Глава 23

Всего через час после того, как Ник появился на свет, все члены стаи и мои родные собрались, чтобы проведать нас. Радость и волнение витали в воздухе: мои родители светились счастьем, а мой брат, хоть и старался не показывать своих эмоций, уже успел осторожно коснуться крошечного мизинца Ника и состроить ему смешную рожицу. Это было так трогательно. Я же чувствовала себя совершенно измотанной. Малыша передавали из рук в руки, каждый хотел подержать его, посмотреть на него поближе. Время посещения подходило к концу, и я начала ощущать, как усталость накрывает меня с головой. Костя, заметив это, мягко, но уверенно выпроводил всех, сказав, что мне необходимо немного отдохнуть. В тот момент я была ему невероятно благодарна. Иногда он понимал меня лучше, чем я сама. Через несколько минут Костя вернулся в комнату с Ником на руках. Он сел рядом со мной, и я почувствовала себя немного легче, просто глядя на них двоих. – Знаешь, – сказала я тихо, проводя пальцем по нежной нижней губе Ника, – возможно, я предвзята, ведь я его мать. Но мне кажется, что он самый милый ребенок на свете. Костя улыбнулся, глядя на меня. – А я совершенно беспристрастен и могу подтвердить: ты права. Хотя… возможно, я тоже немного предвзят. Ведь я люблю его мать. Я почувствовала, как сердце пропустило удар. Его слова были такими простыми и искренними, что я не знала, что ответить. – Костя… – начала я, но он мягко перебил меня. – Калли, не нужно ничего говорить. Я не жду ответа. Просто не хочу больше скрывать свои чувства. Теперь, когда проклятие снято, мне это больше не нужно. Я опустила взгляд, чувствуя тепло его слов. – Спасибо тебе… за всё. За то, что был рядом в самые трудные моменты. От нападения и смерти Клима до рождения Ника… Я просто хочу, чтобы ты знал: я ценю тебя. Костя кивнул, его взгляд стал мягким. – Я знаю. И это для меня самое главное. Я понимаю, как тебе было тяжело. И всё, чего я хочу – это сделать тебя счастливой. Он отвёл взгляд в сторону. Костя смущался? Это было так необычно для него. Затем он снова посмотрел на меня, наклонился и нежно поцеловал меня в лоб. – Отдыхай. Я побуду с Ником. Он уселся в кресло у стены и начал мягко покачивать малыша на руках. Я повернулась набок и наблюдала за этой картиной: Костя держал Ника с такой заботой и нежностью, что сердце наполнилось теплом. Все прежние сомнения о нём растворились. Сейчас передо мной был человек добрый, чуткий и искренний. Я снова влюбилась в этого оборотня. Хотя… возможно, я никогда и не разлюбливала его. А если это и случалось, то лишь на время. С этими мыслями и лёгкой улыбкой на губах я закрыла глаза и погрузилась в сон. *** Я просыпаюсь от тихого детского плача и шепота Кости, который изо всех сил старается успокоить нашего сына. – Ш-ш-ш, малыш, пожалуйста. Пусть мама еще немного поспит. Ник, тише, умоляю, – шепчет он, почти безнадежно. Я не могу сдержать улыбку и тихо смеюсь охрипшим от сна голосом. – Не переживай, я уже проснулась, – говорю я, приподнимаясь на кровати. – Он, наверное, просто проголодался. Костя облегченно выдыхает и, аккуратно передавая мне кричащего Ника, говорит: – Ну тогда покорми его. Я чуть приподнимаю бровь и смотрю на него с легкой усмешкой. Очевидно, он не учитывает, что для кормления мне придется оголить грудь. Я не готова устраивать для него такое представление. Костя быстро понимает мой взгляд и тут же смущенно отступает назад. – Ой… Да-да, конечно. Я оставлю вас одних. Пойду узнаю у медсестры, когда тебя выпишут. Он поспешно выходит из комнаты, а я тихонько смеюсь ему вслед. На днях Патриция подробно рассказала мне, как правильно прикладывать ребенка к груди, поэтому теперь я уверенно приступаю к делу. – Ну вот, мой маленький гурман. Мама тебя покормит, – нежно говорю я и улыбаюсь, наблюдая за тем, как Ник сосредоточенно ест, причмокивая. Когда малыш наконец наедается и сладко засыпает у меня на руках, я остаюсь неподвижной и просто любуюсь им. Каждая черточка его лица кажется мне совершенством: крошечный носик, пухлые щечки, длинные ресницы. Раздается стук в дверь, и Костя спрашивает: – Калли, можно войти? Я тихо смеюсь и отвечаю: – Да, Костя, заходи. Он появляется в дверях с подносом в руках. На нем кружка горячего шоколада с маршмеллоу и черничный кекс. – Я подумал, что ты захочешь чего-нибудь сладкого. Вот горячий шоколад с маршмеллоу… Надеюсь, ты не против? Хотя… Может быть, ты это больше не любишь? Я могу заменить… или… – Костя! – перебиваю я его торопливое бормотание с улыбкой. – Успокойся. Я обожаю горячий шоколад с маршмеллоу. Но сейчас мне этого нельзя. Патриция сказала держать диету, иначе у малыша может разболеться животик. Костя смущается и слегка краснеет, а я смеюсь . Ник не начинает ерзать у меня на руках и утыкается носиком мне в грудь. Костя наблюдает за этой сценой и качает головой с легкой улыбкой. – Я думал, ты уже накормила этого маленького обжору? – Накормила, – отвечаю я с притворной строгостью. – Просто он любит поесть… как и я. Костя смеется. – Медсестра сказала, что мы можем ехать домой как только ты будешь готова. – Отлично, хорошо, что оборотни быстро восстанавливаются. Не мог бы ты принести мне мою сумку? Там сменная одежда для меня и Ника. – Уже принес, она возле кровати, – с легкой улыбкой отвечает Костя и кивает на сумку, лежащую на полу рядом со мной. Я невольно улыбаюсь в ответ. В последнее время он стал слишком заботливым, и это немного смущает меня. – Ты обо всем подумал, да? – спрашиваю я с легкой долей сарказма, но в голосе слышится благодарность. – Я старался, – он небрежно пожимает плечами, будто это не стоит особого внимания. Я тихо смеюсь и аккуратно свешиваю ноги с кровати. – Подержишь малыша, пока я схожу в ванную и переоденусь? – спрашиваю я, прижимая к себе спящего Ника. – Конечно, – отвечает он без колебаний. Костя тут же раскрывает руки, и я осторожно передаю ему ребенка. Он бережно принимает Ника и, чуть наклонившись, едва заметно целует его в лоб, стараясь не потревожить его сон. Это трогательное зрелище заставляет мое сердце сжаться от нежности. Я быстро направляюсь в ванную и переодеваюсь в удобные джинсы, бордовый джемпер и черные ботильоны на каблуке. Волосы оставляю распущенными, а на лицо наношу немного косметики, чтобы придать себе более бодрый вид. Когда я выхожу из ванной, передо мной открывается неожиданная картина: Костя успел переодеть Ника в комбинезон с надписью: «Прости, папа. Теперь у тебя два босса». Эта надпись вызывает у меня одновременно улыбку и щемящее чувство тоски. – Хотела бы я, чтобы он был здесь… – шепчу я тихо, подходя ближе к Косте. – Я уверен, что он тоже хотел бы быть здесь, – отвечает он мягко. – Он любил тебя. Вас двоих. – Он и тебя любил по-своему, – добавляю я, с трудом сдерживая слезы. – Несмотря ни на что. Он верил, что вы двое когда-нибудь сможете стать друзьями. Костя опускает взгляд и тихо произносит: – Я тоже хотел бы быть его другом. Он был хорошим человеком… таким, каким я никогда не был. Он был тем мужчиной, которого ты заслуживаешь. Наверное, поэтому я так злился, когда ты вернулась сюда. Он был лучше для тебя, чем я. Я смотрю на него с теплотой и грустью. – Ты всегда был добр ко мне, Костя. Да, ты сбился с пути на несколько лет… но теперь ты вернулся. Ты тот человек, которого я помню: тот мальчишка, с которым мы играли в куклы Барби и пекли грязевые пироги под крики наших родителей за испачканную одежду. Костя усмехается: – Боже, твоя мама тогда меня ненавидела! Она думала, что я собираюсь испортить её маленькую девочку. – И ты это сделал! – смеюсь я. – Помнишь, как ты заставил меня сказать «дерьмо» перед всеми гостями, когда я пролила на тебя чай? Меня потом две недели не выпускали из дома! Мы оба смеемся, вспоминая детство, но вдруг Костя становится серьезным и говорит: – Ты будешь прекрасной матерью, Калли. Самой лучшей. Эти слова застают меня врасплох. Я теряюсь на мгновение, а потом тихо отвечаю: – Я не знаю… Не знаю, как справлюсь с этим одна. Он смотрит на меня уверенно и твердо говорит: – Ты не будешь одна. Я буду рядом всегда, когда понадоблюсь. Я слабо улыбаюсь: – Тогда готовься быть рядом каждый день ближайшие восемнадцать лет… Костя кивает: – Я буду рядом. Обещаю. Больше я тебя не оставлю. Он нежно целует меня в лоб, берет наши вещи, и мы направляемся к стойке регистрации подписывать документы. Когда мы останавливаемся на мгновение, я сжимаю его руку и тихо говорю: – Спасибо тебе за все эти месяцы. Ты был для меня опорой… Не знаю, где бы я была сейчас без тебя. Он смотрит на меня с теплотой: – Как я уже сказал… теперь я всегда буду рядом. Мы больше ничего не говорим друг другу – слова становятся лишними. Подписав документы, мы возвращаемся в дом стаи, чтобы наконец представить Ника остальным оборотням.