Глава 24

Есть вещи, которые выглядят красиво только в книгах и кино. Например, морские сражения. В романах это всегда благородные капитаны с развевающимися волосами, элегантно размахивающие саблями под звуки героической музыки. В реальности это грязная, кровавая, оглушительная бойня, где пахнет порохом, потом и страхом, а единственная музыка — это крики раненых и треск ломающихся костей. К семи утра ветер заметно усилился. К восьми «Морского дьявола» уже тяжело качало. Клим не отходил от борта, следил за снастями и почти не отвечал мне. — МАТЬ ТВОЮ ЧЕРЕЗ КОЗУ! — заорал вахтенный матрос, когда грот-мачта издала звук, очень похожий на стон умирающего кита. — ЧТО ЭТО БЫЛО? — Это было предупреждение, — пробормотал Клим мне на ухо, наблюдая за паникой на палубе с видом режиссёра, которому особенно удался спектакль. — Сейчас будет ещё интереснее. Одна из снастей лопнула с резким треском. Полотнище паруса захлопало, наверху заскрежетало дерево. Люди бросились к канатам. Клим перестал улыбаться: теперь ему предстояло удержать последствия собственного решения. — КАПИТАН! — завопил одноглазый старпом, тот самый, который вчера рассказывал Климу все секреты корабля. — У НАС ПРОБЛЕМЫ! Капитан выскочил из каюты в одних подштанниках, с саблей в руке и выражением лица человека, которого разбудили посреди самого интересного сна. — ЧТО ЗА ЧЁРТ? — заорал он, оглядывая беспорядок на палубе. — Шторм, капитан! — доложил старпом. — И мачта даёт трещину! — КАКАЯ ЕЩЁ БЛЯДСКАЯ ТРЕЩИНА? — капитан подбежал к грот-мачте и увидел то, что Клим так старательно устроил ночью. — ВОТ ТВОЮ МАТЬ! Треск становился всё громче, ветер всё сильнее, а волны всё выше. «Морской дьявол» превращался из гордого пиратского судна в подобие плавучего сарая, который собирается рассыпаться от малейшего толчка. — Капитан, — вдруг подал голос Клим, подходя к руководству пиратской шайки с видом консультанта, готового предложить свои услуги, — может быть, стоит что-то предпринять? — А ТЫ МОЛЧИ! — рявкнул капитан. — НЕ ХВАТАЛО ЕЩЁ, ЧТОБЫ ПЛЕННИКИ СОВЕТЫ ДАВАЛИ! — Хорошо, — покладисто согласился Клим. — Тогда просто наблюдаю, как ваш корабль превращается в дрова. Над палубой снова раздался скрип. Клим рванулся к канату и помог людям удержать парус, пока помощник капитана отдавал приказы. — МАТЬ ЧЕСТНАЯ! — взвыл старпом. — ОНА СЕЙЧАС УПАДЁТ! — А если упадёт? — поинтересовался один из матросов. — Потеряем снасти и останемся без хода, — отрезал Клим, зло взглянув на него. — Хватай конец! Теперь он работал рядом с пиратами. Чтобы спастись, нам сначала нужно было не погибнуть вместе с ними. Капитан посмотрел на мачту, потом на Клима, потом снова на мачту. В его глазах шла борьба между гордостью («Русского адмирала слушать? Да ни за что!») и инстинктом самосохранения («А может, всё-таки послушать, пока не утонули?»). — Ладно, адмирал, — процедил он сквозь зубы, — что предлагаешь? — Нужно укрепить мачту, — деловито ответил Клим. — Дополнительными стропами. И заменить порванные снасти. У вас есть запасные канаты? — Есть. — Капитан ответил сквозь зубы. — А люди, которые умеют работать с такелажем в шторм? — Клим жёстко посмотрел на него. Люди на палубе работали из последних сил. После высадки на остров несколько пиратов были ранены; остальные едва успевали управляться с парусами и водой, захлёстывавшей борт. — Людей мало, — признал он неохотно. — На острове тринадцать моих людей смогут помочь, — сказал Клим, тяжело переводя дыхание. — Укрепим снасти настолько, чтобы дойти до бухты. Там закончим ремонт. Вот зачем он добивался возвращения. Без команды захватить корабль было невозможно. — И что ты предлагаешь? — подозрительно спросил капитан. — Возвращаемся за моими людьми. Они помогут починить корабль, и мы все будем живы и счастливы. — Он говорил спокойно, но я видела, как побелели его пальцы. — А потом что? Твои матросы устроят нам бунт? — Капитан отступил на шаг, подозрительно прищурившись. — Держи меня под пистолетом, пока работают, — ответил Клим, глядя ему в глаза. — Им нужен живой адмирал, тебе — целый корабль. Капитан посмотрел на измотанных людей и скривился. Клим уже показал, как закрепить повреждённый участок на время; дальше нужен был берег и работа без этой качки. — Хорошо! — рявкнул он наконец. — Возвращаемся за твоими людьми! Но если хоть один из них пикнет не так… С временными креплениями и убранными лишними парусами мы добрались до знакомой бухты за два часа. Всё это время Клим оставался у снастей. Только когда скалы прикрыли нас от ветра, я заметила, как сильно дрожат у него руки. Когда остров показался на горизонте, я почувствовала, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Скоро увижу Лизу. Скоро обниму свою девочку. — Анастасия, как только закончим ремонт, держись ближе к каюте, — тихо предупредил Клим. Взгляд у него был напряжённый. — Дальше будем действовать быстро. За людьми отправили две шлюпки. Через час на борт поднялись Григорий и двенадцать матросов; Йосик проскользнул следом как помощник. Фомич, лекарь и ещё один моряк остались с Лизой и пленённым пособником Скуратова. Григорий коротко посмотрел на Клима. Переданное перед пленением предупреждение не забыл. Но первым делом им всё равно предстояло укрепить корабль — иначе свобода продлилась бы недолго. — Ну что, ребята, — сказал капитан пиратов, когда наша команда поднялась на борт, — поможете нам корабль починить? — Поможем, — мрачно ответил Григорий. — Обязательно поможем. — Григорий, распределяй людей, — сказал Клим напряжённо. — Сначала повреждённые снасти. Йосик, носи, что попросят, и на мачту не лезь. Работа заняла несколько часов. Постепенно люди освоились на палубе; у них появились инструменты, а охрана устала следить за каждым движением. Григорий с матросами занимался ремонтом. Клим несколько раз прошёл между ними, будто проверяя работу. Теперь люди знали, чего ждать; пираты, уставшие от качки и возни со снастями, уже следили за ними вполглаза. Клим подошёл ко мне и сжал руку. — Когда крикну «домой», — прошептал Клим, сжимая мою руку, — запирайся в пустой каюте рядом с капитанской. Жди, пока позову. — Я поняла, — ответила я, стараясь не выдать дрожь. Я увидела, как Григорий повернулся к ближайшему пирату, а затем услышала крик Клима: «Домой!» Григорий ударил охранника и оттолкнул второго. Я отступила в соседнюю пустую каюту и задвинула засов. Через приоткрытую ставню видела только часть палубы; остальное потом рассказали выжившие. — ИЗМЕНА! — заорал один из пиратов, заметив драку. — ПЛЕННЫЕ БУНТУЮТ! — НЕ ИЗМЕНА! — заорал в ответ Клим, выхватывая саблю у ближайшего пирата и одним движением отправляя его владельца в нокаут. — СПРАВЕДЛИВОСТЬ! Наши матросы дрались, как дикие звери, вырвавшиеся из клеток. Каждый из них помнил, как пираты собирались продать в рабство их товарищей, их адмирала, его жену и дочь. И эта память превращала их в машины для убийства. Григорий с людьми прорвался к оружию. Йосик пригнулся за бочками и передавал нашим инструменты, пока бой не оттеснил его к надстройке. Каждое движение на палубе казалось последним. Я стояла у ставни, стискивая чистые тряпки. Хотелось оказаться рядом с Климом, но я знала: сейчас только помешаю. Скорее бы всё кончилось. Скорее бы можно было помогать. — БЕРИТЕ ОРУЖИЕ! — заорал Клим, сражаясь с тремя пиратами одновременно. — БЕРИТЕ ИХ САБЛИ! Наши люди хватали оружие у упавших врагов и продолжали резню. Палуба превращалась в скользкую от крови арену, где решался вопрос — кто кого. — БРОСАЙ ОРУЖИЕ! — заорал капитан своим, когда Григорий прижал его к борту. Голос сорвался. — ХВАТИТ! Только бы услышали. Только бы остановились. Битва длилась минут двадцать, но мне казалось, что прошла целая вечность. Крики, звон металла, запах крови и пороха — всё смешалось в один кошмарный вихрь насилия. А потом внезапно стало тихо. Я отодвинула засов и вышла. По палубе лежали раненые и убитые. Григорий уже собирал наших, кто ещё мог держаться на ногах; я опустилась рядом с ближайшим стонущим человеком. — Анастасия! — позвал Клим, с облегчением увидев меня в дверях. По его руке текла кровь. — Помоги раненым! — Связать тех, кто сдался. Раненым помочь, — приказал Клим, глядя на неподвижные тела. — И пересчитать наших. Капитан пиратов смотрел на него с таким выражением, словно увидел воскресшего мертвеца. — Ты… ты всё это спланировал! — прохрипел он. — Я же русский адмирал, — ответил Клим с улыбкой. — Мы умеем планировать. А я смотрела на своего мужа — окровавленного, уставшего, но победившего — и думала: Вот он какой. Мой Клим. Не просто красивый мужчина, не просто добрый отец.