Эпилог

Есть вещи, которые понимаешь только после того, как чуть не потеряешь всё. Например, что счастье — это не дворцы и титулы, не золото и драгоценности (хотя пиратские сокровища, надо признать, очень украшают жизнь), а возможность проснуться утром рядом с любимым человеком в собственной постели, услышать топот маленьких ножек по коридору и недовольное урчание обезьяны, которая требует завтрак. Прошёл год с тех пор, как мы вернулись в Россию на захваченном пиратском корабле. Год, который пролетел, как один прекрасный сон, полный таких событий, что хватило бы на десять обычных жизней. Сначала была встреча с императрицей Елизаветой Петровной — женщиной, которая умела внушать благоговейный трепет одним взглядом и которая выслушала рассказ Клима о пиратской работорговле с выражением лица человека, планирующего кому-то очень неприятную смерть. — Значит, наши пленные могли оказаться у названных здесь людей? — спросила императрица, нахмурившись над списками. — Так следует из записей, Ваше Величество, — ответил Клим сдержанно. — Подлинность печатей и имена посредников ещё нужно проверить. — Понятно, — императрица улыбнулась улыбкой хищницы, увидевшей особенно аппетитную добычу. — Будем разбираться. Основательно разбираться. Потом была награда: Клим получил орден и благодарность императрицы. Мне пожаловали драгоценную брошь, а после бесед с придворными лекарями разрешили помогать в госпитале. Ни одного официального звания героини мне не требовалось — только бы дали работать. На берегу разобрали и бумаги Скуратова. Слуги признались в подкупе, письмо оказалось подложным. Клим добился, чтобы имя Анастасии очистили, и признал Лизу дочерью перед роднёй и чиновниками. Это уже не могло вернуть прежней женщине её жизнь, но хотя бы отнимало у клеветы последнее слово. Пиратов передали суду, списки пленников — тем, кто мог искать пропавших. После разбора трофеев команде выплатили положенную награду; часть вещей вернули владельцам. Дом мы обустраивали на свои деньги, и я больше не вздрагивала, думая, кому прежде принадлежало чужое украшение. А ещё нам дали поместье. Большое, красивое, с парком, прудом и всеми удобствами, которые полагаются семье героев. И главное — с тёплым флигелем, где мы устроили жильё для Оскара. Оскар к русской зиме отнёсся с подозрением. Первый снег потрогал лапой, возмущённо стряхнул и потребовал обратно в тепло. Для коротких выходов Клим заказал ему курточку; большую часть дня наш мореплаватель проводил у печи. — Мам, — спросила Лиза вчера вечером, пока мы сидели у камина, а Оскар отнимал у неё тряпичную куклу, — а хорошо, что мы тогда попали на остров? — Почему ты так думаешь, солнышко? — Я посмотрела на неё с тревожной нежностью. — Мы там стали вместе, — сказала она, нахмурившись от старания объяснить. — Ты, я и папа. Он больше не уходил. — Хорошо, что мы нашли друг друга, — ответила я, притянув её к себе. — А кораблекрушения лучше пусть не повторяются. — И Оскара не потеряли! — Лиза радостно посмотрела на обезьяну. Да. Не потеряли. Оскар был с нами ещё на «Северном льве» и пережил все беды вместе с нами. В этот момент в гостиную вошёл Клим — красивый, счастливый, с младенцем на руках. Нашим сыном Андреем, который появился на свет три месяца назад и уже демонстрирует все признаки будущего морского волка: спит под шум дождя, любит качаться на руках и орёт, как боцман, когда ему что-то не нравится. Андрей. Наш маленький князь, который родился в любви. Я смотрела на него и до сих пор боялась поверить, что мне это дано. — Как наш адмирал? — спросила я, принимая сына. — Требует аудиенции с мамой, — засмеялся Клим. — И, кажется, планирует захватить твоё внимание на ближайшие часы. — А что папа делал в кабинете? — поинтересовалась Лиза. — Папа писал мемуары, — ответил Клим. — Рассказ о наших приключениях. Оскар оставил куклу и подошёл к нам. В лапах поблёскивало что-то круглое. — Что у тебя, Оскар? — спросила я. Обезьяна протянула мне золотую монету — одну из тех, что мы привезли с пиратского корабля. — Решил поздравить Андрея заранее, — засмеялся Клим. — Завтра ведь гости. Оскар, разумеется, просто вытащил монету из очередного тайника. Но семейную легенду я разрушать не стала. — Спасибо, Оскар, — сказала я торжественно. — Очень красивый подарок. Я убрала монету, пока она не оказалась у ребёнка во рту. Оскар довольно заверещал и вернулся к кукле. — А знаешь, о чём я думаю? — сказал Клим, обнимая меня и Лизу. — О чём? — Я повернулась к нему, улыбаясь. — О том, что год назад я чуть не потерял всё самое дорогое из-за собственной глупости и недоверия. — Лицо его стало серьёзным. — Но не потерял, — напомнила я. — Не потерял. Более того — нашёл больше, чем искал. — А что именно нашёл? — Я прижалась щекой к его плечу. — Настоящую семью. Настоящую любовь. И понимание того, что счастье не в титулах и богатстве, а в том, чтобы просыпаться каждое утро рядом с любимыми людьми. — Он погладил меня по волосам. — Папа, а мы больше не будем путешествовать? — спросила Лиза. — Будем, принцесса. Но теперь — по своему желанию. И с комфортом. И без пиратов. — А с Оскаром? — Лиза тревожно прижала ладошку к отцовской руке. — Конечно, с Оскаром. Куда мы без нашего главного штурмана? — Клим рассмеялся и кивнул ей. Маленький Андрей заворочался у меня на руках и открыл глаза — большие, пока ещё синие; по форме удивительно похожие на отцовские. Посмотрел на меня с выражением человека, который изучает новый мир и пока остаётся доволен увиденным. — Привет, мой маленький, — прошептала я ему. — Добро пожаловать в нашу сумасшедшую семью. — А что мы будем делать завтра? — спросила Лиза. — Завтра приедут Фомич, Григорий и Йосик, — ответил Клим с улыбкой. — Посидим все вместе, посмотрят на Андрея. — А Йосик большой стал? — Она оживилась, вспомнив друга. — Вырос, — ответил Клим с тёплой усмешкой. — Всё ещё учится. Очень хочет стать хорошим моряком. — А он помнит наш остров? — В голосе Лизы послышалась робкая надежда. — Конечно, помнит. Как мы все помним. — Я улыбнулась ей, чувствуя лёгкую грусть. Я посмотрела в окно на заснеженный парк, потом на Оскара, который устроился поближе к камину, и снова удивилась тому, куда повернула моя жизнь. Чуть больше года назад я была пенсионеркой, которая собиралась в круиз. Сегодня я — мать двоих детей, жена русского адмирала, владелица пиратских сокровищ и хозяйка одной совершенно несносной обезьяны. — Мам, — Лиза дёрнула меня за рукав, — а ты счастливая? — Очень счастливая, солнышко, — ответила я, прижимая её к себе. — И папа. Посмотри на него сама. Мы посмотрели на Оскара. Он укутался в край пледа и грыз яблоко с таким видом, словно лично заслужил и дом, и камин, и целый фруктовый сад. За окном начали падать снежинки — большие, пушистые, как в детской сказке. Андрей смотрел на них широко раскрытыми глазами, Лиза прижималась ко мне, Клим обнимал нас всех, а у камина Оскар деловито собирал яблочные огрызки. — А знаете что? — сказала я вдруг. — Что? — спросили хором Клим и Лиза. — Если бы чуть больше года назад мне сказали, что у меня снова будет такая жизнь, — произнесла я, чувствуя, как сжалось горло, — я бы не поверила. — А теперь? — Клим ласково сжал моё плечо. — А теперь боюсь разбудить Андрея, — ответила я со смешком. — Всё время хочется его целовать. — Мам, — сказала Лиза задумчиво, — а в сказках всегда есть конец? — В сказках — да. А в жизни — нет. В жизни одна история заканчивается, а другая начинается. — А наша история закончилась? — Лиза нахмурилась с явным сожалением. — Наша история про приключения — закончилась. А история про счастье — только начинается. — Я поцеловала её в висок. Андрей заснул у меня на руках, Лиза устроилась рядом с любимой куклой, Клим читал какую-то морскую карту (привычка), а у камина довольно сопел Оскар. И всё было хорошо. Лучше, чем хорошо — было идеально. Потому что иногда, очень редко, сказки всё-таки сбываются. Особенно если ты сама готова стать главной героиней своей сказки. И особенно если рядом есть обезьяна, которая считает себя главой семьи. P.S. Оскар до сих пор прячет запасы по всему дому. Последний тайник мы нашли в сапоге Клима. Там лежали три монеты и сушёная фига. Видимо, на случай нового кораблекрушения.