Глава 29

На следующее утро

Я впервые в столице нового мира, поэтому озираюсь, как типичная туристка. Мне любопытно все, от архитектуры до нарядов местных модниц. Одежда жителей, особенно дам, так и сверкает: золотые украшения, сложные причёски, широкие юбки. Туалеты сшиты из плотных, блестящих тканей, которые я бы не назвала практичными, даже у тех, что победнее. На их фоне мое платье выделяется излишней простотой.

Если внешний вид горожан меня поражает некоторой вычурностью и помпезностью, то город наоборот смотрится простовато для меня, выросшей в мегаполисе.

Здесь рядками стоят двухэтажные дома, с кирпичного цвета черепицей. Фасады из унылого серого камня, гораздо реже — из белого. Улицы тесные, мощённые неровным булыжником.

Первые шаги даются мне с трудом, потому что боюсь подвернуться. С трудом сохраняю равновесие, учитывая, что правую руку оттягивает тяжелая корзина с пирожками. Потихоньку все же приноравливаюсь к ходьбе, стараясь ступать с носочка.

Обстановка вокруг напоминает старинную сказку, но не ту, где замки и принцы, а ту, где жизнь крестьян и ремесленников. В нос бьет смесь — аромат свежеиспеченного хлеба, чеснока, травяных настоев, горьковатого дыма из дымоходов. То и дело задерживаю дыхание, когда до ноздрей долетает густая вонь сырых дворов и сточных канав.

Дети оживленно переговариваются, смеются — все, кроме Лики, и я немного завидую их безмятежности. Они видят всё не впервые, и для них это очередное приключение, а для меня — чистый стресс.

Каждая лавка — маленькая загадка. Вот лавка сапожника: в витрине торчат грубые кожаные сапоги. Внутри слышен стук молотка по дереву. За сапожником расположился булочник. Из булочной на всю улицу распространяется приятный аромат свежеиспечённого хлеба, тёплый и манящий. Сглатываю слюнки и радуюсь, что утром плотно позавтракала.

Чем дальше мы идём к центру, тем больше лавок появляется вдоль узких улочек. Вот аптекарь, выставивший в окно сушёные травы и пучки корней. Пахучие масла, смола, тяжёлый запах мёда и пыльных снадобий добавляют экзотики и без того необычной атмосфере.

— Почем у вас выпечка? — вдруг обращается ко мне пышногрудая дама в ярко-фиолетовом платье с золотой отделкой.

— По пять фитшей, — говорю и с интересом жду реакцию: купит — не купит?

— Дайте две штуки… Нет, три, — решается наша первая клиентка и протягивает мне три толстых бронзовых монеты, на которых красуются выгравированные пятерочки.

— Приятного аппетита! — с улыбкой протягиваю ей пирожки, убираю деньги в бархатный кошель, и мы с детьми снова двигаемся дальше.

Меня распирает от восторга. Ну, хоть деньги местные увидела и в руках подержала. Сумма совсем небольшая, но сразу придает уверенности.

На площади впереди раздаётся музыка — там похоже, начинаются представления. Мы почти добрались до цели! На фоне гуслей и бубенчиков слышится шум толпы, звон монет, крики продавцов, предлагающих всё — от ярких тканей до местных диковин.

Ну вот мы и на месте.

Стою посреди этого хаоса, растерявшись. Все торговки, что ходят с лотками, заполненными круглыми головками сыра или коричневыми яйцами, что-то орут во весь голос. А я… Я вообще-то хорошо отформатированный офисный работник. К такой анархии товарооборота не привыкла!

— Ну? — с нажимом шепчет Леон. — Начинайте! А то на нас уже люди косятся.

М-да. Чтобы не выделяться среди других торговок, я должна стать такой же шумной, как они. Будем считать, это командный челлендж.* (*вызов, прим. автора) Махнув рукой, принимаюсь во весь голос восклицать:

— Не проходите мимо, кто голоден и счастлив! Пирожки с капустой — съешь один, другого захочешь! Сытные, аппетитные! Золотистая корочка, капуста да вареные яйца! Кто съест — сытым домой пойдёт, а кто не съест — потом пожалеет!

Поначалу толпа реагирует не особо охотно. Все больше тянутся, видимо, к более привычному перекусу: вареным яйцам и сыру, но потом начинают покупать и мои пирожки. А, купив, возвращаются за добавкой. Хочу надеяться, причиной тому стал вкус моих воздушных пирожков, а не воздействие юной менталистки. В конце концов, меня окружает очередь из желающих полакомиться пирожками.

После того, как пустеет первая корзина, понимаю, что пора искать родителей, пока главная часть моей маскировки не исчезла в голодных желудках.

Внезапно Лика шепчет мне на ухо:

— Мой батюшка здесь, за лавкой. Поторгуйте пока на одном месте.

По плану Лика должна передать Серану записку, а тот — переместить ее в карман батюшки. Что происходит на самом деле не могу проследить. Потому что изо всех сил предлагаю прохожим отведать пирожков.

Кажется, все идет гладко. Мы успеваем передать послания тете близняшек и родителям мальчиков. К моменту последней передачи почти распродаем всю выпечку. Я старательно набираю очередному клиенту сдачу на крупную купюру, как вдруг краем глаза замечаю, что очередь вокруг меня быстро редеет. Как только опускаю на широкую ладонь нужную сумму, он поспешно уходит.

В груди екает от внезапной тревоги. А в следующую секунду происходит то, что я меньше всего ожидала.

— Что ты здесь делаешь? — раздается знакомый низкий голос. — Ты решила меня. Опозорить?!