Глава 57

Скоро толпа расступается, чтобы у дракона было место приземлиться, что он и делает. А потом, обратившись, Браггар идет к Императору. Гвардейцы размыкают кольцо, чтобы пропустить его внутрь.

Происходящее в точности напоминает сон Лики, поэтому немного успокаивает. Но ненадолго, потому что Ловец грубо дергает меня за запястье.

— Чего встала? Шевели ногами. Можешь не рассчитывать на господина Инквизитора. Он будет наказан за пособничество в укрывательстве дефектных, — и, хохотнув, добавляет: — Возможно, вас даже устроят в соседних клетках, учитывая ваш семейный статус.

— Вы из Интерната? — обращаюсь к Ловцу. — Вы были ребенком, которого рано оторвали от родителей? Поэтому такой… бездушный?

Его лицо каменеет. Он явно не ожидал такого вопроса. Судя по растерянному, ошарашенному взгляду, своей догадкой я попала в яблочко.

— Закрой рот, — наконец выдавливает из себя, и, схватив меня за руку, грубо дергает с места.

Теперь он тащит меня с площади, словно на буксире. Хочу я того или нет, мне приходится следовать за ним. О, я могла бы сказать ему многое! Если ему выпало несчастное детство, разве это оправдание превращать судьбы всех одарённых детей в подобие своей собственной? Разве это повод гнуть их под ту же гребенку? Своими силами он мог бы творить добро, приносить реальную пользу миру, а не служить пешкой злодея, который стоит выше его по рангу.

Но я так и не успеваю произнести ни слова. Мой шанс исчезает, словно утренний туман, потому что Император выходит на сцену. Толпа встречает его радостными возгласами, шумным улюлюканьем.

Очень хочется услышать, что скажет Император, но успею ли? Мы уже вышли из самой гущи толпы, и теперь все больше отдаляемся от места событий. Единственное, что мне остается, — это идти как можно медленнее. Я очень хочу услышать, что скажет монарх! От этого зависит моя судьба и судьба детей, которые держатся храбро, я бы сказал слишком мужественно для их возраста.

Только Грегор изо всех сил старается не разрыдаться. Замечаю, как он тайком вытирает слезы и подавляет всхлипы. Бедняга, он наверно, винит себя в произошедшем. Ведь, не метни он нож в Императора, покушения не состоялось бы. К счастью, Ловцу надоело тащить живой прицеп в моем лице, поэтому он меня отпускает. Сразу пользуюсь этим шансом — подхожу к Грегору и говорю:

— Ты ни в чем не виноват. Важно не то, что случилось, а то, как ты с этим справишься. А я знаю, ты справишься.

Мальчик, всхлипнув, кивает. Губенки дрожат, но он все-таки держится. Жаль, у нас нет возможности нормально поговорить. Мы уже подходим к ближайшим домам, за которыми площадь будет не разглядеть и уж тем более ничего не услышать.

Инстинктивно чувствую, что нельзя уходить с площади. Ведь там находится мой муж, единственный, на кого я могу сейчас надеяться. А Ловцы, уверена, легко нарушат законы, сотворят любой беспредел, если им будет выгодно. Надо что-то предпринять, причем срочно!

— Где здесь туалет? — говорю, озираясь.

Ничего оригинальнее придумать у меня не получилось.

— Сейчас дойдем до казематов, — заявляет Ловец. — Там тебе будет выгребная яма.

— А если я не дотерплю?

— Твоя проблема, — бросает другой Ловец, ростом пониже.

Мы все дальше отдаляемся от площади, ее уже загораживают первые двухэтажные здания. Шагаем по безлюдной, узенькой улочке, ведь весь народ остался на площади. Весь, кроме… дюжины оборванцев, которые стоят на нашем пути. Я видела, как охрана не пустила их сегодня на Ярмарку и на площадь, потому что вид у них, прямо скажем, подозрительный.

Они все жилистые, крепкие ребята, напоминающие головорезов своими шрамами и повязками. В обычной ситуации я бы держалась от них подальше, а тут... Мне приходит в голову любопытная идея.

Я достаю из кармана пригоршню бронзовых фитшей, ловлю взгляд самого крупного бродяги и кричу:

— Это для вас подарок, держите!

Подкидываю монеты в воздух, и они, блеснув на солнце, звонко приземляются на брусчатку, прямо под ноги главному Ловцу. Тот и сообразить не успевает, как ему под ноги кидаются мужики, сбивая с ног. Начинается драка, самая настоящая уличная драка. Без всякой магии и прочих наворотов.

Я хватаю самых младших — Мию и Грегора — за руки и мчусь в сторону площади, за помощью к людям… к мужу. Уворачиваюсь от Ловцов, ловко лавируя в этом хаосе. Остальные дети уже мчатся врассыпную. Ловцы пытаются удержать, схватить беглецов, но не тут-то было!

Кто-то из бродяг сорвал артефакт с шеи главного Ловца, видно, позарившись на драгоценный камень, инкрустированный вместо глаза, и теперь дети отбивается от преследователей с помощью магии.

Я очень кстати вспоминаю про исчезнувшего в библиотеке паука, и, обернувшись, применяю ту же магию на главном Ловце, который умудряется почти нас нагнать. С огромным удовлетворением, вижу, как крупный лысый мужик просто исчезает из пространства! Как будто его кнопкой выключило из воздуха. Меня даже не мучает совесть. Так ему и надо! Куда бы его не забросило, он это честно заслужил!

А самое прекрасное — когда мы выскакиваем с детьми на площадь, мы обнаруживаем, что за нами нет погони, поэтому переходим на шаг. То ли Ловцы увидели, что случилось с их предводителем, то ли страшно стало тягаться с толпой воинственно настроенных магов — не знаю. Факт остается фактом. Больше за нами никто не бежит.

Собравшись в кучку, мы с детьми шагаем в сторону Императора. Его голос звучит все более различимо, пока до моих ушей не долетает отчетливое:

— Все магические дети пройдут ментальную проверку. Невиновные в покушении будут отпущены, а виновные будут наказаны…

Чувствую, как маленькая ладошка в моей руке становится влажной и горячей от пота. Встречаюсь взглядом с Грегором. В его широко распахнутых глазах застыл ужас.

— Леди Даяна, они… Меня теперь казнят?