклятой академии, в голове уже каша, а в душе буря.

От жутких развалин в “заплатках”, по какой-то причине всё ещё называющихся академией, в груди всё распирает от злости. Потому что знаю, что сам виноват в том, что Белла оказалась тут. И потому с каждой секундой я всё сильнее хочу закрыть этот дурдом и вернуть всё на круги своя.

Вот только будет ли Белле хорошо в кругу семьи, что от неё отказалась?

А разве в этом убогом месте может быть лучше?

А тут ещё и Лир спешит с докладом, мол, тут и без меня всё уже уладили.

— Издеваешься? — не верю я, ибо Белла не тот человек, что сможет выстоять против подлых и жестоких оппонентов.

Она даже от собственной семьи защититься не смогла.

Но Лир сообщает такое, отчего у меня глаза лезут на лоб.

— Что устроила Белла? Переворот? — Не верю.

— Именно так, — кивает Лир, а я ловлю в его интонациях некое восхищение.

А ведь ещё недавно он умолял не заставлять его приглядывать за Беллой. А теперь не замолкает, в цитатах передавая чуть ли не каждый день маленькой леди.

— Ты уверен, что тебе туда надо? — спрашивает Лир, когда я намереваюсь зайти в академию.

— Предлагаешь бросить тут её одну?

— Я ведь сказал, она и без тебя неплохо справляется. А вот ты как раз можешь всё испортить.

— Её нужно оттуда вытащить.

— И затащить обратно в скорлупу, из которой она только-только смогла вылезти? — резонно спрашивает он, и на это у меня нет ответа.

— Ну, пошли. С радостью посмотрю на то, как она будет кидаться в тебя всем, что попадётся под руку. А затем потеряет веру в себя, вновь станет жалкой и зависимой от всех подряд. Хотя, если ты собираешься на ней жениться и оберегать всю жизнь, то вперёд, — подначивает он, прекрасно зная, что последнее в мои планы не входит.

Точнее, лишь часть про женитьбу. Оберегать я, пожалуй, буду. И вовсе не потому, что теперь ей должен.

— Я всё время буду поблизости. А ты не спускай с неё глаз. Если станет опасно...

— Знаю, — кивает Лир, и выполняет свою работу идеально, выдавая мне детальные доклады.

А я всё больше злюсь, ибо с каждым новым днём отчётливее понимаю, что ей там не место. Когда же приедет грёбанная комиссия из министерства?

Увы, сваха действует первой, и мне приходится не слабо попотеть, чтобы успеть нейтрализовать её в тот миг, когда Белла призывает воду. Хочу ринуться к леди, чтобы убедиться, что она не пострадала, но замираю, видя, как засветились её глаза. Она считает, что справилась сама. Она верит в себя, как и говорил Лир.

Эта девочка в самом деле с каждым днём становится сильнее.

Остаюсь в тени и наблюдаю, как к Белле бежит толпа. И это толпа уже не незнакомцев, а тех, кто, может быть, ещё не успел до конца её принять, но скоро полюбит. Точно.

День за днём наблюдая за её смелостью и тяжёлым трудом, начинаю задумываться о том, стоит ли сюда являться комиссии. План у девчонок, конечно, так себе, но не безнадёжен. Через Лира подкидываю нужные книги в библиотеку. А вот артефакты, восполняющие энергию, кажется, до Беллы не доходят, ибо выглядит она всё хуже и хуже.

В долгую она так не протянет, потому это место лучше закрыть, а девочек распределить по хорошим местам, которые я уже присмотрел.

Только вот для этого придётся выйти из тени. Заодно и узнаю, так ли страшен гнев Беллы, как Лир его описывает. Может быть, она не знает, что было написано в её дневнике?

Но, судя по словам Шерстяного, она знает всё. Значит, если поговорим спокойно, то я смогу всё объяснить.

— Нет. Я просчитался, — это первая мысль, что посещает меня, когда я вижу Беллу.

Она даже применила иллюзию, чтобы я её не узнал. Настолько сильно меня ненавидит, что и знать теперь не хочет? И, кажется, возненавидит ещё больше, если я закрою то место, которое она теперь во весь голос называет домом.

Голос… Он стал звучать намного смелее, хотя Белле всё ещё безумно страшно. Но она не сдаётся. Та тихая мышка из Ашдарха, которая даже головы не смела поднимать, теперь сражается, ставя на кон всё, что имеет.

Сердце сжимается от боли, оно же велит уважать её желание. Пусть это и глупое желание — защитить новый “дом”.

И гоблины дери, это — убогая академия, которую в самом деле надо бы захлопнуть. Но если это сделать сейчас, то я попросту убью все мечты и надежды этой маленькой леди.

Что будет, если я добуду для неё этот шанс? Шанс не для академии, шанс для самой Беллы?

Может быть, я пожалею, но сейчас я ей помогу.

Только вот вместо “спасибо” за испытательный срок для приюта, я ловлю полный ненависти взгляд.

Она смотрит на меня не больше секунды, но я чувствую звонкую пощёчину.

Что ж, заслужил.

Но поговорить начистоту мы должны.

— Беллы здесь нет! — заявляет она мне, чётко давая понять, что не желает быть узнанной.

Потому что злится? Или потому, что не хочет возвращаться в прошлое, пропитанное болью? И как же тогда разрешить эту дурацкую ситуацию?

А нужна ли ей моя правда?

Она хочет стать сильнее, и у неё это впервые получается.

Вправе ли я сейчас всё ломать?

Нет.

Но и оставить Беллу в таком положении на волю случая я не могу.

— Будешь и дальше за ней присматривать, — велю Лиру, возвращаюсь в повозку.

— Я?

— Ты.

— Погоди! А с чего вообще за ней надо присматривать? Она вроде как справляется и без нас. Или что, ты себя до конца жизни будешь виноватым чувствовать?

— Лир, — рычу я, но останавливаюсь на мгновение, ловя на себе гневный взгляд Беллы, стоящей в окне.

Да она меня люто ненавидит.

— Даже если она однажды станет сильной, как богиня, не забывай, что в первую очередь она хрупкая девушка. Присмотри за ней, — так я тогда сказал ему, но, стоит признаться, лукавил.

На самом деле я оставил Лира, потому что считал, что она не справится. Что однажды станет слишком тяжело и она сдаться. “Она же Белла”… — звучало в моих мыслях со вздохом.

А сейчас звучит совсем иначе: “Она — Белла!”

Пальцев на руках не хватит, чтобы пересчитать, из стольких передряг она выбралась. И если поначалу я очень старался не вмешиваться до критических моментов, то потом и сам не заметил, как стал одним из ключей к решению её проблем, о которых она даже не всегда догадывалась.

— Рэй, там горшки Беллы не хотят покупать…

И Рэй уже в Альмасе.

— Рэй, там рэкетиры крутятся…

И я снова в Альмасе.

— Там у академии дело конкуренты хотят отобрать.

Я даже не заметил, как стал жить на два города. Зато отлично помню день, когда вновь увидел Беллу спустя почти два года.

Внешне она ещё не сильно изменилась, но внутренне была уже совсем другой.

Она шла, смеялась, светилась изнутри. Она не видела меня, уже не думала обо мне. И тогда я понял, что её пора отпустить в свободное плавание.

И от этой мысли стало невыносимо тесно в груди.

Я слишком сильно к ней привязался? Сам не заметил, как сделал её частью своей жизни?

Но мне в её жизни нет места.

А как уйти, когда я уже и уснуть не могу без отчёта о том, что у неё всё в порядке? Когда даже злюсь, что моя помощь ей не нужна, а значит, нет повода ринуться в Альмас и увидеть её ещё раз. Издалека, как какой-то преступник.

— Слушай, там какой-то кавалер возле Беллы вертится, — Лир, как нарочно, начинает подливать масло в огонь. — Белле уже двадцать четыре, ты бы перестал строить из себя тайного опекуна.

Легко сказать. Сам же и болтает без умолку, как она меня ненавидит. А я приду и скажу: “Здравствуй, Белла, давай поговорим?”

Это и в самом деле начинает сводить с ума. Но последней каплей становится совсем иное.

— Рэй, у нас проблемы.

— Надо же? Белла опять пригрозила перекрасить тебя в розовый?

— Нет. Я сейчас очень серьёзно! — выдаёт Лир, а дальше говорит то, что меняет мои планы полностью.

— Рэйдар, — вырывает меня из воспоминаний голос, я открываю глаза и упираюсь в тёмные каменные стены темницы.

— Советник, — узнаю своего наставника, что стоит за решётчатой дверью.

Годы его не пощадили, а к шраму на правой щеке прибавились новые “царапины”.

— Его Величество получил твоё зашифрованное послание. И у него очень много вопросов. Хотелось бы узнать, откуда ты знаешь о секретном расследовании дела мертвяков? — выдаёт наставник, а затем оглядывает мои “покои”. — И какого гоблина ты позволил затащить себя сюда?

— Как раз из-за этого дела.

— Что? — округляются глаза гостя. — Ты выяснил, кто преступник?

— Догадываюсь, кто его подручный. Но без вашего содействия мне будет сложно вывести мертвяка на чистую воду. Вы в деле? — говорю ему и перевожу взгляд вглубь коридора, где лязгнула дверь.

А вот и наш пациент.