Глава 23

Пиратам стоило крепче стеречь русского адмирала, которого они оторвали от дочери. Я видела, как он смотрит на берег, и понимала: ни выкуп, ни обещания капитана не заставят его смириться. Я наблюдала за своим мужем уже третий день нашего «круиза» на пиратском судне, и должна сказать — Клим превратился во что-то среднее между Макиавелли и разъярённой акулой. Только опаснее и с лучшими манерами. Далеко от острова мы не ушли. Пираты крейсировали у соседней бухты: ждали второе судно, которому собирались передать часть добычи. Берег то исчезал в дымке, то снова проступал. Эта близость мучила сильнее расстояния. Нас выпускали на палубу под надзором; за помощь их раненым мне позволили брать воду и перевязочный материал, а Клима поначалу считали слишком ценным, чтобы держать в душном трюме. — Анастасия, — тихо позвал он меня к бортику, где мы могли поговорить относительно приватно, — слушай внимательно. Сегодня ночью начинаем. — Начинаем что? — прошептала я, хотя по блеску в его глазах уже догадывалась. — Будем добиваться возвращения к острову, — ответил он, настороженно оглянувшись на охранника. — Иначе до Алжира нам не выбраться. — И что конкретно мы будем делать? — Я наклонилась ближе, тревожно следя за охранником. — У них повреждены снасти. Капитан экономит на ремонте, — сказал он тихо. — Если станет ясно, что без помощи не обойтись, я потребую привезти наших людей. — А зачем тебе твои люди? — Я растерянно посмотрела на него. Клим посмотрел на меня с выражением учителя, объясняющего очевидное особо одарённому ученику: — Тринадцать матросов, — ответил Клим, сжав моё запястье. — Фомич и ещё один останутся с Лизой. На их стороне численность и оружие. На нашей будет внезапность — если сумеем её сохранить. Тринадцать матросов. Я представила их против этих вооружённых людей, и во рту пересохло. — А я что буду делать? — спросила я. — Размахивать платочком и кричать «Ура, Клим!»? — Ты будешь делать то, что умеешь лучше всего, — сказал он серьёзно. — Спасать жизни. Потому что завтра многим людям понадобится врач. И не только нашим. — Хорошо, — согласилась я. — А как именно ты собираешься ломать корабль? Клим оглянулся, убедился, что нас никто не слушает, и наклонился ближе: — Я нашёл слабое место в креплениях, — ответил он, понизив голос ещё сильнее. — Но корпус трогать не стану. Нам нужен корабль, который можно починить. — И ты уверен, что повреждение не станет катастрофой? — спросила я, уже сердясь от страха. — Уверенным здесь быть нельзя, — признал Клим. — Я постараюсь удержать судно. Но ждать, пока нас продадут порознь, не могу. Ветер менялся. Клим следил за облаками и время от времени поднимал глаза к верхушкам мачт. В его молчании было больше тревоги, чем в словах. — А если ты ошибёшься с прогнозом погоды? — Я не могла избавиться от сомнения. — Тогда будем искать другой случай, — ответил он хмуро. — Торопиться вслепую нельзя. — Клим, — сказала я задумчиво, — а ты случайно не забыл, что мы тоже на этом корабле находимся? — Не забыл, — сказал он с болью. — Поэтому я и считаю каждый шаг. И всё равно рискую тобой вместе с собой. В этот момент к нам подошёл сам капитан — тот самый красавец с лицом, которое природа явно лепила в плохом настроении и с похмелья. — Ну что, адмирал, — оскалился он, — как тебе наше гостеприимство? — Выше всяких похвал, — ответил Клим с вежливостью дипломата на приёме у людоеда. — Особенно питание. Червивые сухари — это настоящий деликатес. — Не нравится — можешь не есть, — хмыкнул капитан. — Всё равно долго протянешь. В Алжире тебя быстро с рук сбудем. — А за какую цену, интересно? — поинтересовался Клим с видом человека, изучающего прайс-лист в дорогом магазине. — За хорошую, — капитан облизнулся, как голодный волк при виде стада овец. — Русские адмиралы нынче в моде. А красивые жёны русских адмиралов — тем более. — Понятно, — кивнул Клим. — А скажите, капитан, а ваш корабль в хорошем состоянии? Не боитесь, что по дороге что-нибудь сломается? — Да ты что! — гордо выпятил грудь пират. — «Морской дьявол» — лучший корабль во всём Средиземноморье! Ему любые штормы нипочём! — Впечатляет, — согласился Клим. — Значит, можно не беспокоиться о безопасности плавания. — Можешь спать спокойно, адмирал. Мы тебя в целости доставим до места назначения. — Капитан усмехнулся, наслаждаясь властью над нами. Капитан ушёл, довольный собой, как павлин, который только что узнал, что он самый красивый в округе. А Клим проводил его взглядом с выражением хирурга, планирующего особенно сложную операцию. — Самоуверенный тип, — заметил он. — Это хорошо или плохо для наших планов? — Я смотрела на него с тревогой. — Хорошо. Самоуверенные враги — самые предсказуемые враги. Они никогда не ждут подвоха. К вечеру Клим начал первую фазу своего дьявольского плана. Он делал вид, что изучает устройство корабля из праздного любопытства — гуляет по палубе, осматривает снасти, задаёт матросам вопросы о том, как всё работает. Мой муж изображает скучающего офицера, который придирается к чужому хозяйству. Если бы я не знала, что он готовит, решила бы, что у него крыша поехала от морского воздуха. — Анастасия, — тихо сказал он мне, когда мы остались одни у борта, — видишь вон того матроса с повязкой на глазу? — Вижу. И что? — Я ответила шёпотом, не желая привлекать внимание. — Он старпом на этом корабле. Знает все слабые места судна. Если бы можно было с ним поговорить… — Клим нахмурился, провожая его взглядом. — Зачем тебе с ним говорить? Ты же и сам всё про корабли знаешь. — Я недоверчиво покосилась на него. — Он знает, что чинили, а что только прикрыли от капитана, — ответил Клим, недовольно глянув на снасти. — Мне нужно услышать именно это. Под чужим надзором даже обычный разговор приходилось просчитывать заранее. — И как ты собираешься с ним разговаривать? Подойти и сказать: «Привет, а не расскажешь, как лучше взорвать ваш корабль?» — От тревоги шутка прозвучала зло. — Нет, — усмехнулся Клим. — Я воспользуюсь более тонким подходом. Клим подошёл к одноглазому помощнику. Я передала мужу кружку рома из той порции, которую нам выдали к ужину. Он поставил её рядом с пиратом и кивнул на снасти. — Тебя капитан опять за ремонт ругал? — спросил он негромко, с сочувственной усмешкой. — Я слышал. Держи, мне сейчас не хочется. Пират недоверчиво покосился на него. Но обида на капитана, похоже, уже искала слушателя. Одноглазый взял кружку. Отхлебнул и выругался в сторону капитанской каюты. — Он денег жалеет, а отвечаю я, — сказал он с досадой. — Значит, повреждение старое? — уточнил Клим, не скрывая интереса. Через полчаса помощник уже показывал мужу плохо починенные крепления. Клим слушал, изредка задавал короткие вопросы. С виду — два моряка ругали судовладельца. Мне от этого разговора становилось всё тревожнее. — И вот тут, — пират тыкал пальцем в направлении грот-мачты, — у нас проблемное место. Брус треснул ещё в прошлом году, но капитан чинить не велел. Говорит, и так выдержит. — Опасно, — сочувственно покачал головой Клим. — А если шторм? — А если шторм — хана нам, — беззаботно хмыкнул одноглазый. — Но мы с тех пор плаваем, и ничего. С тех пор плаваем — и ничего. Сколько раз я слышала похожее перед бедой. К полуночи помощник ушёл на свою вахту. Клим задержался у борта, разглядывая тёмную воду. Теперь он знал достаточно, чтобы решиться. — Ну что, милая жена, — тихо сказал мне Клим, — готова к небольшому приключению? — К какому приключению? — спросила я, хотя уже догадывалась, что ничего хорошего меня не ждёт. — Пойдём портить пиратам настроение. — Он сказал это без улыбки, и я почувствовала, как холодеют ладони. Этой ночью нам удалось воспользоваться суматохой при смене вахты. Я отвлекала часового просьбами о воде для раненого, а Клим ненадолго исчез у снастей. Вернулся бледный, с разбитыми костяшками. Подробностей я не спрашивала: по его лицу было видно, насколько близко он подошёл к провалу. — Всё? — спросила я едва слышно, когда он сел рядом. — Всё, что мог, — ответил он, пряча окровавленную руку. — А если мы утонем? — Я схватила его за рукав. — Я не допущу этого, пока смогу что-нибудь сделать, — сказал он глухо. — Другого обещания у меня нет. Я кивнула. Мне хотелось потребовать уверенности, но он хотя бы перестал предлагать её там, где её не было. К четырём утра Клим закончил обдумывать, как удержать повреждённые снасти до возвращения в бухту. — Готово, — сказал он. — Теперь ждём. — Чего ждём? — Я вгляделась в его усталое лицо. — Рассвета. И ветра. И того момента, когда нашим новым друзьям захочется очень быстро найти хорошего мастера по ремонту кораблей. — Клим смотрел на темнеющие снасти с тревожной сосредоточенностью. А на горизонте уже показывались первые признаки рассвета. И ветер действительно усиливался. Клим оказался прав — шторм приближался. И вместе с ним — наш шанс на свободу.