Глава 18

— Я обо всём доложу мистеру Мэлоуну! Сразу же, как он вернётся! Я не позволю превращать этот дом в бордель!

На последнем пассаже я едва удержалась, чтобы не возвести очи горе.

— Ваше поведение совершенно недопустимо, мисс! Не забывайте своё место: вы здесь из милости…

Так, всё.

— Достаточно, мисс Кадди, — холодно прервала я распалившуюся экономку, и та осеклась, растерявшись от резкого превращения овечки в зубастую волчицу.

А я тем же тоном продолжила:

— Желаете донести обо всём инспектору — ваше право. Но увольте меня выслушивать всякую чушь.

Кадди побагровела, однако я ещё не закончила.

— И не забудьте в любых последствиях, — слово «любых» я особенно выделила, — винить исключительно себя.

Отвернулась от экономки и с гордо поднятой головой направилась к лестнице — Кадди устроила разнос прямо в холле, стоило за гостем закрыться двери. Бельё ведь так и осталось не развешенным, если только экономка не заставила Китти этим заняться. Но я надеялась, что нет — на бедную горничную и так приходилось слишком много обязанностей.

Моя совесть осталась довольна: Китти только-только начала заниматься вещами.

— Оставь, я всё сделаю, — тепло сказала я. — Извини, что прибавила тебе поручений.

— Ой, да ничего, мисс! — сконфузилась горничная. — Я привычная. — И перескочила на гораздо более интересную для неё тему: — А правда констебль симпатичный? Ах, хотела бы я с ним познакомиться!

Я спрятала весёлую улыбку.

— Разве у тебя мало возможностей для этого? Или он редко приходит к инспектору?

— Да нет, часто, — вздохнула Китти. — Но он всегда такой занятой…

— Тем не менее, как видишь, от чая не отказался.

Горничная кивнула и, понизив голос, возразила:

— Да, но мисс Кадди меня прибьёт. Она сильно против любых посторонних в доме, а уж мужчин! — Китти закатила глаза. — Мы с Суини как-то предложили ей позвать Тома, слугу Лоудсонов, чтобы помог вынести ковры на просушку. Так она рявкнула: «Справитесь!» — и пришлось нам с Суини таскать всё самим.

Я осуждающе покачала головой: похоже, у Кадди был на этом серьёзный пунктик. И предложила:

— А если попробовать встретиться с констеблем в выходной?

Но горничная только устало махнула рукой:

— У меня того выходного — полдня воскресенья. — Вздохнула и с фальшивой бодростью сказала: — Ладно, мисс Алина, раз вы тута управитесь, я пойду. Мне ещё крыльцо заново оттирать — мисс Кадди считает, что оно грязное.

— Хорошо, — кивнула я и всем сердцем посочувствовала девушке. Интересно, она хотя бы перекусила после стирки? Или Кадди в том числе считала, что раз не поел в отведённое время, ходи голодным? Мне-то повезло хотя бы бисквитами и чаем подкрепиться.

Китти ушла, а я принялась без суеты развешивать вещи. И пока руки были заняты делом, в голове снова закрутились шестерёнки размышлений.

Насколько я помнила, в это время уже существовала «жёлтая пресса», и в ней наверняка тоже были статьи об убийстве Тилни. Возможно, репортёры скандальных газетёнок могли рассказать о лорде больше? Возможно, с его именем были связаны какие-то сплетни, о которых Айрис не слышала, а если и слышала, то не придавала этому значения? Не просто же так вокруг особняка ходила (если ходила) какая-то женщина.

И да, особняк. По логике вещей, мне тоже положен какой-то выходной, верно? Так почему бы не потратить его на поездку до Итон-сквер? Или, может, найти предлог, чтобы уйти из дома якобы по рабочим делам? Хм.

Я задумалась над возможными вариантами и вдруг осознала: мне ни капельки не страшно. Ни угрозы Кадди, ни интерес полиции, ни весьма шаткое положение в настоящем и всё ещё полная неопределённость в будущем не выглядели чем-то ужасным. Наоборот, я горела азартом: расследовать убийство, поставить экономку на место, снова выстроить жизнь с нуля, как это было после развала Союза. Когда-то я обожала читать книги о любви, тайнах и приключениях, а теперь словно сама попала в одну из них, и это оказалось захватывающе интересно.

Правда, с любовью пока незадача, ну да ничего. Зато тайн и приключений хватает. Я улыбнулась себе, повесила на верёвку последнее полотенце и, теперь уже с лёгкостью подхватив корзину, отправилась с чердака вниз.

***

До самого вечера Кадди упорно делала вид, будто меня не существует. Впрочем, я и сама старалась не особенно попадаться ей на глаза. После дня, насыщенного физическим трудом и разнообразной информацией, у меня откровенно сели батарейки, и я не чаяла поскорее добраться до кровати. На моё счастье (и к несчастью Кадди), Мэлоун к ужину не вернулся, и экономке пришлось отложить кляузничество до утра.

Зато на следующий день, когда я спустилась на завтрак (по моей просьбе, Китти разбудила меня в «приличное» время), из столовой уже доносился бубнящий голос Кадди.

«Жалуется», — усмехнулась я и без тени смущения открыла дверь.

— Вы должны понимать, сэр, такое поведение…

Экономка осеклась, Мэлоун вежливо поднялся со стула, а я, дружески им улыбнувшись, сказала:

— Доброе утро! Сегодня чудесный день, не правда ли?