Глава 4

— Подожди немного, не открывай глаза, — мягко попросил неизвестный муранец, когда закапал в оба глаза. — Минут пять, вряд ли понадобится больше. Хорошо?

Медленно кивнула.

Хотя почему неизвестный? Скорее всего, какой-то церр. Только мне казалось, муранцев, к которым меня определили, должно быть больше одного. Мальчишка же точно сказал: «Они подали заявку», а не «он подал». Непривычное для Земли семейное устройство, но среди инопланетян всякое бывает.

Вселенная! Я сбежала от одного извращенца, который спал со мной на пару с андроидом, чтобы наткнуться на других! И вот разбери теперь: это я такая неправильная или просто родилась под несчастливой звездой? Знать бы ещё, что «церр» обозначает. Больше похоже на кличку собаки, хотя другие «прозвища» претендентов всё-таки на фамилии смахивали.

И почему муранец от меня не отходит?! Стоит вплотную, так что я отчётливо ощущаю его дыхание в своих волосах и слышу быстрый стук чужого сердца.

— Вроде должно уже подействовать. Мне проверить твоё зрение аппаратом или ты попробуешь приоткрыть глаза? — снова заговорил муранец.

Какой у него голос мягкий, так и хочется закутаться в него, как в одеяло. Встреться мы на пару лет раньше, согласилась бы на аппарат, лишь бы привлечь к себе дополнительное внимание, а сейчас... Мне ли не знать, как внешность может быть обманчива? Голос — тем более.

Глаза распахнула резко, не желая растягивать неприятные ощущения, но боли с резью не было. С минуту промаргивалась, прогоняя чёрные мушки перед глазами, а потом, наконец, мысленно подобралась и осмотрелась.

Не знаю, как назвать это помещение. Лаборатория? Кабинет? Медицинский центр? Очень большое и слишком светлое помещение со стеклянной стеной, за которой тянулся густой лес. Внутри кабинета было напичкано самыми разнообразными штучками: незнакомые инопланетные приборы, современное оборудование для медицинской помощи и совсем уж загадочные механизмы, указывающие на высокий технологический уровень этого места. Такое ощущение, что здесь аппаратура найдётся на все случаи жизни. Над головой среди многочисленных лампочек крепилась широкая стеклянная труба. Похоже, именно ей ограничивали моё передвижение. За спиной такого же размера, как и на Земле, врата, только наполнение между столбами другое — словно водная гладь, в которой можно разглядеть своё отражение.

Этим я и воспользовалась, оттягивая до последнего знакомство с муранцами. Поправила немного растрепавшуюся причёску, одёрнула легкомысленное платье (я девочка, мне можно), но так и не придумала, что сказать. Это пока ничего не видела, храбрилась — сработал защитный механизм, а сейчас, видя, что никто нападать не спешит, как-то растерялась. Что делать? Просить о помощи? Требовать приютить? Смешно. У меня и на Земле никаких прав не было, а здесь чужая планета.

Не так я себе новую жизнь представляла! Хотела же затеряться на какой-нибудь планете, слиться с местным обществом и уж точно не попадать под прицел инопланетных служб.

Так ничего и не решив, обернулась, открыто и в упор рассматривая муранца, который почему-то в помещении оказался один. Темноволосый и короткостриженый, примерно одного возраста с моим мужем — лет двадцать пять-двадцать семь, — с чуть нахмуренными густыми бровями, прямым носом и яркими, звериными жёлтыми глазами. И одет совсем просто: в белую футболку с джинсами.

Мужчина не шевелился, просто смотрел в ответ, но почему-то от этого пристального, непривычного цвета взгляда, у меня холодная капля скатилась по позвоночнику.

Муранец нахмурился сильнее, отступил на шаг.

Стало легче. Всего один маленький шаг, но я вдохнула полной грудью, будто поймала поток свежего воздуха.

— А где... — замялась, взглядом поискала мальчишку. Нехорошо я все же с ним поступила.

— Вышли, чтобы не мешать. Они больше не нужны. Я полностью принял за тебя ответственность, оставил свой гено-код под всеми необходимыми документами. Можешь немного расслабиться — что бы в дальнейшем ни случилось, отвечать будем мы с братом.

То есть я не ошиблась. Хорошо хоть, что с братом, а не с братьями.

Ай да кому я вру? Нет здесь ничего хорошего. Их же совершенно не интересует моё мнение. Могли хотя бы ради протокола... в смысле, ради приличия имя спросить и как я здесь оказалась. Нет, понятно, что я не первая землянка, но как-то всё неправильно, буднично.

Печальные мысли стрелой промчались в голове и улетучились. Если бы я только и делала, что отчаивалась, давно бы руки на себя наложила. Раз не получилось глотнуть свободы и самостоятельности, буду «работать» с тем, что есть.

— Я могу отказаться? — спросила прямо. — Я взрослый, дееспособный человек и могу сама нести за себя ответственность.

— Можешь. От нас с братом. Через месяц разрешено подать заявку на смену единицы, если мы не подойдём друг другу по каким-то причинам.

— На смену? — зацепилась за важное.

— Да. Тебе просто предоставят других мужчин, — муранец качнулся с носка на пятку и неожиданно запустил руку в волосы, взлохматил причёску. — Извини, наверное, я не с того начал. Ты у меня первая, волнуюсь немного. Начнём сначала? — и улыбнулся.

Чуть не улыбнулась в ответ: так обаятельно просто у него вышло, словно давнюю подругу встретил.

— Меня зовут Себастьян Церр, с этого момента я твой защитник и наставник, твоя поддержка и опора во всём, — серьёзно сказал мужчина, протягивая мне руку.

Посмотрела на неё с сомнением. Ни слова про брата, жениха и какой-то якорь. Я за несколько минут слепоты из мальчишки больше вытянула. А этот вроде представился, обозначил позицию, но ни слова конкретики: ни зачем я нужна, ни с чего такие почести в его лице. Впрочем, и сама знаю, как земной суррогат используют, не маленькая.

— Ярослава Апрельская. Беглянка с Земли. Замужем, — в отличие от мунарца, решила не оставлять недосказанностей, но руку подала, собираясь завершить рукопожатие.

Не успела.

Мою ладонь перехватили мягко, но молниеносно разворачивая её тыльной стороной вверх, и чужие горячие губы на несколько секунд прижались туда, где суматошно сейчас застучал пульс.

— Приятно познакомиться, Ярослава. А земные законы у нас не действуют, можешь оставить за спиной всё, что захочешь, и начать жизнь с чистого листа. Так же у вас вроде говорят?

Не знаю, на что рассчитывал Себастьян, когда говорил мне всё это тихим, завораживающим голосом. Наверное, хотел расположить к себе. Только я отреагировала совсем иначе: отвращение и гнев — вот что я испытала, и лицо, видимо, не удержала, потому что муранец резко выдохнул и словно окаменел, сверля меня жёлтыми глазами с расширившимся зрачком.

Объяснять свою реакцию не стала. Ни к чему. Пусть лучше думает, что он мне, как мужчина, противен, чем узнает, как на самом деле моё тело отреагировало на невинное касание губ. Совсем не так, как хотелось бы.

Мне... понравилось. Чёрная дыра меня раздери! Моему грязному телу понравилось мужское внимание.

Я грязная... Испорченная... И абсолютно безнадёжная.

Неловко отвела взгляд.

Себастьян откашлялся:

— Прежде чем мы продолжим, я бы хотел попросить тебя дать разрешение на удаление отслеживающего чипа.

Да я уже сама как бы не против, но...

— А если я откажу?

— Не буду настаивать. Как я и сказал: я твоя поддержка и опора во всём. Если сигнал с твоего чипа всё-таки запеленгуют, разберёмся.

Недоверчиво вскинула бровь. Серьёзно? Вот так легко взять и пообещать разобраться с проблемами с Землёй, если они возникнут?

— Никогда не сомневайся в муранцах. Для нас слова имеют значение, — Себастьян насмешливо улыбнулся.

Ла-а-адно, сделаю то, что давно уже не делала — поверю на слово.

— Я готова избавиться от чипа. Нам нужно куда-то пройти? Кого-то позвать?

— Не нужно. Я как-то проходил практику под надзором господина принимающего. Сильно сомневаюсь, что растерял навыки. Он умеет... учить, — почему-то смутился муранец, потирая шею. — Давай только пройдём к столам, мне нужно вспомнить, где что лежит.

Хмыкнув, согласилась. Это не страшно. Если бы знала про чип, сама бы вырезала — уж как-нибудь справилась бы около зеркала. Здесь главное — мотивация. Да и посмотреть на инопланетные технологии хотелось.

К собственному разочарованию приборов я знала ничтожно мало. Всё моё знакомство с медициной проходило на уровне регенерационной капсулы. Муранцы же работали по старинке: обезболивали каким-то спреем, разрезали скальпелем и ручками всё, ручками. Они вообще были странными, вроде дружелюбные, взяли на себя ответственность за несчастную землянку и при этом совершенно ничего не объяснили. Настолько дозированно Себастьян выдавал информацию, что у меня вопросов больше стало. И главный — куда я попала и что со мной будет? — так и остался без ответа.

Ну, не отлавливать же мне детей, чтобы добыть информацию!

Тем не менее я безропотно позволила муранцу усадить себя на стул, заколоть мои волосы какими-то палочками (чую, они совсем не для причёсок предназначены!), обработать шею обезболивающим спреем.

— Больно? — заботливо спросил он, чем-то надавливая на шею.

— Нет.

— Хорошо. Не дёргайся. Я быстро закончу. В помещение вполне стерильно, но на всякий случай потом дополнительно обработаем рану. Земляне, конечно, в целом нормально реагируют на нашу планету, но лучше подстраховаться.

— И многих землян ты знаешь? Сам же сказал, что я у тебя первая.

— У меня первая. А так, в силу должности иногда приходится встречаться.

Было немного неловко оттого, что мужчина стоял за спиной, что-то делал с моей шеей, шевелил волосы своим дыханием. Согревал макушку! Предательские мурашки замаршировали по спине, и это... разозлило.

— И как? Мы действительно похожи? Есть какие-нибудь различия, кроме глаз? — спросила, лишь бы не думать, как сильно меня испортили последние годы. Раньше я слишком откровенных взглядов смущалась, а сейчас сама раздеться готова из-за невинного прикосновения.

Интересно, озабоченность лечится или мне предстоит всю жизнь себя ненавидеть?

— Цвет глаз? Нет, это не основное отличие, — словно задумавшись, отозвался Себастьян.

Естественно, я его поторопила:

— И в чём основное отличие?

— В голове. Только не дёргайся, пожалуйста. Моя раса немного по-другому пользуется возможностями своего мозга. Не знаю, поймёшь ли ты значение этого слова, но мы — экстрасенсорики.

— Будущее предсказываете? — я повеселела.

— Будущее предсказывает искусственный интеллект, точнее, собирает данные, анализирует и выдаёт более предсказуемый результат, а мы, экстрасенсорики — используем возможности своего мозга.

— И какие у него возможности? — спросила осторожно.

Что-то мне резко не понравилось, что меня попросили не дёргаться. Нормально же до этого сидела!

— Разные. В зависимости от способностей. У кого-то ментальные, у кого-то психокинетические.

Сглотнула. Страх кольнул ядовитыми иголками.

Он же не читает мои мысли?

— Я эмпат, Ярослава. Понимаю абсолютно все твои эмоции. И они... неприятные. Не хочу спрашивать, что или кто тебя довёл до такого, но, надеюсь, в будущем ты позволишь тебе помочь.

«Нет!» — мысль-вспышка панически застучала в голове.

— Я же просил: не дёргайся, — протяжно застонал Себастьян. — Теперь шрам, скорее всего, останется.

Плевать на шрам! Он же читает меня, как открытую книгу!