Глава 25

Знаете, что самое приятное в победе над пиратами? Не то, что ты остался жив (хотя это тоже неплохо). Не то, что отомстил за унижения (хотя сладость мести не стоит недооценивать). А то, что теперь ты можешь рыться в их вещах с абсолютно чистой совестью и называть это не грабежом, а «реквизицией военных трофеев». Я стояла на палубе захваченного «Морского дьявола» и наблюдала, как муж снова собирает команду. Перед этим мы с матросами помогли раненым, а я перевязала руку Клима. Считать добычу раньше живых он никому не позволил. — Григорий, — командовал Клим, указывая на связанных пиратов, которые сидели у грот-мачты с видом учеников, получивших двойку за поведение, — отведи этих джентльменов в трюм. Пусть подумают о превратностях судьбы. — А кормить их будем? — спросил боцман с неприязнью, оглядев пленных. — Будем. Из общих припасов, — ответил Клим устало. — Они пойдут под суд. Не дадим им умереть здесь. Я коротко кивнула. Теперь, когда сабли были опущены, за этих людей тоже отвечали мы. — А капитана куда? — Григорий держал за шиворот бывшего хозяина корабля, который выглядел так, словно его переехал не просто паровой каток, а целый паровозный состав. — Капитана — в отдельную каюту, — решил Клим. — Под охраной. Мне с ним ещё поговорить нужно. О многом поговорить. — Ты… ты не посмеешь, — прохрипел он. — Я же сдался! — Сдался? — Клим наклонился к нему с улыбкой, от которой стало холодно даже мне. — А когда ты собирался продать мою жену в турецкий гарем, ты думал о том, что она тоже может сдаться? — Это… это был бизнес, — попытался оправдаться капитан. — Ничего личного… — Ничего личного? — переспросил Клим, и в голосе его появились нотки, от которых любой умный человек предпочёл бы заткнуться и больше не высовываться. — А когда ты хотел продать трёхлетнюю девочку в рабство — это тоже был просто бизнес? — Уведите его, — сказала я холодно. — Пока я не передумала насчёт гуманного обращения с пленными. Григорий поволок капитана в отдельную каюту, а тот больше не пытался оправдываться. Видимо, понял, что попал в руки людей, у которых очень специфические представления о справедливости. — Йосик! — позвал Клим мальчишку, который стоял у штурвала рядом с опытным матросом с видом человека, впервые севшего за руль автомобиля. — Как дела с управлением? — Нормально! — радостно отрапортовал юнга. — Только он немного не слушается. — Это потому что ты с ним ещё не познакомился, — усмехнулся Клим. — Каждый корабль имеет характер. Нужно время, чтобы найти общий язык. — А теперь, — обратился Клим ко всей команде, — приступаем к самой интересной части нашего предприятия. Будем знакомиться с тем, что наши бывшие хозяева прятали от посторонних глаз. И мы отправились на экскурсию по пиратскому кораблю. Только вместо гида у нас был Клим, а вместо туристических достопримечательностей — тайники с награбленным добром. Первым делом мы заглянули в капитанскую каюту. И сразу поняли, что наш бывший «хозяин» был не просто пиратом, а пиратом с хорошим вкусом и ещё лучшими связями. — Господи Боже мой, — выдохнула я, глядя на роскошь, которая окружала нас. Каюта выглядела как музей украденных сокровищ. Персидские ковры на полу, венецианские зеркала на стенах, китайские вазы на столе. А в углу стоял сундук, который больше походил на небольшой сейф. — Григорий, — сказал Клим, — принеси лом. Посмотрим, что наш друг хранил на чёрный день. Сундук вскрыли без особых церемоний. И то, что мы увидели внутри, заставило всех присвистнуть от восхищения. Золото. Много золота. Очень много золота. Монеты, слитки, украшения, драгоценные камни — всё это лежало в сундуке, как содержимое пиратской мечты. — Мать честная, — пробормотал один из матросов, — да тут целое состояние! — Не целое, — поправил его Клим, перебирая монеты. — Тут несколько состояний. Испанские реалы, французские монеты, турецкие акче, венецианские дукаты… Этот тип грабил всех подряд, без разбора. — А сколько это всё стоит? — поинтересовался Йосик, глядя на сокровища глазами ребёнка в кондитерской. — Много, — ответил Клим, задумчиво переворачивая монету. — Но сначала всё опишем. Здесь может быть имущество людей, которых ещё удастся найти. Значит, не так просто. Я посмотрела на украшения и впервые подумала о тех, кто носил их до встречи с пиратами. В каюте старпома мы нашли мешки с серебром и жемчугом. В каюте боцмана — шкатулки с драгоценными камнями. А в специальном тайнике под полом трюма обнаружили то, что заставило даже Клима потерять дар речи. — Это же… — начал он и замолчал. — Что это? — спросила я, глядя на странные свитки, которые лежали в водонепроницаемом ящике. — Карты, — прошептал Клим. — Морские карты. Очень старые и очень подробные. — И что в них особенного? — Я с любопытством наклонилась над свитком. — Они показывают места, которые не отмечены ни на одной официальной карте. Тайные бухты, скрытые острова, безопасные гавани… — Клим разворачивал один свиток за другим. — Это же настоящая энциклопедия пиратских секретов! — А это что? — Григорий указал на толстую книгу в кожаном переплёте. Клим открыл её и начал читать. Чем дальше он читал, тем шире становились его глаза. — Это журнал капитана, — сказал он наконец. — Он записывал все свои операции. Когда, где, что грабил. И главное — с кем делил добычу. — И с кем же он делился? — спросила я. — С турецкими пашами, французскими губернаторами, испанскими чиновниками… — Клим листал страницы. — Половина Средиземноморья была с ним в сговоре. — Значит, у нас есть не только сокровища, но и компромат на половину европейских чиновников? — уточнила я. — Именно, — кивнул Клим. — Этот журнал стоит не меньше всего остального золота. В тайнике под настилом трюма, в секретном отделении, которое можно было найти только случайно или зная точно, где искать, лежали документы. Много документов. И не простых. — Что это? — спросил Григорий, глядя на свитки с печатями. Клим развернул один из них, прочитал и побледнел. — Разрешения на продажу пленников и расписки покупателей, — сказал он, мрачнея. — Печати чиновников в портах. Их нужно проверить. Бумаги, в которых человеческую жизнь учитывали наравне с грузом. — И что это значит? — спросила я. — У него были покровители на берегу, — ответил Клим. — Пока не знаем, кто действовал сам, а кто по чужому приказу. Но имена здесь есть. Значит, за этим кораблём стояли люди, которых мы даже не видели. — А вот это что? — Йосик указал на другой свиток. — Список проданных людей, — ответил Клим, и лицо его напряглось. — За несколько лет. Здесь имена, возраст, куда увезли… — Имен сотни, — сказал Клим, переворачивая слипшиеся листы. — Тут ещё вложенные списки. Нужно разобрать всё. И тут он резко замолчал. — Что? — спросила я. — Что ты увидел? — Я встревожилась, заметив перемену в его лице. — Здесь есть имена русских, — сказал он тихо. — Много русских. И не только простых людей. — Кто именно? — Я задержала дыхание. — Дворяне. Офицеры. Даже… даже князья. — Он медленно провёл пальцем по строкам. — Климент, — сказала я осторожно, — ты понимаешь, что это значит? — Понимаю, — кивнул он. — Это значит, что мы наткнулись на международную операцию по торговле людьми. И у нас есть все доказательства. — И что мы с этим будем делать? — Я с тревогой посмотрела на него. Клим сложил документы обратно в ящик и посмотрел на меня с выражением человека, который принял важное решение. — Повезём бумаги в Россию, — сказал он, сжимая край ящика. — Передадим в Адмиралтейство. Елизавета Петровна должна узнать, что происходит с её подданными. — А потом? — Мне захотелось услышать что-нибудь о нас. — А потом мы будем жить спокойно. На собственные деньги, в собственном доме, со своей семьёй. — Он впервые за этот разговор улыбнулся. — Григорий, готовь шлюпки, — распорядился Клим. — Сначала заберём всех с острова. Потом ремонт и запасы для дальней дороги. Домой пойдём через Гибралтар, в Кронштадт. — Есть, адмирал! А что делать с пленными? — Григорий помрачнел, оглянувшись на дверь. — Довезём до России. Пусть российский суд решает их судьбу. — Клим ответил устало, но твёрдо. — А сокровища? — Матрос нерешительно посмотрел на сундуки. — Опишем и опечатаем, — ответил Клим твёрдо. — Что причитается команде за взятое судно, решат на берегу. Делить сейчас не позволю. Я вздохнула. Богатство оказалось гораздо менее простым делом, чем в историях про пиратский клад. Я стояла на палубе захваченного пиратского корабля, который теперь был нашим, и смотрела, как команда готовится к отплытию. Йосик бегал по палубе с видом котёнка, которому дали играть с клубком ниток. Один из матросов проверял снасти с выражением человека, который наконец-то получил работу по душе. Григорий руководил погрузкой сокровищ в трюм. — О чём думаешь? — спросил Клим, подходя ко мне. — О том, как быстро меняется жизнь, — ответила я. — Три дня назад мы были пленниками. А теперь… — А теперь мы свободны и можем вернуться домой, — закончил он. Свободны. Этого слова мне пока хватало. — А знаешь, что самое главное? — сказала я. — Что? — Он улыбнулся, обнимая меня за плечи. — Мы скоро увидим Лизу. Заберём её с острова и поплывём все вместе. — От одной этой мысли у меня защипало глаза. Клим обнял меня, и я почувствовала, как всё напряжение последних дней уходит из тела. — Да, — сказал он. — Самое главное — это семья.