Глава 5

Я ничего не могла противопоставить Кассиану.

Роувены — могущественный род. Драконий род. Обвинить их без доказательств — всё равно что подписать себе приговор.

С драконами мы жили в мире последние двести лет, но до этого веками грызлись в беспощадной войне.

В старых хрониках часто упоминалась Великая Вражда. Века, когда маги и драконы проливали кровь друг друга без устали.

Кто начал её? У каждого своя правда.

Драконы твердили, что маги вторглись в их мир. Маги же хранили иные сказания: алчные чешуйчатые твари принесли пламя и смерть, а города поглотил хаос.

Истина утонула в пепле.

Остался лишь Разлом — рваная рана на теле земли. Из его трещин выходят перевёртыши, порождения хаоса.

На их пути воздвигли Каменный Пояс крепостей и Зубчатый Предел. Именно туда отправляют Стражей Крыла, воинов-драконов, чтобы удерживали границы.

Империя держится на хрупком перемирии: маги отказались от власти и уступили трон драконьей династии. Но за это они платят жестокую цену, защищая границы от тварей. Они сражаются, они гибнут — слишком часто.

Каждый портал, что связывает города, принадлежит Роувенам — и каждый раз, устанавливая новый, им приходится первыми входить в дикие земли, исследовать, очищать и проливать кровь.

Моя помолвка с Кассианом была встречена с одобрением не только нашими семьями, но и обществом. Между драконами и магами веками лилась кровь, и теперь императорский двор поощрял союзы, которые могли скрепить хрупкий мир. Каждый такой брак считался символом: надежда на то, что ненависть останется в прошлом.

В империи каждый обязан был платить свою дань миру.

Драконы правили и сражались на Каменном Поясе, жертвуя собой. Маги создавали артефакты, исцеляли, плели заклятья, без которых не работали дороги, мосты и корабли. Всё это сохраняло империю на плаву, удерживало её от нового хаоса.

И если маг терял свой дар — он терял всё.

Законы беспощадны: без магии ты перестаёшь быть частью рода.

Таких людей называли «пустыми» и выталкивали на обочину общества.

Если мой резерв действительно пуст, то моё имя вымарают из всех хроник, а дядя с тётей постараются сделать вид, что меня никогда не существовало.

Я не могла этого допустить.

Шрам ещё можно скрыть. Позор помолвки — пережить. Но если узнают о пустом резерве… всё, конец.

Значит, придётся лгать.

Притворяться, что со мной всё в порядке, что я по-прежнему чувствую магические нити. Чем дольше удастся скрывать правду, тем больше у меня шансов найти ответ.

Я сжала кулаки.

Только вот прежде мне не приходило в голову, что Кассиан может знать правду.

Нет, не так.

Он знал правду.

Иного и быть не могло, такой осторожный человек никогда не пошёл бы на необдуманный риск.

Кассиан знает правду. И его мерзкое, вымышленное обвинение нужно было, чтобы показать мне это. Чтобы дать понять: он видел, что я пуста.

В ушах зазвучал его шёпот.

«Сиди тихо, звёздочка».

Когда-то это слово обжигало меня теплом — так он звал меня только наедине, и сердце замирало от счастья.

А теперь оно легло на горло холодной удавкой. Пальцы невольно дрогнули, будто тело ещё помнило, как жених касался меня, но вместо нежности пришла тошнота.

Я сглотнула и выпрямилась. Нет. Он может знать, может угрожать, но это не повод склонить голову. Если Кассиан думает, что я стану его послушной пленницей — то ошибается.

Лучше умереть, чем позволить ему держать меня за горло. Лучше исчезнуть, чем дать ему такую власть.

Чтобы выстоять, мне нужны знания. Я должна докопаться до правды, должна понять, что произошло со мной в день, когда Кассиан уговорил починить безобидную безделушку, памятный артефакт отца.

Ведь именно переданная им брошь взорвалась, оставив мне шрам и забрав магию.

Если Кассиан виновен, одних догадок мало. Нужны доказательства, нужно понять, как именно всё случилось.

И единственный, кто мог мне помочь, был профессор Арден. Он всегда был больше, чем просто наставник. Строгий, но справедливый, умеющий видеть глубже, чем позволяла теория. Он знал больше любого лектора в академии, он первым заметил мой потенциал, помогал, поддерживал, был рядом.

Если я доберусь до него, если он согласится… у меня появится шанс.

* * *

Следующее утро началось с нежданного и неприятного визита. Когда тётушка вошла в спальню и объявила, что ко мне гость, я ожидала худшего. Например, что явился Кассиан…

Но внизу я увидела Оуэна Тарли. Его неуверенная улыбка мало соответствовала положению сына из богатого дома. Он всегда был в тени Кассиана и Эдрика, послушный, готовый поддакнуть, лишь бы не навлечь на себя насмешки.

И тем удивительнее был его визит.

Едва увидев его, я замерла в дверях и отшатнулась, а Оуэн поморщился, словно моё недоверие его оскорбило. Хватило же наглости изображать из себя добродетель!

— Зачем ты пришёл? — сузив глаза, требовательно спросила, не желая тратить и секунды на светские церемонии.

— Здравствуй, Лианна, — произнёс он с отчётливым укором.

Не ответив, я скрестила на груди руки и не двинулась с места, даже когда Оуэн шагнул вперёд. В зелёных глазах блеснуло недовольство, и резким жестом он откинул светлые волосы со лба.

— Лианна, я пришёл поговорить. Ты можешь меня выслушать?

Хотелось указать ему на дверь и выставить прочь. Я ни капли ему не доверяла.

— Кассиан не знает, что я здесь, — добавил он почти умоляющего.

— Поклянись, — сказала я. — Поклянись, что говоришь правду.

Моя просьба являлась чудовищным нарушением норм приличия, но я должна быть осторожной. Оуэн колебался несколько секунд, затем свирепо дёрнул застёжки камзола, вытащил из внутреннего кармана маленький золотистый шар, надавил на торчавшую из него иглу большим пальцем, чтобы выступила кровь, и когда артефакт вспыхнул мягким зелёным светом, бросил грубо, смотря мне в глаза.

— Довольна?

Артефакт подтвердил, что он не врал.

— Нет, — честно ответила. — Но теперь я тебя выслушаю.

Оуэн подавился воздухом и некоторое время боролся с собой, разрываясь между гордостью и чем-то ещё, но всё же остался.

— Я приехал объясниться, — сказал он наконец. — И предложить свою помощь.

— Откажешься лжесвидетельствовать?

— Лиа! — вскинулся он, но тут же прикусил язык, наткнувшись на мой предупреждающий взгляд. — Не суди Кассиана слишком строго, он был вынужден пойти на этот шаг из-за отца.

С трудом, но я сдержала клокотавшее в горле возмущение. Интересно, что подтолкнуло на этот шаг Эдрика и Оуэна?..

— Ты же знаешь, они не ладят… И ещё эта вскрывшаяся правда о внебрачной связи лорда Рикарда и незаконнорождённом брате Кассиана…

Что?!

Я задохнулась от удивления. Внебрачная связь лорда Роувена?! Незаконнорождённый брат?!

Я ничего не знала об этом, совсем ничего. То, что рассказал Оуэн, не укладывалось в голове. Кассиан ни словом, ни намёком не дал мне понять, что у них с отцом разлад, что вскрылась его многолетняя ложь.

Да что я вообще знала о своем женихе?..

— Кассиану тяжело, лорд Рикард жестоко допросил его, ведь нас увидели в Хранилище свитков… Ему пришлось выдумывать, чтобы задобрить отца, — воодушевлённый и поощрённый моим молчанием, торопливо прибавил Оуэн.

Он поднял голову и с надеждой посмотрел на меня, и на губах у него появилась странная улыбка, заставившая меня насторожиться.

— Но я придумал, как всё исправить, Лиа. Ты могла бы… могла бы выйти замуж. За меня. Ты… ты очень мне нравишься, ещё с академии, и я всегда завидовал Кассиану, а теперь… и твой шрам меня совсем не отвращает.

Я чуть не рассмеялась ему в лицо, но сумела сдержаться в последний момент.

— Все эти слухи, что твои артефакты бракованы, что ты… — он споткнулся, не решаясь договорить, и торопливо махнул рукой, — всё это вздор!

Я застыла, поражённая, и какое-то время просто смотрела на Оуэна, не в силах поверить, что он говорил всерьёз.

— Мы могли бы уехать, — продолжал он горячо, — далеко на юг. Там никто не станет шептаться за твоей спиной. Мы жили бы тихо и счастливо. Ты занималась бы своим делом, я бы оберегал тебя…

Его улыбка расширилась, став почти мечтательной. Он смотрел на меня, как мальчишка, уверенный, что сейчас услышит долгожданное «да».

Я не могла найти слов. Его предложение звучало нелепо, как сон в горячечном бреду.

— Ну? — в голосе появилась требовательная нотка. — Ты же понимаешь, Лианна? Я делаю тебе честь. Я выбираю тебя, несмотря ни на что!

Я выпрямилась. Внутри всё кипело — и гнев, и унижение, и горечь.

— Я не нуждаюсь ни в твоей милости, ни в спасении, Оуэн. Будь добр покинуть мой дом.

Мгновение он стоял ошарашенный, но потом лицо его исказила гримаса. В голосе зазвучали обида и злость.

— Ты совершаешь ошибку, Лианна.

На сей раз я позволила себе хмыкнуть. Ошибку я совершила, поверив во влюблённость Кассиана. Теперь же я за неё расплачивалась.

— Приятного дня, Оуэн, — процедила я, едва разжимая губы, и ещё сильнее обхватила ладонями плечи, желая отгородиться от него.

Светловолосый Тарли выглядел так, словно я дала ему пощёчину. Вспыхнув, он вздрогнул и вылетел из комнаты, громыхнув дверьми. Едва он скрылся, в гостиную вошла тётушка.

— Что хотел господин Тарли? — взволнованно спросила. — И почему так поспешно ушёл, ты не предложила остаться на ланч?

— Ничего не хотел, — я покачала головой, не намереваясь ничего рассказывать. — Он спешил, потому и не остался.

Тётушка окинула меня пристальным взглядом, словно пыталась увидеть насквозь. Но придраться было не к чему, потому мы с ней разошлись по разным углам дома: я отправилась в спальню сочинять письмо профессору Ардену.

Нужно было хорошенько поразмыслить, как преподнести мой неожиданный визит в академию тёте и дяде, а также всем любопытствующим, чтобы не вызвать подозрений. И ещё следовало обговорить множество мелких деталей, так что я была занята до самого позднего вечера.

А вечером дядя созвал семейный совет.

Я шла на него и боялась, что рассерженный и задетый до глубины души моим отказом Оуэн Тарли решил действовать так, как велел обычай, и через главу своего рода обратился к дяде Джеймсу, который имел право распоряжаться моей судьбой до двадцать третьего дня рождения.

Меньше всего мне хотелось сейчас этим заниматься, и Создательница нитей — богиня, покровительствующая артефакторам — меня услышала, потому как в гостиной я не увидела чужих.

Что лишь подтверждало несерьёзность намерений Оуэна и его небрежное отношение.

Дядя Джеймс, тётя Фелиция и Лионель встретили меня взглядами, когда я появилась в дверях, и мне показалось, кузен был расстроенным, а дядя — недовольным.

— Проходи, Лианна, присаживайся, — он указал на стул напротив них.

Они сидели по одну сторону стола, я — в одиночестве — по другую, и приходилось делать усилие, чтобы не ёжиться и не втягивать голову в плечи.

— Что случилось? — прямо спросила я, выдержав взгляд дяди.

Не было ни сил, ни желания растягивать этот разговор.

— Я встречался сегодня с поверенным лорда Роувена, — прочистив горло, произнёс Джеймс.

Он воровато покосился в сторону и помассировал переносицу, и я напряглась, потому что знала по жесту, что дальше не последует ничего хорошего.

— Он требует, чтобы ты покинула столицу, Лиа. Временно.

— Кто? Кассиан? — я нахмурилась и моргнула, не понимая, откуда растут корни у столь абсурдного требования.

— Его отец. Лорд Рикард.

Я заморгала ещё чаще и почувствовала себя полнейшей дурой, потому что как ни пыталась, не могла связать одно с другим.

— С какой стати? — спросила ожесточённым голосом. — Даже у лорда Роувена нет такой власти, — добавила с хорошо слышимой издёвкой.

— Такой власти нет ни у кого, кроме императора. Даже у Совета, — мрачно поддержал меня Лионель.

Я искоса взглянула на кузена, но он не посмотрел в ответ.

— Мы с твоей тётей тоже считаем, что это могло бы… помочь, — проигнорировав замечание сына, сказал дядя.

Тётушка была непривычно молчаливой сегодня. Я всё ждала от неё какую-нибудь колкость или замечание, но она упрямо поджимала губы и ничего не говорила.

— У нас есть родовое поместье, в котором мы жили до трагедии с твоими родителями. Ты могла бы остановиться в нём. Временно.

— Вы наказываете меня ссылкой в дальние дали? — изогнув бровь, уточнила я.

Я чувствовала себя глубоко задетой, даже преданной и потому говорила жёстко и колко, почти агрессивно, переходила в нападение, видя: меня некому защитить.

— Не говори глупостей, девочка, — не выдержав, одёрнула меня тётя Фелиция. — Это для твоего же блага. Ты не выходила никуда дальше Хранилища свитков и потому не знаешь, какие по Флавии ползут слухи. Лучше уехать сейчас и позволить им улечься. Тогда в следующем сезоне у тебя сохранится шанс на достойное замужество. И моих девочек никак не коснётся это… позорное пятно.

Захотелось расхохотаться тётушке в лицо! Она прибегла к доводу о судьбе моих кузин, которыми интересовалась ровно столько, сколько требовалось согласно общепринятым ожиданиям. Как будто на самом деле тётю волновало их будущее…

— И это не ссылка, Лианна, — мягким голосом принялся убеждать дядя Джеймс. — Но пойми, нам уже пришлось выплатить лорду Рикарду компенсацию, и он опасается, что в дальнейшем ты продолжишь… вести себя несдержанно по отношению к Кассиану, будешь его преследовать, втягивать в публичные ссоры, и это ляжет на их род некрасивым пятном.

Пришлось крепко прикусить язык, чтобы не ответить, что не лорду Роувену рассуждать о позорных пятнах!

Как я узнала сегодня, у него была внебрачная связь, родился ребёнок! Смешно, что теперь он готов растерзать меня за историю, выдуманную от начала и до конца, словно я какая-то несдержанная девка, нарушавшая все законы, которые только могла.

Хотелось фыркнуть, но по груди разливалась горечь. Горечь и острая несправедливость, и беспомощность, которую я ненавидела.

— Как далеко вы готовы зайти, выполняя просьбы лорда Роувена? А если он велит бросить меня в подземелья?

— Лианна! — негодуя, воскликнула тётушка, а вот дядя молча отшатнулся, словно увидел чудовище.

— Ты не права, сестрёнка, — потрясённо шепнул Лионель и покачал головой в безмолвном укоре. — Я понимаю, ты расстроена и обижена, но сейчас не права. Мы бы никогда так с тобой не поступили, верно же, отец? — и повернулся к Джеймсу.

А тот смотрел на меня во все глаза, и на мгновение я усовестилась и пожалела о невольно вырвавшихся, злых словах. Я действительно чувствовала себя расстроенной и обиженной, Лионель был прав, потому и старалась уколоть побольнее в ответ.

Но извиняться я не намеревалась. Никто из них не сделал ничего, чтобы меня защитить, только шли на поводу и исполняли безумные требования Роувенов.

И действительно, что дальше? Бросят в подземелья, скормят драконам?

И — главное — за что? В чём я так провинилась?

Несколько долгих, мучительных мгновений я и дядя сверлили друг друга тяжёлыми взглядами, пока он не отвернулся первым. Разочарованный вздох показал мне, как сильно он мной недоволен. Нервно приглаживая тёмные волосы, тётя Фелиция вторила мужу, испепеляя меня осуждающим взглядом.

Плевать.

— Так будет лучше в первую очередь для тебя, Лианна, — тихим, глухим голосом сказал дядя, не глядя на меня. — Не заставляй меня приказывать, — добавил без угрозы, но родовой браслет на левом запястье ощутимо нагрелся, обжигая кожу.

Кое-как я заставила себя кивнуть и спросила таким же лишённым эмоций голосом, сосредоточив взгляд на стене за спинами моиз родственников.

— Когда?

— Чем раньше, тем лучше. Постарайся собрать до завтрашнего вечера. Отправишься порталом.

— Хорошо.

Ничего не было хорошо.

Двигаясь очень медленно и держа спину идеально выпрямленной — словно от этого зависела моя жизнь, я поднялась и придвинула стул к столу, развернулась и покинула гостиную. Всё это время я задерживала дыхание и позволила себя всхлипнуть уже на лестнице.

Вскоре в мою спальню тайком прокрались девочки — Селеста и Амалия. Глаза у них были на мокром месте, и мне пришлось их утешать. После сестёр зашёл кузен и долго и туманно пытался убедить меня в правильности решения его отца. Я даже не спорила, просто не видела смысла.

В конце концов, рассудила я, из того поместья, что находилось на другом конце империи, мне будет легче нанести визит профессору Ардену. За мной никто не будет следить, а со слугами всегда можно договориться, если есть монетка-другая. Я буду предоставлена себе и должна воспользоваться этой относительной свободой, извлечь из неё максимум выгоды.

Ссылка так ссылка.

Самым обидным, с чем не получалось примириться, был тот факт, что дядя не стал за меня бороться. Он сдался, решив, что проще исполнить требуемое лордом Роувеном, чем пытаться отстоять меня.

Это было по-настоящему больно.

Сборы не заняли много времени, и я была готова уже к обеду. Неприятным сюрпризом стало, что вместе со мной отправлялась тётушка.

— На первое время, пока ты не обживёшься. Так что не воображая, пожалуйста, будто мы тебя бросаем, — кисло пояснила Фелиция.

Что же, неделю или две в её компании я смогу пережить. А потом можно будет встретиться с профессором Арденом. Ещё я волновалась, что лишусь доступа в Хранилище свитков, но опять же уповала на профессора. Если я попрошу, он достанет нужный фолиант.

Я думала, мы отправимся к общественному порталу, но дядя Джеймс сумел удивить меня напоследок.

— Я утром приобрёл специально для тебя. Чтобы перемещение произошло без задержек и очередей, — пояснил он, избегая смотреть мне в глаза.

Прощание вышло скомканным и неприятным. Девочки украдкой от матери вытирали мокрые глаза, Лионель изображал улыбку, тётя Фелиция недовольно поджимала губы, дядя Джеймс смотрел себе под ноги…

Не выдержав, я подхватила небольшой саквояж и первой шагнула в открывшийся портал.

И на меня обрушился взрыв.