Глава 57. Семья

— Не из-за статуса для академии, так ведь?

— В городе близ твоей академии творилось что-то неладное. И это что-то могло коснуться тебя. Люди исчезли, Белла.

— О чём ты говоришь? — хмурюсь я, ибо не верю. — Ничего подобного в газетах не было.

— О таком и не пишут. Первой найденной жертвой, которой тогда никто не придал значения, была женщина из твоей академии. Сваха. Её тело нашли иссушенным после побега. Но расследование зашло в тупик. Ровно через год пропали уже двое: мучивший свою жену и ещё один бандит. Их тела тоже нашли иссушенными.

— Все они отчасти были преступниками, при чём тут я?

— После стали пропадать и другие, в числе которых адептка из Ашдарха, по глупости пустившая слух, что является наречённой Герра. И ты когда-то тоже была его невестой.

— Я всё ещё не понимаю, к чему вы клоните!

— Судя по тому, что количество жертв росло, а потом резко сократилось, преступник решил брать не количеством, а качеством. Видимо, он посчитал ту несчастную такой же многостихийной, как и ты. Но ошибся. А значит, он придёт за тобой. Придёт, как только будет готов, — говорит Ванда, и от её слов по телу ползут мурашки.

— И кому, по-вашему, понадобилась моя сила? Может быть, вы ошибаетесь?

— Рэй тоже хотел бы, чтобы это была ошибка. Только Лир учуял возле тебя мертвецкий дух. Кто-то следил за тобой.

— Кто? — охаю я.

— Если бы я знал, то их бы давно схватили. Мертвяк очень хорошо маскируется, — вздыхает Лир. Умеет он успокаивать…

И что мне теперь с этим делать?

— Хорошо маскировался, — дополняет Ванда, а затем возвращает чашку на блюдце и подходит к окну.

— Но теперь сдал себя с потрохами. Рэй непременно выяснит, кто управляет этим мертвяком, и тогда ты будешь в безопасности. А пока оставайся в этом доме. Враг убрал Рэя, чтобы добраться до тебя, но сюда он не сунется, — говорит Ванда, а я уже думаю, что шутка про успокаивающее нервы зелье вот-вот заиграет в новом свете.

Мало мне было проблем, так ещё и охотник в придачу.

Мертвяк? Точнее, его хозяин…

— Постойте. Думаете, карлокл напал на меня из-за этого? – спохватываюсь я.

— Рэй не считает, что та потерявшая разум тварь хотела тебя убить. Карлоклы не имеют воли, зато подчиняются либо некромантам, либо другим опасным тварям. Мы думаем, что он должен был притащить тебя хозяину. Рэй мог его отследить, но предпочёл спасти тебя и в итоге упустил след.

Жутко! Всё это слишком жутко.

— Ладно, хватит разговоров. Меня ещё ждут жабы. Я скажу Сали приготовить вам чего-нибудь сладкого для поднятия настроения. Ещё никто не умер, чтобы делать такие траурные лица, — выдаёт Ванда, а потом, поняв, что ляпнула, тут же исправляется. — И не умрёт.

— Хотелось бы верить, — киваю я, а в горле встаёт ком.

— Ты ведь никуда не уйдёшь, пока я буду в лаборатории? — беспокоится Ванда. Да уж, после такого как раз очень хочется выйти на улицу и подразнить неизвестного врага.

— Разве что в свои мысли, — жму плечами.

— Слишком много там не копайся. Ещё одной копии Рэйдара я не переживу, — шутит брюнетка и собирается уйти, как вдруг застывает, увидев что-то в окне.

— Что там? — подрывается Лир и, подлетев к Ванде и взглянув в окно, тоже напрягается.

— К тебе гости, Белла. Нехорошие гости.

— Кто? — хмурюсь я, но вместо ответа слуха касается дверной колокол, а затем раздаются шаги в коридоре. Дворецкий?

— Твоя бывшая семья, — неохотно признаётся Ванда, первой выходит из кабинета и идёт вперёд так быстро, что я едва поспеваю за ней.

— Мы хотели бы увидеться с господином Герром, — доносится до меня знакомый до боли в груди голос, а затем я выхожу в коридор и убеждаюсь — это он.

Тот, в чьей любви и заботе я так отчаянно нуждалась в детстве. Тот, кого я называла отцом.

С ним и мачеха пожаловала, и та замечает меня первой. Её острые тёмно-карие глаза вспыхивают, а пальцы цепляются в локоть отца и сжимают его с такой силой, что тот невольно корчится.

Что это? Команда к атаке?

Однако отец, заметив меня, столбенеет.

Не ожидал встретить здесь свою изгнанную дочь?

Конечно, зачем видеться со мной? Лучше пойти к несостоявшемуся жениху.

Кстати, он разве не знает об аресте Рэйдара? Слухи ещё не успели расползтись по городу?

— Моего брата сейчас нет дома. Я передам, что вы проходили, — сообщает Ванда и кивает дворецкому, чтобы тот захлопнул дверь прямо перед носом гостей, но отец спохватывается.

— Белла… Это же ты, Белла?! — роняет он, а серые глаза блестят от влаги.

Странная перемена, учитывая, что ещё секунду назад он испытывал даже не шок, а скорее ужас, глядя на меня.

Мачеха хватает его за рукав, но отец отмахивается и спешит протиснуться в дверь.

— Мы можем поговорить? — отец спрашивает меня, но на дыбы встаёт Ванда.

Не нужно читать мысли, чтобы понять, что она дико хочет послать тут всех в бездну, однако сдерживается и ждёт моего ответа.

А я… я ведь уже обещала себе поставить точки во всех сомнительных моментах. И не только в своей голове, но в реальности. В действительности.

Знаю, что эти люди могут сказать вовсе не то, что я хотела бы услышать. Могут сделать больно, могут разворошить засохшие раны. Но если не выпустить гной, я не смогу выздороветь полностью.

Да, и после того дневника и записей Рэйдара уже глупо чего-то бояться. Мой мир перевернули вверх тормашками!

— Слушаю вас, — говорю отцу спокойным, несколько отстранённым тоном, а он с чего-то летит ко мне, хочет взять за руки, но я отшатываюсь.

Четыре года он даже не вспоминал обо мне. Не искал, не интересовался – жива я или мертва, а теперь – объятия с порога, словно ничего и не было?

— Белла, дочка, как же ты выросла! — восклицает он, сделав вид, что и не заметил моей реакции.

Да, притворяться слепым и глухим у него всегда хорошо получалось.

— Вы утратили право звать меня дочерью, когда выставили из дома и вычеркнули из реестра, — отвечаю ему, чтобы и не думал, что я всё забыла.

Но в душе, где-то очень далеко плачет маленькая девочка. Та девочка очень хочет верить, что нерадивый родитель осознал свои ошибки. И пусть простить я его всё равно не смогу, его раскаяние станет для меня утешением.

— Вижу, ты и без меня справляешься. Если что, буду за дверью, — говорит мне Ванда и, кивнув дворецкому, уводит его за собой.

— А я тебя предупреждала, что говорить с ней – бесполезная идея, — фыркает мачеха и тут же получает от отца свирепый взгляд.

Ого! Раньше всё было в точности да наоборот.

Конечно, за четыре года многое изменилось. И дело не только в семейных отношениях. В первый раз от шока я и не заметила, как отец похудел, даже светло-зеленый жилет висит на нём мешком и выглядит несколько потёртым.

И мачеха сильно постарела, что вообще кажется невообразимым. Она ведь не вылазила из кабинетов кудесниц красоты. Неужели те перестали её принимать?

— Так что вы хотели? — напоминаю о теме нашей беседы, ибо долгая пауза бьёт по нервам.

— Увидеть тебя. Посмотреть, какой красавицей ты стала. Ты даже не знаешь, как мы по тебе тосковали, — выдаёт отец, только вот я с горечью осознаю, что грош цена его словам.

— Так скучали, что даже не пытались меня найти?

— Я не мог! Честное слово. Я очень хотел, но не мог. Ты даже не представляешь, какой тяжёлой стала наша жизнь. Даже твоей сестре пришлось устроиться на работу, чтобы свести концы с концами!

— Что? — охаю я, потому что прекрасно помню, что на старом доме всё ещё красуется табличка с фамилией “Ромуш”.

— Доченька, прости меня, слепца. Я ведь не знал, как с тобой плохо поступили. Но сегодняшняя статья мне всё объяснила. Я строго накажу Стейшу, так что давай забудем былые обиды, —- говорит он, а я ушам своим не верю.

Он накажет Стейшу? И мачеха ему позволит? В чём тут подвох?

“А может, подвоха нет? Может быть, в его душе всё-таки отыскалась любовь?” — тлеют где-то надежды, но разум подсказывает мне, что верить в это не стоит.

— Мы ведь всё-таки семья. Должны друг другу помогать, — продолжает отец, и с каждым его словом внутри нарастает неприятное ожидание чего-то плохого. — Попроси господина Герра снять своё вето, дочка.

— Что? — хмурюсь я. — Какое ещё вето?

— Не делай вид, что не знаешь! — не выдерживает этой сцены мачеха.

— Твой жених перекрыл твоему отцу весь воздух. С нами отказались работать все крупные фирмы! Наш дом вот-вот уйдёт с молотка из-за долгов! И если раньше я считала, что дело в этом хитром лисе-оракуле, то теперь не сомневаюсь, что за всем стояла ты! — выпаливает мачеха, но тут же смолкает под гневным взглядом отца.

— Тихо ты! Мы не за тем пришли! — шикает он на неё, а затем вновь обращается ко мне, да ещё и с такой улыбкой, что меня аж передёргивает.

Передёргивает, потому что теперь я точно знаю, что она не настоящая.

Она — подделка, созданная для того, чтобы обмануть меня.

И отец не упускает и секунды, чтобы пустить мне побольше пыли в глаза.

— Каким бы ни было прошлое, мы живём в настоящем. Я ведь твой отец, Белла. Нужно уметь прощать. Кто, если не я, поведёт тебя к алтарю? — говорит он, а я почти его не слышу.

Девочка внутри меня, которая всё ещё хотела ему верить, плачет навзрыд, осознав, что в единственном родном человеке нет того, что она так отчаянно искала. В нём нет ни раскаяния, ни искренности, ни самой души. Он потерял всё.

Больно! Но терпимо. Так даже лучше.

Мысленно я обнимаю эту маленькую девушку и шепчу ей на ушко, что осознанию того, что не все люди способны измениться, тоже нужно учиться. И теперь нами этот урок усвоен. И как бы горько ни было, назад мы оглядываться больше не будем.

Ведь этот человек, который обманчиво зовёт себя моим отцом, убил сейчас всё, что только мог убить.

Но на выжженной земле взойдут новые цветы.

— Спасибо, что испепелил больные остатки прошлого, — шепчу я ему, проглотив едва накатившие слёзы, но он не понимает.

— О чём ты?

— Ты не ко мне пришёл. Ты просто увидел шанс спастись с моей помощью. И это спустя столько лет. Знал ли ты, папа, как я нуждалась в твоей защите и любви? Знал ли ты, как мне было больно, когда ты даже не стал меня слушать? Знал ли ты, сколько снов я видела о доме, как я плакала ночами в подушку? Нет. Потому что тебе было плевать на меня. Тебе и сейчас плевать. А раз так, то у меня нет больше иллюзий на твой счёт.

— Белла…

— Я никогда не просила Рэйдара чинить вам неприятности. И ни о чём не буду его просить. Разбирайтесь между собой сами.

— Это так ты поступаешь с теми, кто тебя выкормил и вырастил? — вспыхивает мачеха. — Стейша помогла тебе! Отдала Герру записывающий камень, а ты даже вступиться за нашу семью не можешь, неблагодарная дрянь?!