Глава 40

Я вскинула руки исключительно на инстинктах и не иначе как чудом умудрилась перехватить девицу за запястье. Наверное, стоило заорать, чтобы привлечь внимание охранника, но в тот момент эта мысль ко мне не пришла. Потому мы молча и с ожесточением боролись, пока я не сообразила немного сдвинуться и отпустить руки нападавшей. Нож вонзился в доски кровати в каких-то миллиметрах от моего лица, а я с утроившейся от адреналинового прилива силой толкнула девицу. Та отшатнулась, запнулась о стоявшую на полу миску и шумно грохнулась на пол. Я же спрыгнула с кровати и бросилась прочь из комнаты, к счастью, сообразив подхватить фонарь. Захлопнула дверь, удачно заметила, что в замочную скважину вставлен ключ, прицепленный к целой связке, и без промедления повернула его на два оборота.

— Открой! — С той стороны в дверь ударили кулаки. — Открой, слышишь, ты!.. Тебе всё равно не сбежать! Мерзкая шлюха, сама легла под него, залетела — думала, он на тебе женится, да? Да никогда! Он играл с тобой, развлекался! И даже не мечтай, хитрая тварь, будто твой ублюдок получит в наследство его состояние! Ломаного пенни тебе не светит, поняла? Гадина, гадина, почему ты? Почему не я?!

«Это она о Тилни? — Надо было бежать, но я как зачарованная стояла у двери, слушая потоки брани. — Он и с ней мутил? Но кто она такая? Неужели тоже из мелких дворян, как Айрис?»

Выяснить это можно было лишь одним способом. Я быстро огляделась — коридор оставался пустынным — и, присев перед замочной скважиной, внятно спросила:

— Кто вы такая? Я не знаю вас, почему и в чём вы обвиняете меня?

И вопросы были услышаны. Дверь в последний раз содрогнулась от удара, и из скважины раздался ядовитый речитатив:

— Конечно, ты не знаешь! Уильям не стал бы обсуждать такие вещи с девкой на одну ночь. А меня он любил! Он обещал мне главные роли в Ковент-Гардене, ведь я так талантлива, и только завистницы… Такие же мерзавки, как ты, подлые, низкие! Они оболгали меня! Уильям должен был поговорить с директором, но не успел. Уильям, мой Уильям! Какой негодяй посмел поднять на тебя руку! О, дайте мне только узнать!..

«Она не в себе. — Не то чтобы в этом были сомнения — нормальный человек не станет кидаться с ножом на других, — но теперь диагноз подтвердился. — Похоже, из актрис, только что она делает в бандитской шайке? Ладно, в любом случае толк от дальнейшего разговора вряд ли будет. Надо уходить».

Я крепко сжала ключи к ладони и бесшумно отступила от двери.

— Саймон! — внезапно взвыли по сторону, отчего у меня даже сердце подпрыгнуло. — Братец, помоги! Не оставь меня!..

«У этой особы ещё и брат имеется? Надеюсь, он не в числе бандитов и не прибежит на шум?»

И вообще никто не прибежит, пока я отсюда не смоюсь.

С этим пожеланием я подхватила юбку и, подсвечивая дорогу фонариком, заторопилась к уже известной мне лестнице.

Напряжённо вслушиваясь в звуки тёмного дома и замирая при каждом скрипе рассохшихся ступенек, я на цыпочках спустилась на первый этаж и очутилась в маленьком холле. Окно его было наглухо забито деревянным щитом, и не будь у меня фонарика, чей слабый луч разгонял кромешный мрак, я бы чувствовала себя ослепшей. А так с прежней скоростью пересекла холл и, оказавшись у двери, с силой дёрнула ручку.

Увы, как и следовало ожидать, дверь не поддалась. Но у меня были трофейные ключи, целых четыре, не считая того, который запирал мою тюрьму. И хотя они могли быть от чего угодно ещё, я принялась перебирать их, проверяя: вдруг какой-нибудь да подойдёт?

Первые два даже не влезли в замочную скважину. Третий влез, но категорически отказался поворачиваться. Четвёртый был от комнаты-тюрьмы, но я всё равно проверила: не подходит. Остался пятый, последняя надежда. Задержав дыхание, я вставила его в замочную скважину, повернула… И щелчок возвестил, что дверь открылась.

— Фу-у-х!

Тут из глубины холла послышался какой-то шум (или мне показалось, что послышался?), и я юркой мышкой выскочила на улицу. Тихо прикрыла дверь, скатилась с крыльца и со всех ног бросилась по пустынной улице прочь — не разбирая дороги, через туманную дымку, опустившуюся на Лондон этой ночью.