Глава 26

Есть моменты в жизни, которые стоят всех перенесённых страданий, всех слёз, всех бессонных ночей и всех седых волос, появившихся от нервотрёпки. Момент, когда ты видишь свою дочь после трёх дней разлуки, — это именно такой момент. Особенно когда эта дочь бежит к тебе по песку с криком «МАМА!» и размахивает руками, как маленький ангел, который научился летать, но пока освоил только махание крыльями. И особенно когда за ней несётся рыжая пушистая ракета в виде обезьяны, которая верещит от восторга и явно собирается устроить групповые объятия. — ЛИЗОЧКА! — заорала я, выпрыгивая из шлюпки прямо в воду и шлёпая по мелководью, как моржиха, которая очень торопится на свидание. — МАМА! ПАПА! — кричала моя девочка, и в этом крике было столько радости, что у меня сердце готово было выпрыгнуть из груди и станцевать джигу на песке. Клим прыгнул в воду следом за мной, и мы понеслись к берегу, как участники олимпиады по плаванию в одежде. Только вместо медалей нас ждали маленькие ручки и самые важные объятия в нашей жизни. — МОИ ДОРОГИЕ! — Лиза кинулась нам навстречу и повисла на шее сразу у двоих, как маленькая коала, которая решила обнять сразу два дерева. А следом прилетел Оскар — с воплем, который означал что-то вроде «НАКОНЕЦ-ТО ВЫ ВЕРНУЛИСЬ, А Я УЖЕ ДУМАЛ, ЧТО СТАЛ СИРОТОЙ!» — и вцепился мне в волосы всеми четырьмя лапами. — Оскар, милый, — засмеялась я сквозь слёзы счастья, — я по тебе тоже очень скучала! Обезьянка отлепилась от моей головы, перескочила на Клима, потом обратно ко мне, потом к Лизе — как пушистый пинг-понговый мячик, который не может выбрать, к кому прилипнуть сильнее. Наша семья воссоединилась. Все четверо. Включая хвостатого члена семьи. — Мам, а где вы были? — спросила Лиза, не выпуская нас из объятий. — Дядя Фомич сказал, что вы поехали к плохим дядькам в гости. — К плохим дядькам в гости, — повторила я, переглядываясь с Климом. — Можно и так сказать. Только мы их немножко перевоспитали. — А теперь они хорошие? — Лиза недоверчиво нахмурилась. — Теперь они очень тихие, — ответил Клим дипломатично. — И больше никого не будут обижать. Фомич, лекарь и оставшийся на острове матрос, собрались вокруг нас с лицами людей, которые увидели воскресших из мёртвых. — Адмирал! — Фомич сиял, как начищенный самовар. — А мы уж думали… — Ждали не зря, — усмехнулся Клим. — Только недооценили нашу изобретательность. — А что с пиратами? — поинтересовался один из матросов. — С пиратами всё в порядке, — ответил Клим. — Они теперь наши гости. Правда, не очень добровольные. — А корабль? — Матрос с надеждой кивнул на паруса. — Корабль теперь наш. Со всем содержимым. — Клим улыбнулся с усталым облегчением. — И что теперь будем делать? — спросил Фомич. — Теперь мы плывём домой, — сказал Клим торжественно. — В Россию. Все вместе. — УРА! — заорали матросы хором, и этот крик подхватили чайки, пролетавшие над островом. — Мам, — дёргала меня за рукав Лиза, — а Оскар тоже поедет? Я посмотрела на обезьянку, которая в этот момент важно сидела на плече у Клима и что-то объясняла ему на своём обезьяньем языке — видимо, рассказывала, как скучала и как вела хозяйство в наше отсутствие. — Конечно, поедет, солнышко. Оскар — член нашей семьи. — А на корабле ему понравится? — Лиза погладила обезьяну, всё ещё тревожась. — Думаю, да, — засмеялся Клим. — Особенно когда он увидит, сколько там верёвок, по которым можно лазать. Следующие два часа прошли в сборах. Наше островное хозяйство — немногочисленное, но дорогое сердцу — нужно было упаковать и перенести на корабль. — А наш домик? — грустно спросила Лиза, глядя на хижину, которая служила нам жилищем. — Домик останется здесь, — объяснила я. — Может быть, когда-нибудь сюда попадут другие путешественники, и он им пригодится. — А им будет не страшно? — Она оглянулась на своё укрытие с сожалением. — Не страшно. Потому что здесь добрые воспоминания живут. — Я обняла её за плечи. Оскар тем временем носился по лагерю, как инспектор, проверяющий, не забыли ли чего важного. Он заглянул в каждый угол, обнюхал каждый предмет и даже попытался утащить камень, который служил нам столом — видимо, решил, что это ценный антиквариат. — Оскар, оставь камень, — засмеялась я. — На корабле столы есть. Оскар недовольно цокнул языком, бросил камень и схватил свою деревянную миску. С ней он, по-видимому, расставаться не собирался. К вечеру всё было готово к отплытию. Мы сели в шлюпки — большой семьёй, которая возвращается с дачи в город. Только дача у нас была необитаемый остров, а город — пиратский корабль. — Папа, — сказала Лиза, когда мы отплыли от берега, — а остров будет скучать без нас? — Конечно, будет, — серьёзно ответил Клим. — Но мы тоже будем скучать по нему. Когда мы поднялись на борт «Морского дьявола», Лиза замерла, как статуэтка, изображающая детское изумление. — Ого! — выдохнула она. — Какой большой! — Это наш корабль, принцесса, — сказал Клим, поднимая её на руки. — Теперь мы на нём поплывём домой. — А где плохие дядьки? — Лиза прижалась ко мне, понизив голос. — Плохие дядьки сидят в подвале и думают о своих поступках. — Клим успокаивающе погладил её по голове. Оскар тем временем начал своё знакомство с кораблём. Он обнюхал палубу, попробовал на зуб перила, взобрался на мачту и оттуда громко прокомментировал увиденное. — Что он говорит? — спросила Лиза. — Говорит, что корабль ему нравится, — перевёл Клим. — И что он будет здесь главным по развлечениям. — Григорий, проверь, все ли на борту, — приказал Клим, с облегчением оглядев палубу. — После ремонта и пополнения запасов идём домой. В Кронштадт. — Есть, адмирал! — Боцман ответил с облегчением. «Морской дьявол» ещё несколько дней стоял в защищённой бухте. Люди закончили ремонт, запасли воду и еду, а я занималась ранеными. Лишь потом мы вышли в море, к долгой дороге вокруг Европы. Теперь на борту была и наша дочь. — Мам, — спросила Лиза, устраиваясь у меня на коленях и глядя на уходящий остров, — а в России красиво? — Очень красиво, солнышко. Там леса, реки, снег зимой… — Я улыбнулась, вдруг затосковав по этим лесам. — А там сейчас снег? — Лиза подняла на меня любопытные глаза. Она помнила зиму в Угринском имении, но после жаркого острова спрашивала о ней, будто о далёкой сказке. — Когда доплывём, может быть, уже выпадет, — ответила я с улыбкой. — Помнишь белые сугробы? — Как сахар! — оживилась она. — Только холодный, — согласилась я, поцеловав её в висок. — А можно его есть? — Она спросила с таким интересом, что я едва не рассмеялась. — Лучше не надо, — сказала я, подавив улыбку. — Будем лепить из него, когда вернёмся. Лиза довольно кивнула. Кажется, у неё уже появились планы на зиму. Оскар спустился с мачты и принялся изучать корабельное оборудование. Он открывал ящики, заглядывал в бочки, пробовал на зуб верёвки. В общем, проводил полную инвентаризацию нового жилища. — А что он ищет? — поинтересовалась Лиза. — Место для своих запасов, — предположила я. — Оскар всегда делает тайники с едой. Через полчаса Оскар уже спрятал несколько орехов за бочкой, а потом стащил у матроса сушёную фигу. Похоже, собственный провиант он считал надёжнее общего. — Оскар обустраивается, — засмеялся Клим. — Чувствует себя как дома. — А мне можно тоже посмотреть корабль? — попросила Лиза. — Конечно, можно. Только держись за руку. — Я протянула ей ладонь. Мы отправились изучать наше новое временное жилище. И надо сказать, «Морской дьявол» произвёл на Лизу неизгладимое впечатление. — Мам, а почему здесь так много верёвок? — спрашивала она, показывая на снасти. — Это чтобы управлять парусами. — Я с улыбкой проследила за её взглядом. — А пушки для чего? — Лиза остановилась, настороженно разглядывая орудие. — Чтобы защищать корабль, — ответила я, помрачнев. — Очень надеюсь, что нам больше не придётся стрелять. — А это зачем? — Лиза с опаской указала на свёрнутый пиратский флаг среди отложенных вещей. Флаг сняли сразу после боя. Но нарисованный череп всё ещё выглядывал из складок. — Им пугали людей, — ответила я, осторожно отворачивая ткань. — Мы его больше поднимать не будем. — А мы страшные? — Она с сомнением посмотрела на меня. — Мы добрые. Просто иногда притворяемся страшными. — Я погладила её по щеке. На переходе мы собрались ужинать в капитанской каюте. Золото уже убрали в опечатанные сундуки, на столе стояли миски, хлеб и вода. Мне эта простота нравилась куда больше вчерашнего блеска. Лиза ела, болтая ногами под столом. Я всё ещё проверяла взглядом, здесь ли она. — Папа, — спросила Лиза, глядя на его печатку, возвращённую после боя, — а это золотое? — Золотое, — ответил он с улыбкой, поворачивая кольцо на пальце. — А у нас теперь много денег? — спросила она с любопытством. — Нам хватит на дом, — ответил Клим, тепло посмотрев на меня. — И на твою новую куклу. — А Оскару тоже что-нибудь купим? — Лиза с надеждой посмотрела на отца. Оскар, услышав своё имя, гордо выпрямился и показал всем золотую серьгу, которую где-то стащил. — Оскару купим самые лучшие фрукты в мире, — пообещал Клим. — А потом мы будем жить долго и счастливо? — спросила Лиза. — Долго и счастливо, — подтвердила я, целуя её в макушку. За бортом шумело море, ветер наполнял паруса, и корабль нёс нас домой — к новой жизни, к новому счастью, к новым приключениям. А Оскар сидел на подоконнике, важно грыз украденное печенье и смотрел на звёзды. Видимо, тоже думал о будущем. О том, как здорово быть богатой обезьяной на пути к новой жизни.