Глава 61

Мэлоун замкнулся мгновенно — показалось даже, что я услышала стук двери, захлопнутой перед моим любопытным носом.

— Она умерла.

И хоть разбейся, большего от него было не услышать.

— Соболезную.

Я не ждала ответа на свою тихую и искреннюю фразу и потому почти не разочаровалась, спустя паузу услышав сухое:

— Если вы закончили, мисс Алина, предлагаю вам отправиться отдыхать.

— Да, сэр. — Я поднялась из-за стола, и Мэлоун тоже поспешил встать. — Спасибо за разговор. Доброй ночи.

Мэлоун проводил меня выхода из столовой, вежливо открыл дверь, но не успела я шагнуть через порог, как была остановлена отрывистым:

— Мисс Алина.

— Да?

Мы стояли близко друг к другу — гораздо ближе, чем допускали приличия века девятнадцатого или пресловутые «личные границы» века двадцать первого.

— Возможно… — Мэлоун запнулся. — Возможно, когда-нибудь я расскажу вам. Но не сегодня. Простите.

— Какое бы решение вы ни приняли, вы будете в своём праве, — серьёзно ответила я. — Ещё раз доброй ночи.

— Доброй, мисс Алина.

Я проскользнула мимо, слегка задев его подолом платья. Торопливо прошла по коридору до лестницы, взбежала по ступенькам до второго этажа и остановилась, сжимая перила.

Нет, ну бред же, бред. «Краснеть удушливой волной, слегка соприкоснувшись рукавами» — так бывает только в любовных романах, да и то хочется поморщиться: не верю. Так отчего сердце колотится в груди, отчего колени пытаются подкоситься?

«От быстрого подъёма и физической слабости, — твёрдо сказала я себе. — Не выдумывай, Арина. Ну какие романтические чувства? У тебя ни собственного имени, ни репутации, ни, прости господи, невинности, ни приданого… Точнее, приданое есть — ребёнок от другого. Даже сто лет тому вперёд любой мужчина трижды подумал бы, прежде чем связываться с тобой. А уж в викторианском Лондоне!.. Нет, не видать тебе в этой жизни "простого женского", как не видала ты его и в прошлой. Выдохни. Смирись. Быть просто матерью, без жены, тоже прекрасно — кому как не тебе знать?»

— Мисс Алина?

От неожиданности я едва не оступилась — хорошо, держалась за перила.

— С вами всё в порядке? — между тем продолжила встревоженная Китти, спускавшаяся из мансарды.

— Да. — Я постаралась изобразить улыбку. — Ты приносила воду для умывания?

Горничная кивнула и благородно предложила:

— Может, вам раздеться помочь? Вы ведь ложитесь уже?

— Да. Помоги, пожалуйста. — У меня и впрямь закончилась энергия, хотя после ужина должна была наоборот прибавиться.

Китти поднялась вместе со мной обратно, и благодаря её умелым рукам, я улеглась в постель спустя всего пять минут, а не пятнадцать (сколько обычно у меня занимала процедура переодевания в ночную рубашку). Напоследок горничная подкинула угля в камин, плотнее задёрнула шторы и, пожелав мне доброй ночи, вышла.

А я, повернувшись на бок и положив ладонь на живот, велела себе расслабляться и спать.

Больше никаких приключений, треволнений и тому подобного. Доктор прописал, а врачебные рекомендации надо соблюдать.

***

И я соблюдала как могла, благо жизнь в доме инспектора наконец-то устаканилась. Имея индульгенцию от доктора Уильямсона, я самым нахальным образом отдыхала после обеда, примерно раз в три дня устраивала себе тёплую ванну (днём, когда инспектор был на службе) да и в целом старалась не гонять ни себя, ни прислугу. Дом при этом грязью не зарастал, что подтверждало моё давнее умозаключение: Кадди нагружала всех работой по большей части ради работы. Ту же стирку, например, оказалось возможным передоверить «специально обученной» прачке, помогая жившей по соседству небогатой вдове зарабатывать на кусок хлеба. Для помощи в тяжёлой работе я обращалась к слугам-мужчинам из соседних домов, расплачиваясь за это «чеканной монетой» и меньшей усталостью для себя и Китти.

— Забавно, — усмехался Мэлоун, когда я приносила ему бухгалтерские документы на еженедельный аудит. — Количество расходных строк выросло, а сумма трат осталась примерно той же.

— Потому что это действительно траты, — спокойно отзывалась я, и инспектор, кивнув, ставил в гроссбухе размашистую подпись.

Я знала, что бывшая экономка недолго каталась сыром в масле на службе в особняке Тилни. Её сотрудничество с Глэкхемом и многолетнее воровство вылились в увольнение, суд, двухнедельное заключение в тюрьме и три месяца исправительных работ. Ну, и в «волчий билет» при попытке устроиться служанкой хотя бы куда-нибудь. Мне такое наказание виделось несколько чрезмерным: всё-таки именно Кадди натолкнула Мэлоуна на мысль, где меня держит Блейз. И то же заключение я бы заменила штрафом — как-никак экономка была в возрасте. Но когда эти мои соображения услышал констебль Уиздом (который, собственно, всё и рассказал), то лишь головой покачал.

— У вас доброе сердце, мисс Доу. Прекрасное качество для женщины, но совершенно не годящееся, чтобы выносить справедливые приговоры.

Спорить я не стала, и разговор перешёл на другие темы, благо в компании Китти и Суини подобное произошло с совершенной непринуждённостью.

Это тоже было моим нововведением: чувствуя себя немножко Эммой Вудхауз, я сквозь пальцы смотрела участившиеся визиты констебля. В первый раз Уиздом заглянул просто осведомиться о моём здоровье, мы мило побеседовали, и, провожая гостя, я вскользь заметила, что завтра Суини собирается печь к файф-о-клоку яблочный пирог. А Китти, исключительно случайно оказавшаяся в этот момент в холле, не преминула расписать, какие у кухарки получаются дивные пироги. При этом она смотрела на констебля с таким простодушием и так усиленно взмахивала ресницами, что бедняга не мог не заглотить наживку. И на следующий день на кухонном столе появился ещё один чайный прибор, а за столом — скованный, как на званом обеде, гость.

Впрочем, мы приложили все усилия, чтобы он смог почувствовать себя в своей тарелке, и полученное при прощании обещание заходить по возможности прозвучало вполне искренне.

Констебль заглянул и на следующий день, и через день, причём уже со стороны входа для прислуги. Счастливая Китти буквально порхала по дому, Суини наблюдала за происходящим с удовлетворением старшей родственницы, пристроившей младшую в хорошие руки, а я невольно получила информатора о многих делах инспектора Мэлоуна. Конечно, Уиздом не растрёпывал тайны следствия направо-налево, однако по случайно оборонённым фразам удавалось понять, чем занимается инспектор. Или, как в случае с Кадди, выяснить мелочи из прошлых его дел.

Но вот чего никак нельзя было ожидать, так это что в один прекрасный (или «прекрасный») день Китти прибежит в библиотеку, где я обмахивала пыль с книг, и прямо с порога выпалит:

— Мисс Алина, вы представляете?.. Нет, вы не представляете! Я только что узнала… Констебль только что сказал… Мисс Алина, инспектор Мэлоун женится!