Глава 6

В себя приходила неохотно. Сначала почувствовала слабую вибрацию под собой и мерный гул двигателя, потом послышалось совсем тихое шуршание, и в лицо хлынул поток прохладного воздуха. Вкусный, свежий запах листвы после дождя неожиданно взбодрил и заставил губы растянуться в улыбке.

Я любила нетронутые застройками места, которых на Земле почти не осталось, любила ощущение прохладной травы под босыми ногами. Около дома был только один заповедник, куда мы ездили с мужем в первый год после свадьбы. Он считал это глупой блажью, но честно «выгуливал» меня один раз в три недели. Я же наивно считала это свиданиями, а не показательной прогулкой, чтобы отчитаться в ПАЗЛ о соблюдении моих микроскопических прав.

Не то чтобы правительство щепетильно относилось к тому, каким воздухом дышат суррогаты, просто иногда проверяло, что свободу передвижения нам не ограничивают.

Улыбка завяла. Я нехотя открыла глаза.

Вокруг меня обстановка снова изменилась, быстрее, чем я успела к ней привыкнуть. Мы с муранцем куда-то летели. Небольшой двухместный айкар мчался над густым тёмным лесом с открытыми окнами. Впрочем, я поспешила, назвав машину небольшой. Она была ну о-очень маленькая. Уже через секунду я обнаружила, что в ней настолько тесно, что даже сидения не раскладывались. Себастьяну пришлось положить мои ноги к себе на колени, чтобы удобно меня расположить. Впрочем, мужчина не жаловался — на его губах то и дело появлялась мимолётная улыбка. Пользуясь тем, что он закрыл глаза, я беззастенчиво его разглядывала.

На мгновение моя уверенность пошатнулась. Захотелось расшифровать, что скрывается за видимым спокойствием, понять инопланетного мужчину и, может быть... Тряхнула головой, прогоняя шальные мысли. Никаких «может быть» и быть не может. Я всего лишь снова попала в петлю, и чтобы она не затянулась на шее, нужно играть по чужим правилам. А значит, придётся принять тот факт, что я снова принадлежу мужчине.

Мужчинам...

— У тебя снова портится настроение, — пробормотал муранец, не открывая глаз. — О чём ты задумалась?

— О твоём брате.

— А чем тебе Эван не угодил? Ты его даже не видела.

«Своим наличием», — подумала мрачно, не собираясь говорить это вслух. Откровенность тянет за собой другую откровенность, а я не горю желанием рассказывать, как мне унизительно было содрогаться в оргазме от действий секс-андроида. В поселении нам запрещали пользоваться игрушками, настаивая, что удовольствие мы имеем право получать только от действий хозяина. В жизни оказалось... иначе.

Вместо ответа осторожно убрала ноги с чужих колен и выпрямилась, ожидая допроса. Но снова ошиблась.

— Наверное, я зря рассчитывал, что ты успокоишься, когда немного отдохнёшь? — тоже выпрямляясь и открывая глаза, сменил муранец тему.

Я так удивилась тому, что он не стал настаивать, хотя слова про брата его явно задели, что не сдержала удивления. Бровь насмешливо поползла вверх, а изо рта вылетел хмык.

— Ладно, ты успокоишься, а я отдохну, — неожиданно поправил себя муранец, смущённо отводя взгляд.

Губы сами собой сложились трубочкой и протянули длинное «о».

— Не страшно было просчитаться? Я могла очнуться и закатить куда большую истерику. Бросится драться, попытаться выпрыгнуть из айкара... — начала перечислять возможные варианты, но запнулась.

А может, правда, броситься вниз? Выживу — хорошо. Избавлюсь от навязанного муранца, изменю цвет глаз, чтобы затеряться среди чужих, и как-нибудь, наконец, обрету самостоятельность. А не выживу... ну, значит, не повезло.

Себастьян прищурился и... закрыл окна.

— Из флая — мы так его называем. А что касается твоей возможной истерики... Нет, просчитаться не боялся. Все попавшие к нам земляне демонстрировали отсутствие самоуважения и удивительную покладистость. Тебе понадобится некоторое время, прежде чем ты адаптируешься к новым обстоятельствам и начнёшь ценить себя. Единственное, что меня напрягает, это твоя реакция на меня, как на мужчину. Не могу понять: я тебе нравлюсь или отвратителен.

Вот же мозголом инопланетный! Ему никто не говорил, что препарировать чужие эмоции как минимум неприлично?

— Это имеет значение?

— Конечно. Нам же жить вместе. Я бы хотел, чтобы ты испытывала положительные эмоции, когда мы начнём тебя соблазнять.

От такой удивительной наглости я широко раскрыла рот, а Себастьян, словно ему мало моей ошалевшей пантомимы, невозмутимо продолжил:

— Я хочу обнимать свою жену, целовать, дарить откровенные ласки. Хочу расположиться между её прекрасных ножек и не чувствовать себя слизнем, карабкающимся к самому сокровенному. Ты же сейчас что-то вроде этого представила?

— Я... не...

— Может, не слизня, но явно что-то очень похожее. Твои эмоции горькие, кислые и очень острые. У тебя разгон до негатива меньше секунды. Так что да, мне важно, чтобы я не был тебе отвратителен.

Звёзды! Это у меня разгон? Да он за пару минут знакомства до женитьбы с сексом дошёл! Пожить месяц и отказаться — не равно снова выйти замуж! А может, я уже замужем? Какие он там бумаги за меня подписал?

— Я сказал что-то ужасное? — Себастьян выразительно изогнул бровь, чуть поддавшись ко мне.

С учётом размера флая с трудом удержала себя, чтобы не вжаться в кресло. Глаза округлились, как по волшебству.

Что сказать? А вдруг уже замужем и снова должна подчиняться даже малейшему движению брови?!

— Яросла-а-ава? Ты меня пугаешь?

— Й-а? — от неожиданности даже икнула.

— Ты. К нам обычно попадают те, кого Земля определила для рептилоидных гуманоидов. Для них попадание к нам — само по себе счастье, так что они мало пугаются, когда узнают про наши законы. Ты же... мне сложно подобрать описание, чтобы тебя не расстроить. Не обидишься, если скажу, что ты похожа на зверёныша, впервые вылезшего из норы? Ты от каждого моего слова фонтанируешь такими эмоциями, что, не будь мы в воздухе, мне бы уже пришлось тебя догонять.

— Неправда! — горячо возразила. Конечно, неправда: желание спрыгнуть — всего лишь мимолётная слабость. Я слишком люблю жизнь, чтобы так бездарно с ней прощаться. Прежде чем сбегать, я раздобуду информацию и подготовлю пути отхода. Вдруг здесь не испепеляют на месте за попытку побега, а в клетку сажают на потеху публике? — И ты мне не противен, я... Куда мы вообще летим?

— Никуда. Мы кружим над лесом. Я хотел получше тебя узнать, не отвлекаясь на чужие эмоции, и воздушная полоса рядом с вратами отлично для этого подходит. Здесь редко кто бывает. Что ты хотела рассказать?

Ха! После того как узнала, что он поднял меня в воздух, чтобы не сбежала, когда мои эмоции по кирпичику разбирать начнёт? Ни-че-го!

— Расскажи про ваши ячейки, единицы и якоря. Про вас ничего не известно, и я хочу понять, какую роль мне уготовили.

— Якоря... — задумчиво повторил за мной мужчина. Кажется, даже погрустнел слегка. Видимо, ожидал откровений, но только с моей стороны. — Можно и про якоря.

Муранец потянулся к панели флая, что-то набрал на ней и задумчиво откинулся в кресле. Я не торопила, чувствуя, что объяснения мне не понравятся, и не ошиблась.

— Как я уже говорил, мы — экстрасенсорики, широко используем все возможности нашего мозга, — наконец тихо заговорил мужчина, осторожно подбирая каждое слово. — Но риск для здоровья возрастает в разы. Муранцы с психокинетическими способностями чаще всего страдают от так называемых откатов. Любое чрезмерное использование, например, телекинеза или пирокинеза, вызывает головные боли и повышение температуры. В чём-то откат похож на симптомы гриппа. Только он не лечится, можно лишь немного облегчить симптомы, чтобы переждать.

На миг пожалела, что задала такой вопрос. Не каждый способен бесстрастно рассказать о своих слабостях. Но Себастьян говорил, не прерываясь, лишь иногда глубоко вдыхал, когда задумывался на несколько секунд. Дальнейшие его слова и вовсе заставили моё тело покрыться мурашками.

— Муранцы с ментальными способностями в этом плане более беззащитны — мы сходим с ума. Неважно, контроль разума это или предвидение, последствия для всех одинаковые — потеря себя как личности. Мы раньше и до тридцати пяти редко доживали, пока в далёком прошлом наследный принц, путешествуя через врата со своим другом, не ошибся в настройках и не выпал около незнакомой планеты. Это долгая история, можешь поискать книги в нашей библиотеке, я всё рассказывать не буду. Важен лишь итог: с той планетой мы установили тесное сотрудничество — мы решили их проблему с рождаемостью, у них раньше не выживали двойни, а они нашу с сумасшествием. Эпсилионцы — так зовут жителей планеты, с которой столкнулся наш принц, — для контроля своих особенностей используют чип с симбионтом, который устанавливается прямо в мозг. Совместными усилиями мы смогли модифицировать его под себя. Так, у каждой единицы появился свой якорь, мозговые волны которого могут удержать перешагнувшего черту муранца в здравом уме. Заодно Его Величество с советом решил проблему разводов. У нас их просто нет. После установки чипа это невозможно. Связь в таких ячейках очень крепкая, расставаться становится физически больно.

Договорив, Себастьян снова расслабился, видимо, не уловив от меня тех эмоций, которые опасался ощутить после своих откровений.

Жалости к муранцам из-за непростой судьбы я не ощутила, как не почувствовала и гнева со страхом, потому что если я всё правильно поняла, то в будущем планируется покопаться в моём мозгу и установить какой-то чип.

Все чувства затмил собой шок.

Я смотрела на мужчину и не понимала его весёлости, лёгкости в общении со мной. В висках так и стучала фраза господина принимающего про то, что землянки у членов совета в приоритете. Почему-то стало неприятно. Ведь получается, что Себастьян с братом уже выбрали себе женщину на всю жизнь, но тут появилась я, и несостоявшегося якоря пнули под зад.

Почти как меня бывший, когда понял, что ребёнка у нас не получится...

— Хотел бы я знать, какие мысли витают в твоей голове, — в сердцах выпалил муранец, считав мои эмоции.

Виновато пожала плечами, приказывая себе подумать обо всех неприятных совпадениях позже.

— Обычные. Не ожидала, что у вас монархия.

— Не совсем. Сейчас статус Его Величества — это больше дань традициям, чем правящая сила. В основном занимается всем совет. Только не думай, что это захват власти, ладно? Наш Геральд просто слишком древний уже, а его дочь отказалась принимать наследие семьи.

Кивнула, принимая объяснение, и всё-таки выпалила то, что обеспокоило:

— Расскажешь, почему такое внимание землянам? Я в курсе, что твоя единица подала заявку на якорь. Но вот ты здесь, со мной.

Муранец прищурился, усмехнулся и резко подался ко мне, оставив между нашими лицами не больше сантиметра.

— Какая мне досталась шустрая, любопытная земляночка. Много успела узнать?

Против воли я вспыхнула и сжала бёдра. От ощущения чужой близости сердце загрохотало в груди. Замерла, не в силах ни отшатнуться, ни сократить оставшееся расстояние. Чужое дыхание на моих губах парализовало, заставляя хотеть и презирать желание одновременно.

— Немного, — просипела ответ, с трудом вытолкнув его из своего рта.

— Всё просто на самом деле. Мы узнали о вас ещё до того, как вы вышли в космос. Наше наследное высочество привёз с Эпсилиона не только технологию создания чипов, но и жену-землянку. Вмешиваться в развитие Земли она запретила, но вот помогать... ограждать землян от похищений космическими пиратами или иногда забирать к себе, когда в этом возникает острая необходимость... Раньше считалось привести землянина в ячейку очень статусным. Со временем вы перестали быть такой уж редкостью, но законы остались. Так что да, такие, как ты, для членов совета в приоритете.

Себастьян чуть отстранился, полюбовался на моё вытянувшееся лицо, весело щёлкнул меня по носу.

— Что касается моей единицы... Мы легко могли отказаться. Заявку на якорь мы не просто подали — нам успели её одобрить. Я рванул через малые врата к тебе прямо из клиники, где нам должны были установить чипы.

— Почему... рванул?

— На якоре настаивал совет и... мама. Никак не получалось отвертеться, а тут ты — совершенно непричастная к чужим интригам и восхитительно красивая. Я не устоял.

— И что теперь? — Я нервно облизала губы, и взгляд мужчины застыл на них, как приклеенный.

— Будем знакомиться, общаться... — Себастьян, моргнув, сглотнул и, кажется, закончил не тем, чем собирался, — целоваться.

Настала моя очередь сглатывать пересохшим горлом.

— Никак не пойму: ты меня до одури хочешь или...

Что «или» договорить мужчина не успел. Резко дёрнул меня на себя, усаживая на свои колени и крепко прижимая к груди. Мгновение — и из моего сидения вылетела какая-то странная тень. Снизу вверх прошила флай на сквозь и оставила после себя огромные дыры.

— Эт-то что? — Моё возбуждение схлынуло будто его и не было.

— Это... — удивительно спокойно начал муранец, никак не реагируя на то, что флай начал стремительно падать, — тоже последствия попадания нашего принца на Эпсилион. Из-за тесного сотрудничества пришлось открыть на планете посольство.

— И? — взвизгнула, сама вжимаясь в муранца.

Вселенная, пожалуйста! Дурой была, когда думала, что готова умереть. Прониклась, осознала, уже исправляюсь!

— И они размножаются у нас, как земные кролики. Кто-то из детей не удержал контроль над своим Лу. В общем, очередная семья для депортации. Давай потом это обсудим, ладно? А если ты сейчас отпустишь мою правую руку, то я даже успею включить воздушную подушку, чтобы нас не расплющило... секунд через пятнадцать.