Глава 23

Раяна

Уже у дома набрала побольше воздуха в грудь, понимая, что предстоящий разговор будет максимально неприятным.

Просить прощения я никогда не любила. Обострённое чувство справедливости мешало мне прогибаться перед кем-то и лживо просить прощения.

Жалею ли я о своих принципах?

Без них мне жилось бы намного проще. У меня была бы высокая должность, возможно, устроенная личная жизнь.

Не этого ли хочет каждый?

Этого, но каждое утро я смотрела бы в зеркало и понимала, что это отражение мне противно. Какого это — презирать саму себя? Не знаю и не хочу когда-то узнать. Потому — нет, не жалею.

И ладно, если с личной жизнью мне банально не повезло. То из-за собственных принципов просидела на одной и той же ставке без малого пятнадцать лет.

Люди приходили и тут же двигались вперёд, а я упиралась, что мой талант должны непременно заметить и предложить более высокую должность.

Ага, конечно!

В свой последний день жизни, как Раи я поругалась с начальством, именно поэтому поводу.

Накипело.

Очередная профурсетка, только окончив институт, принялась учить меня, как нужно работать.

Не стерпела.

Высказала всё, что думаю про неё и про контору, в которой я работала. Руководитель, который всё это слышал, пытался заставить меня извинится.

Ушла, громко хлопнув дверью, твёрдо решив, что завтра же напишу заявление на увольнение. Написала…

История Раяны и моя собственная смерть научили меня быть гибче к обстоятельствам, к людям.

Сейчас я на самом деле задумалась бы над извинениями. Та девушка была не права, и её нужно было поставить на место. Но и я… Стоило сделать это вежливее. И точно, не стоило плохо говорить о конторе. Не потому, что это неправда. А потому что, если что-то не нравится — уходи. Нет? Принимай правила игры.

Хотела ли я извиниться перед старой грымзой? Нет.

Понимала, что это лицемерие чистой воды. Но!

Так было нужно. То, что генерал пришёл за мной сам, хотя мог послать Дору, говорит о том, что он на моей стороне. И лишняя склока, по сути с дорогим для него человеком, могла отвернуть его от меня. По крайней мере, я так думала.

К тому же, мать — это мать. Она всегда желает своему ребёнку лучшего. Даже когда не права, но мотивы у неё не могут быть низменными. Уже потому к этой женщине стоит отнестись со скидкой на это.

В карету как раз грузили вещи. Госпожа Алория стояла на улице, устремив задумчивый взгляд вдаль, туда, куда убегала лунная дорожка по поверхности залива.

— Надо просить огня, где домоправительница? — кучер вертел головой, думая, что миссис Макей где-то рядом.

— Она ушла домой, — ответил Киран, выходя на освещённый участок перед главным входом.

Его мать повернула голову, но не сказала ни слова. Атмосфера была гнетущая. С этим нужно было что-то делать.

— Госпожа Алория, я бы хотела извиниться перед вами, — начала я, чувствуя, как от собственных слов ком встал в горле.

Женщина даже не повернулась ко мне, продолжая изображать из себя статую, весьма обиженную статую.

— Мне нужно было быть внимательнее, простите.

Выжать из себя хоть что-то ещё мне бы не позволила совесть. Алория закатила глаза лишь на мгновение, а потом так на меня посмотрела, что я покрылась липкой испариной. Конечно, она подметила, что пиджак сына лежит на моих плечах, и вряд ли забыла, что он в ночь сорвался за мной хотя, повторюсь, мог послать слуг.

— За что ты просишь прощения? — она изогнула бровь, обращаясь ко мне. — Я подставила тебя, потому что ты грязное пятно не репутации моего сына. Но, видимо, ты настолько въелась, что так просто тебя не выведешь.

— Простите, — нахмурилась, — я не запятнала репутацию генерала Кирана, потому что невиновна и работаю здесь честно, наравне с остальными. Честным трудом зарабатывая на жизнь.

На мои слова Алория лишь фыркнула. А потом я поняла…Всё поняла…Райгон.

Не получилось взять грубой силой, решил пойти другим путём. Да, я перенесла унижение и испугалась, но…

— Госпожа, — подошла ближе к матери Кирана, взяла её ладони в свои, на удивление она не отдёрнула, — тот кто это сделал со мной, понял, как ошибся и теперь пытается вытащить меня отсюда всеми доступными ему способами, в том числе и сыграв на вашем страхе за сына. Вы попали в манипуляции Райгона, даже не подумав, как сильно это может ударить по всем вам. Если вы покинете дом сейчас, то между вами останется скрытое напряжение. А вы самые близкие друг другу люди.

Отпустила её ладони и повернулась к генералу, заглядывая в глубину его глаз.

— Прошу вас, остановите её. Разобщённость только навредит. Я не знаю, есть ли у вас ещё братья или сестры, но госпожа Алория не желала вам зла, только хотела помочь. Бросила все дела и приехала, чтобы спасти вас. Вашу репутацию. Очевидно, не зная всей ситуации.

Генерал посмотрел на мать, а та лишь ещё выше приподняла подбородок. Упрямица.

Дипломатия не была моим коньком, но нужно было остановить это безумие.

— Прошу вас, отложите отъезд. Давайте зайдём в дом, я приготовлю всем чая и…и…яичницу, — пожала плечами.

Генерал Тирел лишь развёл руками.

— Если мать пожелает уехать останавливать не буду. Останется, буду рад.

На лице Алории впервые за этот сумасшедший день мелькнула улыбка. Вероятно, ей было приятно услышать это.

— Разгружай вещи, — властно приказала она кучеру, который вообще не понимал, что здесь только что произошло.

Слуги уже разошлись по домам, и я первым делом нырнула на кухню, чтобы выполнить обещание. И хоть от пережитого у меня дрожали руки, но я приготовила самую вкусную яичницу, на которую была способна.

Душу всё ещё стягивали ядовитые нити сомнения. Может, зря я так? Нужно было просто дать ей уехать.

Но я была уверена, что поступила правильно. Эта женщина не желает зла сыну. А ещё вдали от него она снова может выкинуть что-то…

— Что это за блюдо? — спросила мать генерала, когда я принесла в столовую тарелки с аппетитными яйцами, что укрывали собой хрустящий бекон.

— Яичница, госпожа.

Мельком увидела, как Ирида поджала губы, стоя в дверях. Она не ушла домой и немой тенью следовала за госпожой. Вот я её, конечно, обломала. Она-то, гляди, надеялась уже сегодня на карете в столицу смыться?

— А ты, почему ещё здесь? — строго спросил генерал предательницу.

— Я? — девушка скользнула взглядом к Алории, ища поддержки, но та была так увлечена наматыванием бекона на вилку, что даже не обратила на её внимания, или сделала это специально, забыв о ней как об отработанном материале. — Хочу остаться с госпожой.

Как бы ни твёрдо говорила Ирида, но голос выдавал её страх.

— В моём доме никогда не будет тех, кто грязными способами пытается выбить себе лучшее место, — строго сказал генерал. — Завтра Дора выплатит тебе деньги за отработанное время, а пока покинь мой дом.

Ирида было рванула вперёд, упасть к ногам своей госпожи, но натолкнулась на её ледяной взгляд, остановилась. Покачала головой, как рыба, то открывая, то закрывая рот, а потом также молча выскочила из столовой.

— Мне теперь нужна личная служанка, — сказала Алория, смотря на сына.

— Можешь выбрать любую, — ответил Киран.

— Тогда пусть Раяна будет подле меня. Не хмурь брови. Не такая я уж и мегера. Просто будет под моим присмотром. И каждое утро хочу яичницу, такую же.

— Я согласна, — без раздумий сказала, — и яичницу буду готовить самолично.

Впервые за вечер Киран улыбнулся матери, расслабив напряжённые плечи. Остаток импровизированного ужина прошёл легко. Мать и сын делились последними новостями, шутя и подтрунивая друг над другом.

Я так устала, что готова была сползти и уснуть прямо тут на полу, но лишь несколько знакомых фраз заставили меня не то что проснутся, задрожать изнутри.

…проверка…

…недоимка налогов…

И самое страшное — три дня на завершение дел в столице из-за предписания не покидать территорию Дома Ветра.