Глава 31

Во рту было сухо, ужасно раскалывалась голова и почему-то было жутко холодно. Не сразу получилось открыть глаза и вообще понять, что происходит. Мозг тормозил, как компьютер на перезагрузке. Наконец, я разлепила веки, обвела мутным взглядом место, где находилась... и очнулась. Сердце застучало быстрее, разгоняя кровь по венам и прочищая мозги.

Я в клетке. Точнее, это клетки были вокруг меня — стеклянные с девушками разных возрастов, некоторые из них были с большими животами, кто-то прикрывался клочком ткани, кому-то на собственное тело было уже всё равно, кто-то плакал, но стекло не пропускало звуки. А в центре этого жуткого помещения была я, прикованная цепью к полу.

Страшно было так сильно, что руки дрожали, а сконцентрироваться хоть на одной дельной мысли не получалось. Они бешеным роем жужжали в голове, но не давали себя поймать. Села, судорожно себя ощупывая, но услышав звук шагов, замерла.

Следом раздался ненавистный голос:

— Я тебя не бил. Не стал портить товарный вид. Ты теперь моя курочка, несущая золотые яйца. Как и они все, — бывший муж махнул рукой в сторону клеток.

Алексей выглядел расслабленным и довольным. Неспешно приблизился, присел передо мной на корточки, протянул руку и намотал мои волосы на кулак.

Я от ужаса даже вдохнуть не могла.

— Ты разочаровала меня, Настя. Очень разочаровала, — покачал он головой.

«Я — Ярослава!» — хотелось закричать мне, но горло сковало спазмом.

— От тебя требовалось только рожать мне детей и демонстрировать всем, какая мы образцовая семья. А что сделала ты? Сбежала, обокрала, нанесла непоправимый урон репутации. Понравилось трахаться с инопланетянами, а? — бывший улыбнулся так, что у меня внутренности в узел завязались от страха. Моя реакция только позабавила его — Алексей улыбнулся шире и припечатал: — Как была шлюхой, так ей и осталась!

Он прорычал мне это в лицо, потянув за волосы до искр из глаз и заставив практически соприкоснуться с ним носами. Знал, что я даже не дёрнусь. Не попытаюсь укусить его за нос или расцарапать лицо. Мои руки были совершенно свободны, но я так и не смогла себя пересилить. Сколько бы ни уговаривала себя на Мунар-Арна, что всё в прошлом и я больше не боюсь, — это всё было ложью.

Словно убедившись, что моя реакция на него за это время не изменилась, бывший муж оттолкнул меня, заставив проехать на заднице с десяток сантиметров, и выпрямился.

— Но теперь ты снова моя, поэтому я о тебе позабочусь. У тебя будет шикарное будущее. Всё, как ты любишь: будешь трахаться с гуманоидами и рожать от них. Не все, знаешь ли, согласны брать в жены землянку. Некоторым нужны только дети. Уж я-то знаю, моя семья давно в этом бизнесе. Так что отбоя от клиентов у тебя не будет. Я даже дружка твоего с собой захватил. Можешь попрощаться с ним, пока не сдох, — он махнул рукой на какую-то кучу тряпок. Скорее всего, их срывали с суррогатов, когда требовалось их тело, и кидали в кучу. Я больше не сомневалась в том, кто заперт в клетках. — Видишь, какой я для тебя добрый?

Кассий... Мысль-вспышка заставила присмотреться к горе тряпок и разглядеть неподвижное тело, а следом за этой мыслью пришла другая, и она перепугала меня сильнее, чем возвращение к бывшему мужу. Она заставила застаревший страх уйти в сторону и вылезла на первый план. Кассий умер или вот-вот умрёт. Но смерть затронет не только его...

Погибнут все: Эван, Себастьян и наш нерожденный ребёнок, в существовании которого я почти убедилась. Желая развеять страхи, я погубила всех.

Звёзды, что я наделала?

— Ты меня слышишь, Настюха? — ворвался в панические мысли ненавистный голос.

И я заставила себя собраться. Разбудила всю ненависть, что испытывала к Алексею, и подняла голову. Я больше не слабая. Я не могу быть слабой. Ничего не делать — значит проиграть. А я должна бороться. Должна сделать всё возможное и невозможное, чтобы защититься и вернуться к Церрам, пока привязка не порвалась и эмпат не погиб.

— Как... ты меня нашёл? — тихо спросила, наступая на горло собственным страхам.

Я практически видела перед глазами, как они извиваются у меня под каблуком, как тянут ко мне свои жуткие щупальца и как визжат, не желая оставлять меня в покое, но...

Они сейчас неважны. О том, что могло со мной случиться во власти бывшего, я подумаю потом... когда выберусь отсюда. Даже если мне придётся грызть собственную ногу, чтобы избавиться от цепи, я сделаю это. Выберусь, чего бы мне это ни стоило.

— Птичка нашептала, — хмыкнул Алексей. — Мне сказали, что ты погибла при попытке к бегству, так что я тебя даже не искал. Но появилась птичка, рассказала, как ты живёшь припеваючи без меня, как наставляешь рога. И я подумал: почему бы мне не вернуть тебя и потерянные кредиты? Муранцы, конечно, малоизвестная раса, но от меня требовалось только забрать тебя, так что я согласился. Ты, детка, мастер наживать себе врагов.

Динора... Отомстила-таки. Подготовила почву и провернула всё чужими руками. Эмпату сложно отказать, так что, скорее всего, информацию обо мне она нашла быстро.

— И где сейчас... эта птичка?

— Упорхнула, — бывший пожал плечами. — Всё, заболтался я с тобой, а меня дома новая жена ждёт. Может, хоть эта справится. Должен же кто-то продолжать наше семейное дело. А ты не грусти, Настюшка. Я уже связался с первым клиентом. Через пару часов будет. Развлечёт тебя.

Бывший муж повернулся ко мне спиной, абсолютно уверенный, что не брошусь следом, и я решилась — сунула руку в карман и достала любимый треугольник. Алексей или не осматривал меня, или признал игрушку бесполезной. А я, нащупав через ткань, очертания 6М2Би, как назвал его Эван, уже знала, как поступлю. И выстрелила быстрее, чем успела струсить и отступить.

Я не убийца, просто жизнь заставила. Понятие «самооборона» отсутствует в своде законов для суррогатов. Только я больше не землянка. Я житель Мунар-Арна, а они мстят сразу, не оставляя врагов за спиной. И я не оставлю.

Когда Алексей упал, я ничего не почувствовала. И когда доползла до него и накинула ему на шею свою цепь — тоже. Я не смотрела на его лицо, только слушала удары чужого сердца и думала, как бы сложилась моя жизнь, если бы я забеременела на Земле. Каким бы вырос мой ребёнок? Сами звёзды уберегли нас от продолжения гнилого рода и запрещённого бизнеса. Это был именно бизнес и ничего больше, потому что пленницы в клетках даже не отреагировали на смерть их хозяина — они продолжили своё существование, как будто ничего не произошло — абсолютно сломанные жизни, пустые оболочки.

Такой была бы я, если бы не стала бороться.

К счастью или нет, но у меня не было времени думать о произошедшем. Я не обманывалась: со смертью Алексея ничего не закончилось. Уверена, он не единственный, кто разводит суррогатов, как зверей, в клетках. Должен быть кто-то ещё: охранники, обслуживающий персонал, доки, контролирующие беременность, ещё какие-то земляне, поддерживающие работоспособность этого безумия. В любой момент мог кто-то прийти и обнаружить случившееся, а я даже сбежать не могла из-за цепи, не говоря о том, чтобы вытащить отсюда Кассия и вернуть его на Мунар-Арна — живого или мёртвого.

Сумочки с планшетом меня лишили, браслет, который раньше принадлежал Кассию, что-то глушило, а чип на ухе был слишком сомнительным инструментом к спасению. Я понятия не имела, как послать с него сигнал о помощи. Оставалось только надеяться, что рано или поздно мою пропажу обнаружат Церры и бросятся на поиски. О том, что Земля может быть слишком далеко и сигнал с чипа просто не пройдёт, я старалась не думать. Как и о том, что мои мужчины будут подозревать Динору и не смогут связать её с Алексеем.

Наверное, если бы не муранские мгновенные порталы на большие расстояния, шансов спастись было бы больше. А так ищи по всей вселенной едва мерцающую звезду. Впрочем, я не уверена даже в том, что я на Земле. Бизнес Алексея мог быть в открытом космосе или на одной из необжитых планет. Я лишь надеялась, что моя отключка длилась недолго и Алексею хватило времени только перейти на Землю и затащить меня в своё логово. Да и суррогатов ему было бы накладно вывозить с Земли... если бизнес не поставлен на широкую ногу.

Но кое-что я всё-таки могла. И это потребовало от меня гораздо большей силы воли, чем выстрелить в спину. Если Кассий мёртв, Ириса нас всех сожрёт и не подавится. Но дело не только в этом: я не хотела быть причиной ещё одной смерти. В ушах до сих пор стояла пугающая тишина после прервавшегося сердцебиения бывшего.

Выпрямившись во весь рост и дав себе мысленный подзатыльник, я побежала к Кассию. Длины цепи не хватило совсем немного, так что я грохнулась на колени совсем чуть-чуть не добежав. Боль отрезвила, заставила зашипеть и сконцентрироваться на этом звуке. К шипению добавилось дыхание и собственный пульс. В нос ударил запах крови, и я бросила прислушиваться. Легла на живот, вытянувшись в полный рост, и потянулась к горе тряпок.

Ещё немного...

Совсем чуть-чуть...

Есть! Я зацепила пальцами какой-то клочок и потянула на себя. Он зацепил другую тряпку... и два сомнительных куска ткани остались в моих руках, совершенно не сдвинув общую кучу.

Расстроенно перевернулась на спину, закрыла глаза. Если Кассий в отключке, то ему требуется перевязка, а если мёртв... то моя обувь его не обидит.

Решительно разулась.

Первый бросок мимо, зато вторая туфля попала прямо в голову муранца. Слуха коснулся едва слышный стон. Чуть не разрыдалась от облегчения.

— Кассий. Ты слышишь меня? Кассий! — зашептала я. Кричать было страшно — меня мог кто-то услышать.

Реакции не дождалась и решилась на безумие: зажмурилась, сжала ладони в кулаки и завизжала мысленно. Даже рот открыла, потому что так представлялось лучше. И это дало свои плоды: муранец застонал, но не пошевелился. Зато стекло клеток пришло в движение — раз, и пленницы получили свободу, два — мы с Кассием оказались в одной огромной клетке.

Ну, зашибись! Он нас обезопасил или, наоборот, запер навсегда, лишив спасения? У пленниц хоть двери были.

«Не кричи», — неожиданно раздалось в голове. Это был даже не голос, скорее мысль, слабый отголосок.

Жив!

Облегчение, затопившее меня, было не передать словами. Показалось, что с моих плеч свалился невыносимо тяжёлый груз.

«И проживу ещё немного, если попросишь свою единицу поторопиться».

Как? Что нужно сделать? Подсказок у меня не было, а психокинетик-телепат, кажется, снова отключился. Я не стала больше мысленно кричать, понимала, что пока муранец в сознании, он терпит боль. Главное, жив. Но его слова вселили надежду: я могу связаться с Церрами. Осталось понять, как.

Не знаю, сколько времени я провела совершенно впустую. Мысли путались, потихоньку затапливало отчаяние. Наверное, долго, потому что за стеклом всё пришло в движение. Сначала одна пленница, отстранённо осматриваясь по сторонам, вышла из клетки, потом другая. Они не бежали, а словно прогуливались, не понимая, что делать с неожиданной свободой. Кто-то заглянул к нам. Наверное, охрана, потому что дальше началось страшное...

Стекло не пропускало шум в обе стороны, но мне хватило искажённых яростью лиц, причастных к зверствам землян. Их было много, очень. Они как тараканы набежали на кусок засохшей крошки. Сначала вывели куда-то женщин, а потом принялись за меня. Точнее, за нашу с Кассием клетку. Сложно сказать, сколько продержится стекло, когда его так усиленно режут. Они и из лазера пытались по нему стрелять, но наша клетка отзеркалила удар. Я попыталась снова дозваться Кассия, но потерпела неудачу.

Мне оставалось только сидеть, обхватив себя за колени, и смотреть, как рушатся последние мгновения наших жизней. В какой-то момент я не выдержала и тихо замурлыкала себе под нос мелодию. Хотелось удержать себя от крика отчаяния, хоть так мысленно оказаться ближе к своим мужчинам. Симфония, которую любит Себастьян, подходила для этого лучше всего. И я прикрыла глаза, без труда вспоминая мелодию. В какой-то момент даже показалось, что стоит мне открыть глаза, и я окажусь в комнате с белоснежным роялем. Крышка будет откинута, а над клавишами вспорхнут невероятно красивые пальцы.

И мир вокруг дрогнул.

Сердце ухнуло вниз и взлетело одиноким ястребом, чтобы, расправив свои белоснежные крылья, ровно застучать.

В светлой комнате с винтажными окнами стоял рояль с откинутой крышкой. Стул около него пустовал. Я хотела обернуться, чтобы осмотреться и не успела.

— Не оборачивайся! — раздался окрик любимым голосом. И уже тише, нежнее просьба: — Не смотри.

Несколько ударов радостно застучавшего сердца и Себастьян прижался ко мне со спины. Не обнял, но уткнулся носом в мою макушку и шумно вздохнул. Я тоже сделала глубокий вдох и закашлялась. Пахло дымом, сильно пахло.

— Только не говори, что ты дымишься от ярости, — из моего рта вылетел истеричный смешок.

Я уже умерла? Это игры моего подсознания? Или чип не послал сигнал о помощи, но всё-таки сработал?

— И это тоже. Ты была слишком далеко от меня, а я без тебя немного горю. Ты в моём подсознании. Здесь я выгляжу так, как себя чувствую.

«Не оборачивайся. Не смотри».

Звёзды! Он что, в своём подсознании сгорает заживо?! Вот откуда запах дыма.

Я сбледнула, покачнулась. Себастьян заволновался, стиснул меня в своих руках — от них действительно шёл дым, словно сквозь кожу просачивался, — спросил хрипло:

— Где болит? Что с тобой сделали?

Зажмурилась, сдерживая подступившие слёзы. Дымится Себастьян, но ощупывает он почему-то меня!

— Я в порядке, порядке! Меня не тронули, Кассий закрыл нас стеклом, — выпалила я, умолчав, что стеклу недолго осталось. — Ты сказал: была далеко. А сейчас я рядом? Вы же найдёте меня? Знаете, где искать?

Я не стала спрашивать, что Церры знают, чем занимаются, как себя чувствуют и злятся ли. Потому что точно знала, что моё время ограничено. Это здесь я в безопасности, но там моё тело и до него могли уже добраться... Хотелось иметь хотя бы возможность отбиваться (тем же треугольником), раз у нас появилась надежда.

— Знаем. Ириса сразу призналась, что вы хотели встретиться. Я рядом. Обещал же, что буду в обед. Подожди немножко.

Значит, она не сказала...

— Только ты? — вопрос прозвучал жалобно. Я хотела видеть их двоих. Так перепугалась, что готова прилипнуть к Церрам и никогда не отлипать.

— Только я. Эван немного занят. Ириса приняла своё наследство и приказала брату, как пострадавшей стороне, возглавить вторжение. Меня не взяли, я сейчас слегка опасен для окружающих. Но предоставили доступ к твоему чипу. Всё скоро закончится.

Я прикрыла глаза, наслаждаясь любимым голосом. Себастьян говорил мягко, проникновенно. В общем, смысл слов дошёл не сразу, а когда дошёл... У меня глаза, наверное, на половину лица стали.

Вторжение? Ириса приняла наследство? Надеюсь, они не всех землян собрались уничтожать? Муранцы же — не воюющая раса, они не вмешиваются в дела Земли!

Себастьян запустил руку мне в волосы и легонько массировал кожу. Так приятно. Вопросы быстро стали не столь важны. Удивительное спокойствие накрыло как пуховый платок. Нужно немного потерпеть. Он сказал, что будет в обед. Мои мужчины всегда держат слово.

— А сколько сейчас времени?

Мне казалось, что в плену я вечность. Неужели прошло так мало часов?

— Без пятнадцати двенадцать.

Значит, будет через пятнадцать минут. Продержусь, наверное.

— Вокруг много землян, а Кассий без сознания, — решила предупредить я.

— Разберусь.

— И беременных суррогатов. Их использовали, как... как... зверей.

Я не смогла произнести жуткую правду вслух.

— Буду осторожным, — пообещал Себастьян.

А я... То ли от радости и облегчения, что скоро всё закончится, то ли эмпат на меня воздействовал, чтобы успокоить, но я размякла до такой степени, что продолжила болтать и с языка слетело само:

— И я, наверное, тоже немножко беременная.

Рука в волосах замерла, прижимающееся к моей спине тело окаменело. Я тоже застыла, даже дыхание задержала — до меня дошло, что я ляпнула.

— Четыре минуты, душа моя. Дай мне четыре минуты.

И меня мягко вытолкнуло в реальность.

Себастьян справился за три с половиной, выжав из флая всё, на что тот был способен, и превратив машину в хлам. Но тогда я ещё не знала об этом. Смотрела, как стеклянная преграда покрывается мелкими трещинами, и отсчитывала секунды. Рука с треугольником, готовым к выстрелу в любой момент, дрожала, а сердце обмирало от страха.

Когда меня вытолкнуло в реальность, оказалось, что взлом защитной клетки подходит к концу. Люди с той стороны торжествовали, ожидая скорую победу. Кассий не подавал признаков жизни, а я не могла оказать достойного сопротивления. Противников было слишком много, чтобы один суррогат, пусть с новомодной муранской игрушкой, мог с ними справиться. И всё, что мне оставалось,— надеяться, что Церр успеет и исправит ошибку, которую я совершила. Ведь если один из братьев что-то обещает, его слово распространяется на всю единицу.

Никогда ещё время не длилось так долго. Оно словно эластичная резина растягивалось перед глазами. Казалось, я видела каждую эмоцию на лицах противников, слышала каждый их вздох и медленно тонула в болоте страха, которое сама же создала. А потом стеклянная преграда осыпалась, и события завертелись с бешеной скоростью. Я успела подстрелить двоих или троих, кинувшихся ко мне, прежде чем меня схватили за волосы, выбили оружие из рук и заставили подняться.

Вдох...

Я зажмурилась, прикрывая руками живот и не собираясь сражаться за собственную голову. Мой выбор был пугающе прост: современная медицина способна на многое, и если я умру, у Эвана останется тот, кто заставит его жить дальше. Простой несправедливый расчёт, где две жизни против двух. Я больше не сомневалась, что жду ребёнка, отбросила все лишние сомнения. Суррогаты не болеют. Это я оказалась недостаточно умной, чтобы поверить в счастье.

Щеку обожгло болью, во рту появился металлический привкус. Я сжалась сильнее и... ничего. Нового удара не последовало. Окружающий меня гул стих, а мои волосы получили свободу. Не удержавшись на ногах, я упала, повторно разбив колени. Открывать глаза было страшно, пока меня не укутала тёплая волна какого-то фантастического спокойствия. И я распахнула ресницы, больше ничего не боясь.

Себастьян просто шёл. Спокойно, уверенно шёл ко мне, будто, кроме нас, никого вокруг нет. Он смотрел только на меня, гипнотизируя своим взглядом. А я смотрела на него и видела в глазах своего мужчины настоящее затмение. Зрачок расширился так сильно, что оставил лишь жёлтую окантовку. Невероятно прекрасные глаза, подарившие мне спокойствие. Только мне.

Тогда же я убедилась, что спастись от эмпата невозможно.

Не убежать...

Не скрыться...

Никто и не пытался. Краем глаза я видела, как сначала расширяются, а потом стекленеют глаза моих сородичей, и не испытывала жалости. Слышала, как спускаются курки с лазерного оружия, шипят выстрелы, как с глухим стуком падают тела. Без суда и следствия. Без права оправдаться. И чувствовала лишь спокойное облегчение.

Мы чудовища?

Нет, чудовища — это те, кто давно потеряли свои души. У них нет ни совести, ни стыда, и им не нужно прощение.

Когда Себастьян подошёл, я не отпрянула, а протянула руки, молча прося о помощи. Сама с трудом могла бы стоять на ногах. А оказавшись на руках эмпата, разрыдалась.

— Тш-ш, душа моя. Не рви сердце мне ещё больше. Всё закончилось. Давай я тебя опять успокою? — Я затрясла головой отказываясь. Это было не от страха, а от облегчения. Тогда муранец повинился: — Я бы раньше появился, если бы использовал местный айкар. Но Ириса отказывалась давать координаты, пока я не согласился впихнуть во флай капсулу и лететь через стационарные порталы. Давай мы тебя туда положим? Подлечим немного.

Точно, Кассий!

— Не надо. У меня только колени. Но нужно срочно положить туда Кассия, если он... — я запнулась, не желая больше думать о страшных вещах.

— Как скажешь, — не стал спорить Церр, сжимая меня сильнее и целуя в висок. — Идём отсюда.

— А... — сказать ничего не успела. Одно из тел, которое я считала мёртвым, вдруг дёрнулось, поднялось и со стеклянными глазами двинулось на нас.

— Не бойся, — муранец даже не посмотрел на землянина. — Он просто очень хочет нам помочь с Кассием. У меня руки заняты.

— Т-ты... — голос дрогнул, — убил не всех?

Я же слышала звуки выстрелов...

— Нет. Только тех, кто не боялся тюрьмы, — зло хмыкнул эмпат, выдавая мстительную натуру с головой. После спохватился и спросил мягко: — Мне это исправить?

— Я доверяю любому твоему решению.

— Не переживай. Второй раз я одну и ту же ошибку не совершаю. Они обычные люди, навредить нам не смогут. Никто больше из людей не навредит муранцам.

А на улице меня ждало ещё одно за сегодняшний день потрясение: всё небо было утыкано космическими кораблями.

Себастьян не шутил, когда сказал, что Эвану приказали возглавить вторжение.

Сердце кольнула игла тревоги, но под бдительным контролем эмпата быстро отпустила.

— Всё будет быстро и хорошо, — клятвенно пообещал муранец. — Никакого бессмысленного кровопролития. Просто вернём Землю на правильный путь развития. Всё же за тысячу лет, что мы знаем о твоей планете, мы часто смешивали нашу кровь. Представь, что это старший брат заглянул в гости к младшему, ладно?