Глава 44

— Мисс Алина, мисс Алина! С вами всё хоро… Ох, мисс! Ваше лицо! Ваша одежда!

Лицо? Одежда? Ой, да было бы о чём переживать!

— Китти, камин в комнате мисс Алины растоплен? — прервал Мэлоун оханья и аханья горничной, встретившей нас, несмотря на поздний час.

— Да, сэр! — незамедлительно отрапортовала та.

— Тогда принеси мисс Алине горячей воды и, — инспектор окинул меня оценивающим взглядом, — кружку подогретого молока с мёдом и маслом. Да поживее.

— Слушаюсь, сэр!

Горничная убежала на кухню, а Мэлоун обратился ко мне:

— Позвольте вам помочь.

Меня освободили и от заёмного пальто, и от накидки, а затем, бережно поддерживая под руку, повели в мансарду.

— С-спасибо.

Я была ужасно и неуместно растрогана, отчего пробормотала это буквально себе под нос.

— Не за что, мисс Алина. — Мэлоун с идеальной обходительностью открыл передо мной дверь в комнату и раздражённо повысил голос: — Китти!

— Да, сэр! — послышалось снизу. — Бегу, сэр!

Инспектор неодобрительно качнул головой и, вновь посмотрев на меня, бережно сжал мою руку.

— Отдыхайте. Может, вызвать доктора Уильямсона?

Меня как ледяной водой окатило: ну конечно! Вызвать доктора, я же в положении! А навоображала себе…

— Спасибо, сэр. — Я мягко высвободила руку. — Думаю, обойдусь и без этого. Мне просто надо немного полежать.

— Само собой разумеется, — серьёзно подтвердил Мэлоун. — Причём отнюдь не немного. Назначаю вам выходные на три дня, а если понадобится, то и дольше. И очень рассчитываю, что вы проведёте их в постели.

— Большое спасибо, сэр. — По моим ощущениям, в отношении прислуги девятнадцатого века это был широчайший жест заботы. Но, с другой стороны, когда инспектор относился ко мне, как к прислуге? Особенно с учётом беременности… — Доброй ночи.

— И вам, мисс Алина.

На лестнице раздался шум — поднималась горничная. Потому, если Мэлоун и хотел что-то прибавить, обстоятельства ему не позволили. Мы разошлись.

Оказавшись в блаженном тепле и защищённости своей комнаты, я доковыляла до кровати и устало опустилась на её край. День и ночь получились совершенно безумные, и потому ни анализировать что бы то ни было, ни продумывать дальнейшие планы сил не осталось.

— Давайте я вам помогу, мисс Алина.

Я смазанно улыбнулась вошедшей Китти и доверила себя её умелым рукам. И хотя горничной страсть как хотелось меня расспросить, ей достало такта просто помочь мне раздеться и помыться. Затем я улеглась в постель, выпила кружку тёплого молока, и Китти пообещала, что сейчас принесёт грелку. Обещание своё она выполнила, однако я узнала об этом, лишь когда проснулась — в обед следующего дня.

Выплывать из сна было тепло и приятно. Немного саднило горло — всё-таки перемёрзла я порядком, но нигде не тянуло, а чувство «Выспалась!» наполняло каждую клеточку тела. И главное: не до конца проснувшийся разум не тревожился мыслями о прошлом или будущем, наслаждаясь благословенным «сейчас».

— Мисс Алина! Вы проснулись? Как вы себя чувствуете?

Разлепив глаза, я увидела обеспокоенную Китти и честно ответила:

— Всё прекрасно.

— Уф! — с облегчением выдохнула горничная. — Я очень рада! — И поделилась: — А то мистер Мэлоун уже дважды звонил, осведомлялся, как вы. А нам с Суини и ответить-то нечего.

Сердце сделало в груди дурацкий кульбит, и я поспешила сказать с самым равнодушным видом:

— Ну, теперь есть что. — И увела разговор: — Китти, будь добра, принеси воды, чтобы умыться.

— Уже, мисс Алина! — ответствовала горничная.

— Прекрасно. — Я надеялась, натянутость моей улыбки получилась незаметной. — Тогда, если нетрудно, принеси сюда завтрак. Не уверена, что у меня хватит сил спуститься.

— Конечно, — кивнула Китти. — Я мигом!

Она убежала, с заботливой аккуратностью прикрыв дверь. А я выцарапала себя из тёплого гнёздышка и потащила умываться и заниматься прочей утренней рутиной, неважно, что пришедшейся на полдень. Как шутили сто лет тому вперёд: «Когда встал, тогда и утро». А остальное уже придирки.

К тому времени, как Китти принесла поднос с тарелкой овсянки, сэндвичами, рассыпчатым печеньем и чаем, я успела не только привести себя в порядок, но и, по выражению Джен Эйр «проверить свои мысли и чувства». И в точности, как героиня Шарлотты Бронте, вернула и то и другое на путь рассудительности, в очередной раз напомнив: не стоило принимать врождённое благородство и профессиональную привычку помогать за нечто большее. Это чистейший самообман, который поддерживало сходство инспектора и Клима. Потому нечего было выдумывать и нечего обольщаться — всё-таки не двадцатилетняя Айрис. А волнение в крови при его виде… Гормоны, не больше. Дышим глубже, держим себя в руках, и всё вскоре пройдёт.

С этой полной благоразумия и глубочайшего разочарования мыслью я уселась за стол, собираясь завтракать, как за дверью снова раздался шум, и в комнату буквально вбежала Китти.

— Мисс Алина! — На щеках горничной пылали два алых пятна, подчёркивая её спешку и возбуждение. — Мистер Мэлоун вернулся домой и спрашивает… Спрашивает, можете ли вы принять его для короткого разговора!