Глава 63. Преступники или герои

Рэйдар:

Белла пылает огнём, точно Феникс, испепеляя монстра, которого впустила в себя. До сих пор не могу поверить, что я это допустил. Но Белла — это Белла. Та, что будет защищать и сражаться даже ценой собственной жизни. Я давно это понял и всегда знал, но не хотел себе признаваться в том, что однажды такой день наступит. День, когда я могу её потерять.

Нужно было переместить её, нужно было спрятать, нужно было запереть, если потребуется… Тогда бы я спас её. Спас её тело и сломал её душу.

То, чего она просила у меня – откровенная глупость и слепая отвага. Так я сначала подумал. А потом, взглянув в её глаза, понял, что девушка, которую выбрало моё сердце — не вода и не ветер, она — пламя. И если она хочет себя испепелить ради спасения других, то я войду в это пламя вместе с ней, вбирая всю её боль в себя.

Потому сейчас и держу её за руку, но она не останавливается.

— Белла! Хватит! Он мёртв! Ты убьёшь себя! — но она будто и не слышит!

Не контролирует своё пламя и… теряет душу.

Рывком стягиваю её вниз вместе с диким пламенем, что обнимает меня с ног до головы. Но своей боли я не чувствую — только страх, что не успею её удержать.

— Белла! — зову её, и в этот момент её рассеянный взгляд фокусируется на мне. Но лишь на секунуду.

Пламя угасает, а Белла тотчас же теряет силы. Подхватываю хрупкое, истощённое тело. Оно только что горело, а теперь холодеет со скоростью света.

— Рэй… Её душа, — слышится за спиной испуганный голос Ванды.

— Знаю, – отвечаю, но ни на секунду не отрываю взгляд от Беллы.

Укладываю её на землю, прикладываю руку к груди … Сердце не бьётся.

Взываю магию, какая только осталась, лишь бы успеть ухватить душу Беллы, но ничего не чувствую. Нет! Я не мог опоздать. Я не мог проглядеть! Ещё!

— Ванда! — сестра тут же падает на колени рядом с Беллой, но и она ничего не может ощутить.

Смотрю в испуганные глаза Ванды, выдающие приговор, но не собираюсь в это верить.

Я обещал, что удержу душу Беллы, и я её удержу!

— Рэйдар! Рэйдар… Стой, — взываю всю магию, что у меня осталась, и почти не слышу испуганного голоса Ванды. — Остановись! Ты потеряешь свою силу! Даже дракона призвать не сможешь! Ты сам сейчас умрёшь!

Плевать. Белла не умрёт!

Ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра!

Ты проживёшь счастливую долгую жизнь, ты станешь женой и матерью, ты будешь пить чай в кресле-качалке, когда наши внуки будут бегать по саду в том доме, который выберешь ты.

Ты ещё построишь десятки академий, ты спасёшь сотни заблудившихся душ! Ты не можешь уйти! Я тебе не дам!

Услышь же меня! Очнись!

Где ты?

Белла:

Темно и холодно. Нет ни неба, ни земли. Нет даже ветра. А, может, и воздуха нет. Здесь невесомость. А здесь — это где?

Я умерла?

— Белла… — доносится откуда-то издалека.

Я даже не уверена, что расслышала правильно, но сердце, забывшее, что нужно биться, вздрагивает.

Едва хочу обернуться, как отвлекаюсь на тонкий луч света. Он становится всё больше и больше, прогоняя тьму. Обретает форму арки, застланной пеленой густого белого тумана.

Я не вижу, что скрывается за ним, но откуда-то знаю, что там мне будет хорошо.

Что там покой и лёгкость. Там новое начало без боли и обид. Там мне самое место… А ещё там…

— Белла.

Застываю, глядя на светящийся лик женщины в белом платье, которую никогда раньше не видела. Светлые локоны водопадом спускаются по её тонким плечам. Она стройна и невероятно красива. А в её лазурных глазах невообразимая любовь… Любовь ко мне.

— Как же ты выросла, доченька! — эхом звенит в ушах её красивый голос, а на глаза наворачиваются слёзы.

— Мама?

Она кивает с нежной улыбкой, о которой я только и могла мечтать.

— Теперь я буду с тобой? — тихо спрашиваю её, а позади снова раздаётся голос.

— Белла! — всё громче и громче, но разве я могу сейчас обернуться?

— Я ждала тебя много лет, моя доченька. Я подожду ещё. А может быть, мы встретимся даже раньше, ещё при твоей земной жизни, — шепчет она.

— Земной жизни? Разве я не умерла?

Мама улыбается, оглядывая меня с ног до головы, и только сейчас я замечаю, что меня обвивают золотые нити, точно лианы. Что это такое?

— Тебя там не готовы отпустить. Лучше поспеши назад, пока этот дракон сам не явился сюда, — шепчет мама.

— А как же ты?

Она улыбается, ничего не объясняя, но слова сейчас стали бы лишними. Мне не понять тот мир, что за Гранью, но я откуда-то знаю, что у неё всё будет хорошо.

— Теперь моя душа спокойна, ведь с тобой есть тот, кто будет защищать тебя ценой собственной жизни, Белла. Будь счастлива, моя малышка, каждый божий день, — шепчет она, а всё, что я могу ей шепнуть в ответ, это всего три слова, которые я всю жизнь мечтала ей сказать:

— Я люблю тебя… Мама…

Её голубые глаза светятся радостью, они же велят мне возвращаться, а голос Рэйдара становится всё явнее и явнее. Я будто слышу поток его мыслей о детях, о внуках, о саде… А ещё я слышу тревожный голос Ванды, умоляющий дракона остановиться, иначе он…

Нет!

Оглядываюсь в страхе, что с Рэйдаром что-то случится, и темнота вмиг исчезает. Сквозь ресницы и замутнённое зрение вижу тусклое утреннее небо и лицо.

Острые черты, Нахмуренные чёрные брови. Синие, как морские глубины, глаза.

— Рэйдар!

— Белла! — выдаёт он и хватает меня в охапку так, что я едва не задыхаюсь.

— Ты вернул меня…

— А могло быть иначе? — выдаёт он мне, оторвав от себя, а я засматриваюсь на кровь, что стекает с трещинок на его губах.

Смотрю на рану над бровью, на ссадину на скуле, но знаю, что он понёс куда большую потерю, чем может показаться снаружи.

— Твоя магия, твой дракон… — шепчу я, и Рэй хмурится.

Он надеялся, что я не услышу?

— Всё ещё со мной. Со временем силы восстановятся. Не думай об этом.

Со временем силы восстановятся. Звучит неплохо. Только речь идёт не о днях, не о неделях и даже не о месяцах. Потребуются годы…

Хотя, зная этого мужчину, он, вполне возможно, и одним годом обойдётся.

Я очень хочу в это верить. А ещё хочу лежать вот так и смотреть в его глаза, будто ничего другого и не нужно, но всё больше голосов раздаются рядом и перерастают в жужжание, из которого всё ещё можно разобрать некоторые слова:

— Как учитель?

— Она пожертвовала собой ради Ливии? Ради нас?

— А он, чтобы её спасти, лишился силы?

— Учитель! Как учитель?!

— Мисс Альмас в порядке? Они оба живы?

— Живы! Все живы, но немного покусаны! Не шумите так сильно! — выбивается громкий голос из толпы, а затем над головой Рэйдара появляются головы Ванды и Ксандры.

Нужно менять положение, ибо смотреть на них отсюда странно.

— Ну, как ты, мать-героиня? — выдаёт подруга.

— Как ты и сказала, покусанная, — смеюсь я и тут же морщусь от боли в губах. Видимо, и мне досталось. — Где Ливия?

— Приходит в себя. С ней ректор, — отвечает Ксандра, а затем свирепеет на глазах. — Ещё раз выкинешь подобную глупость…

— Не выкинет, — отрезает Рэйдар и, взглянув ему в глаза, спорить не хочется.

Хотя о чём тут спорить?

Второй раз испепелять себя своим же огнём я ни за что не буду. Тем более, если цена моей жизни — чья-то магия и связь с ипостасью.

— Поможешь мне встать? — шепчу Рэю, а он вместо этого берёт меня на руки. — Я же не это попросила.

— Стал немного глуховат, смирись, — ещё и шутит надо мной.

— Отпусти! Ты сам на ногах еле держишься.

— Белла. “Еле” со мной не работает. Я либо держусь на ногах, либо мёртв. Побереги силы для беседы с лекарем, — просит меня Рэйдар, крепче прижимая к себе, и я чувствую каждой клеточкой кожи тепло его тела.

Слышу грохот его сердца, в то время как моё едва слышно бьётся, глубоко затаившись. Будто боится, что это всё сейчас исчезнет как иллюзия.

Но нет, Рэйдар здесь, он со мной. И я чувствую его как саму себя.

Мы оба выжили, спасибо вам, боги!

— Стоять! — грозный крик раздаётся так резко, что я вздрагиваю и невольно прижимаюсь к Рэйдару, как к щиту.

Рэй прищуривается, точно зверь, всматриваясь, как на разгромленное поле с двух сторон стягиваются “синие мундиры”.

Стража?

Идеально, вовремя! Где они были хотя бы час назад, когда всё тут летело на части?

— Я сказал не двигаться! — вновь рявкает круглый мужчина, потому что испуганные адептки, сидевшие кучками на истерзанной после битвы траве, то оборачиваются, то вскакивают на ноги.

— Зачем вы пугаете детей, капитан? — спрашивает Рэйдар, медленно спуская меня со своих рук и заводя за спину, будто нам что-то может угрожать.

Хотя, кажется, он прав.

Судя по собранности стражников, держащих артефакты наготове, и лицу того капитана, что гаркал на нас, они не помогать пришли.

— Тихо! — рявкает мужчина, тыча в сторону Герра мечом, а меня посещает мысль: не закопать ли его по горло в землю, чтобы думал, в кого своей зубочисткой тыкать!

Хотя чего это я?

Не буду мешать Рэйдару сдирать с наглого служивого чешую.

— Не потрудитесь объяснить, какого гоблина вы обнажили тут оружие? — рычит Герр так, что капитан вздрагивает. И тут же краснеет — не солидно ведь так давать слабину на глазах у своих же тридцати, пятидесяти… Сколько тут солдат?

— Думайте, кому хамите! Мы засекли здесь злого духа! И кто-то из вас нарушил закон, впустив его в себя! Сознавайтесь, или всех тут схватим!

— Пришли бы вы на полчаса раньше, сами бы увидели, что злого духа по имени Дэрбас уничтожила девушка, которая стоит за моей спиной. Опустите оружие, здесь дети. Давайте поговорим спокойно.

— Не вам мне приказывать! Отойдите, или я убью вас вместе с той девчонкой, что якшалась со злом!

— Какую часть про то, что эта девушка убила злого духа, вы не услышали?!

— Она? Убила? — смеётся он, но, видя хмурый взгляд Рэя, захлопывается. — Даже если убила! Она его впустила в себя! На её лбу всё ещё имеется его метка! — рявкает капитан, а я тотчас хватаюсь за лоб.

Там что-то горит? А мне не сказали. Это ведь лечится?

Ох, не о том я думаю…

— Взять преступницу! — командует капитан, и солдаты один за другим активируют свои артефакты.

Да что же это за безумие такое?

Бейся сначала с чужим, а потом и со своим заодно?

— Не совершайте глупости, капитан! — предупреждает Герр и привычным движением закрывает меня собой.

Тут же к нам прибиваются Ванда и Ксандра. И даже те девочки, которых я спасла от летящего осколка каменной стены.

Только вот они не прижимаются в надежде спрятаться, напротив, они расправляют плечи и поднимают свои головы вверх.

— Вы чего удумали? Отойдите, если не хотите пострадать! — нервничает капитан, а я с замиранием сердца смотрю, как с земли поднимаются другие дети.

Измученные и раненные, они идут сюда. Хромают, поддерживают друг друга, но и не думают останавливаться.

Собираются в огромную толпу, отделяющую меня и Рэйдара от капитана с вооружёнными стражниками.

Невинные глаза, в которых ещё недавно были слёзы и страх, теперь блестят решимостью.

Боги, что делают эти дети? Откуда в них столько отваги, что они сотворили из своих собственных тел живой барьер лишь для того, чтобы… не отдать меня?