Глава 56. Правда.

Страницы шуршат под пальцами, читаю строчку за строчкой и чувствую, как мир трещит по швам. Волосы встают дыбом от осознания того, что кто-то мог опуститься так низко.

Зато теперь я отлично понимаю, что мой дневник не случайно оказался в тот день в академии. А я вовсе не жертва импульсивных поступков сестры, я — козёл отпущения. Та, на кого Розалинда решила свалить вину за свою подлость с зельем.

Она прекрасно понимала, что если не отдать Рэю виновника, то он однажды докопается до правды.

И этим виновником стала я. Почему?

Зачем Стейша согласилась ей помочь? Из ревности? Из-за слов оракула?

Кидаю взгляд к другим листам, на которых красуется изящный почерк Рэя. Письма трогать я не стала, но вот заметки многое мне объяснили. И многое сломали.

Сломали так, что я понятия не имею, как теперь быть.

— Ты сильно злишься? — раздаётся тихий голос, и я перевожу взгляд с заметок на Лира, что парит в воздухе в двух метрах от меня.

Ближе подойти боится?

— Я уже не знаю, что и думать, — честно говорю ему.

А ещё, я не знаю, что чувствую.

Внутри всё скомкано, смешано. И если поначалу, прочитав всё это, меня накрывал гнев, то сейчас я чувствую себя разбитой.

Кидаю взгляд к тем самым заметкам Рэйдара, о которых говорила Ванда.

Там столько всего, что в уме не укладывается. Записи о моём происхождении. Исследование жизни мамы с пометкой в конце “аокская ведьма”. А потом куча заметок о том, как снимать блокаторы.

Часть из них перечёркнута, потому что опасна. Иная часть обведена красными чернилами. Этому и учил меня Лир.

Выходит, он был лишь руками Герра.

Хочется злиться за этот обман, но сил совсем не осталось. Да и сложно злиться, когда знаешь, что твой враг всегда стоял за спиной, оберегая в моменты опасности.

За все четыре года он ни разу не попался на глаза. Но проблемы с рэкетирами — решил он. Так отмечено в записях от четвёртого октября того года. Да что там рэкетиры, он даже завернул бракованную партию новых матрасов, которые я едва не купила.

А есть и просто пометки “Белла справилась сама”. И как на это реагировать?

— Получается, всё это время ты шпионил за мной для Рэйдара? — спрашиваю Лира охрипшим от усталости голосом.

— Лишь для того, чтобы уберечь, — смотрит на меня котомышь полными раскаяния глазами. — Я желал тебе лучшего, Белла.

— И потому соврал про мою магию? — горько улыбаюсь я, поднимая заметки самого Рэйдара на этот счёт. — Ни слова о целомудрии до двадцати пяти. Зачем ты меня обманул?

— Из глупости и жадности, Белла.

— Поясни.

— Тогда я плохо тебя знал. Ещё не успел к тебе привязаться и подумал, что ваш брак с Рэйдаром будет лучшим ключом к моей свободе.

— При чём тут твоя свобода, Лир? – не понимаю я.

— Я фамильяр покойной матушки Рэйдара и Ванды. Она была ведьмой с некромантскими корнями и, будучи беременной, взяла с меня слово, что я не оставлю её первенца, пока тот не вырастет и не остепенится. А Рэй только и делал то, что заседал в архивах дворца и в библиотеках. Узнавал, как освободить твою магию, пока она не разрушила тебя изнутри. Где мне было найти ему другую невесту? — жалуется Лир и, опомнившись, тут же бьёт себя по губам.

— Но так было лишь в начале, Белла!

— Значит, больше ты не сватаешь объект своего наблюдения своему хозяину? — горько усмехаюсь я.

— Вот сейчас ты можешь на меня злиться, но на правах твоего хранителя я не отдам тебя в жёны кому-то, кто не будет так же хорош, как Рэй. А таких нет, Белла, — твёрдо заверяет Лир.

— Рэй должен тебя трижды в день вареньем кормить за такую рекламу.

— Не веришь?

Не знаю…

В голове такая каша, что сама не могу разобрать собственных мыслей.

Хочется отмотать этот день назад и никогда не видеть ни этого дневника, ни записей самого Рэя.

— Понимаю, ненавидеть его проще, — вдруг выдаёт Лир.

— Что?

— Сложно, наверное, принять тот факт, что какой-то красавчик четыре года за тобой приглядывал. А уж задаваться вопросом, зачем он это делал, и вовсе опасно. Ведь ответ может выбить из колеи, — тянет Лир, и мне совсем не нравится этот его хитрый взгляд.

— Он приглядывал за мной из чувства вины, тут и дураку понятно.

— Подвеску матери и контроль надо мной тоже из чувства вины тебе передал?

— Если хочешь что-то сказать, то говори прямо, а не юли! — начинаю сердиться.

— А зачем говорить, Белла? Ты ведь и сама всё прекрасно понимаешь, только не хочешь это признавать. В этом вы с хозяином очень похожи. Не зря оракул выбрал тебя.

— Он меня не выбирал. Его отец мой подкупил! – начинаю опять злиться.

Да я вообще как пороховая бочка. Стоит мне только остыть, как всё вокруг опять накаляется.

— А вот тут ты права лишь наполовину, — заявляет Лир и, как назло, замолкает.

Запустить в него чем-нибудь?

— Оракулу дали денег, но он согласился назвать лишь твоё имя, а не Стейши, за которую просили твои родители изначально. Как думаешь, почему?

— Я не ясновидящая, Лир!

— Потому что ты на самом деле подходила Рэйдару. Оракул не дурак, не стал бы так нагло обманывать Герров. Зато нажился на твоём отце. Правда, потом поплатился за это, но это лирика, — цыкает Лир с важным видом, а я понятия не имею, что мне делать с этой информацией.

Зачем я только осталась в этом доме. Надо было уходить, как только проснулась. И даже с Рэем не стоило разговаривать! Просто уйти! Убежать прочь и жить так, как и жила раньше — в понятном и простом мире, где чёрное — это чёрное, а белое – только белое!

— Можно я задам тебе один вопрос? — подкрадывается котомышь.

— Налей мне укрепляющего нервы отвара и задавай, — говорю ему, но Лир, не поняв шутки, порывается на кухню. — Стой. Я пошутила. Говори.

Котомышь окидывает меня взглядом, будто желая убедиться, что Белла всё ещё в своём уме, а затем подлетает обратно.

— На что ты на самом деле сердишься сейчас? — задаёт Лир свой главный вопрос, а я закрываю глаза.

Не хочу об этом думать. Это слишком сложно.

— Я просто в замешательстве, Лир. Я четыре года считала Рэя последним гадом, а этот гад, оказывается, прикрывал мне спину. Ещё и делал это всё тайком. Что я должна, по-твоему, чувствовать?

— Радость? — неуверенно выдаёт мышь и, поймав мой удивлённый взгляд, тут же пытается объясниться. — Разве не хорошо знать, что кто-то всегда был на твоей стороне?

— И что, все мои победы - наполовину его?

— Услышь Рэй это, он бы разозлился.

— Да ладно?

— Знаешь, что он мне когда-то сказал? Что даже если ты станешь сильной, как богиня, то нельзя забывать, что в первую очередь ты хрупкая девушка. А долг мужчин таких женщин защищать. Все твои победы — только твои, Белла. Мужчина на такое претендовать не станет, — говорит мне Лир, а я ловлю в его интонациях неподдельное уважение к хозяину. И даже некоторое восхищение.

— Что ж, тогда и я не буду сидеть, сложа руки, — решаю я, и хоть в сердце всё ещё полная каша, голова знает, что делать.

— Что ты задумала? — напрягается Лир.

— Отдать часть долга твоему хозяину.

— Лир, это из-за тебя эти двое выражаются одними и теми же словами? — появляется в дверях Ванда, и, к счастью, у неё в руках не какие-нибудь пробирки, а поднос с ароматным чаем.

В который раз замечаю, что, несмотря на обилие прислуг в доме, многие вещи хозяева здесь любят делать сами, что похвально.

То газету забирают, то вот чай гостям.

— Любопытно узнать, что именно ты хочешь сделать, — тем временем тянет брюнетка.

— Вытащить его из темницы, разумеется.

— Это лишнее.

— Что значит “лишнее”? — опешиваю я, пока Ванда спокойно ставит поднос на кофейный столик у окна. — Разве мы можем сидеть сложа руки в такой ситуации?

— Что касается рук, то они у меня тоже чешутся. Но мы только будем мешаться под ногами. У Рэйдара всё под контролем. Всё по плану.

— Сидеть в темнице — это по плану?

— Враг сделал шаг, чтобы убрать препятствие на пути к тебе, и тем самым явил себя. Так что да. Эта партия будет за Рэем. Впрочем, как всегда, — вздыхает Ванда, а я ловлю шок оттого, что на её лице ни капли волнения.

А вдруг что-то пойдёт не так?

Погодите…

— Ты сказала “препятствие на пути ко мне”? — переспрашиваю я, и эти двое вновь переглядываются. — Что ещё вы от меня скрываете?

— А ведь предлагала вам обоим всё ей рассказать, — журит Ванда фамильяра, а тот лишь пожимает плечами.

— Рэй сказал, что ей и без наших страшилок забот хватает.

— Не знаю, что там сказал Рэй, но это касается меня. И я хочу знать всё! — говорю этим двоим, и они, вновь переглянувшись, кивают.

— Знаешь, почему на самом деле Рэй привёл тебя в Ашдарх? — спрашивает Ванда.