Глава 3. Мы познакомились дважды

Два месяца пролетели быстро. Словно один безумно длинный и тяжелый день, полный пустых событий и лживых улыбок. Каждый день я просыпалась с диким желанием вычеркнуть из памяти те часы, пошатнувшие что-то внутри меня и изменившие до неузнаваемости. Но затея была глупая. За каждым углом чудился Шакалов, словно выжидавший момента, когда я стану наиболее уязвимой. По ночам снились не розовые пони, а жуткий торг телом в доме Кирилла.

Снова, снова, снова и снова…

Была надежда на сентябрь. Влад все активнее намекал на то, чтобы нам наконец-то съехаться, Инга твердила о нескончаемых вечеринках, а в вузе намечался крупный праздник. Но мне было плевать. Боль в груди не проходила, но мне удалось абстрагироваться. Только вот была одна загвоздка — чувств не осталось совсем. Любви, сострадания, желания что-то делать и куда-то двигаться.

На третий день учебы я просто свалилась в обморок на паре, и меня оправили домой, сказав не возвращаться без полного медицинского осмотра. Увы, но три дня я не вспоминала даже о еде.

— Ты выглядишь так, словно серьезно больна, — шепнула мне на ухо куратор, а затем, внимательно осмотрев с ног до головы, придирчиво пробормотала: — Кожа слишком бледная, синяки под глазами. О мешках, в которых можно воду возить, я вообще молчу! Но то, что ты совсем не разговариваешь, пугает меня больше всего, Кристина. Где твоя пресловутая неуемная энергия и горящие фиолетовые глазки?

— Какая вам разница? — прошептала я, желая поскорее закончить этот бессмысленный разговор. После обморока снова клонило в сон, а еще мне нужно было встретиться с Владом после института. Дикого желания видеть кого-то и разговаривать не было, но я дала себе честное обещания — не оставлять свободного времени на самобичевание.

— Мне? Никакая! — старушка оскорбленно ахнула и, вытянув меня в коридор, приглушенно пробормотала: — Через три дня институт устраивает праздник. Это тебе не просто день любви и верности, это возможность вуза выйти на новый уровень в международных связях!

— День любви и верности празднуют восьмого июля, — вспомнила я, все еще не понимая, к чему ректор устроил такое шоу.

— Правильно, Хеви. Но мы решили совместить его с днем знаний и днем, когда нашему самому главному спонсору будет удобно появиться в университете. Поняла? — затем-то пояснила она, но, увидев полное безразличие в моих глазах, снова подтолкнула к выходу: — Иди, девочка! Жаль, что ты не хочешь, чтобы тебя проводили. Напиши мне, как доберешься домой. И не возвращайся без справки от врача!

Конечно, писать никому я не собиралась. Зайдя в ближайшую кофейню, заказала себе самый крепкий кофе и выпила его залпом, чтобы не чувствовать вкус. Это было настолько противно и мерзко, что жизнь на мгновение вернулась, а я снова чувствовала себя прежней. Но… эффект всегда длился не более получаса.

— Привет, малышка! — знакомые руки накрыли мне глаза, и я вымученно улыбнулась. Только в этот раз перестаралась и лопнула губа. Маленькая капелька крови стекла по коже и капнула на стол. Не видя, но представляя ее, я тут же почувствовала, как меня… затошнило. Откидывая руку Влада, я вскочила с места и побежала в уборную.

Не знаю, как давно меня рвало от запаха еды и вида крови. Первый, второй, третий день? Все вокруг внезапно стало не важным. Сосуд жизни внутри меня был пуст, а люди вокруг превратились в картон. Нет, я любила семью, бойфренда, подругу… Но внезапно поняла, что стала слишком грязной для них. Словно кто-то внутри наложил запрет на правду, и каждый раз, когда люди поднимали тему того самого дня… просто превращалась в лишенную памяти дурочку. Всех все устраивало, а мне так было комфортно.

— Крис, тебе нужно обратиться к доктору, — серьезно сказал Влад, когда я вышла из уборной. — Хочешь, я отвезу тебя к врачу прямо сейчас.

Прищурившись и внимательно посмотрев в голубые глаза парня, я поняла то, что и так всегда чувствовала: его слова не соответствовали его желаниям. Все, чего он ждал в ответ:

— Нет, я в норме. Пойдем лучше к тебе, как и собирались.

Влад облегченно вздохнул и, закинув руку мне на плечо, повел к выходу из кофейни. Уже в дверях он ненавязчиво протянул мне жвачку и саркастично протянул:

— Крис, тебе бы не помешало освежиться.

Сегодня мама Влада была в ночной смене. Работа хирургом занимала всю ее жизнь, но порой она не приходила и ночевать. В такие дни Влад звал меня к себе, мы валялись на кровати и ждали, когда его отец вернется из церкви, в которой был батюшкой. Но сегодня не было и его. Мужчина уехал в другой город с прихожанами. Кажется, это было как-то связано с большим церковным праздником.

— Почему ты ни разу не ездил с отцом? Ему, наверное, это важно… — перелистывая страницы учебника, монотонно прошептала я. Наука давалась с трудом, мысли разбегались, а молчание давило.

— Я не уверен, что мы с отцом придерживаемся одних взглядов, Крис, — ощутив его дыхание возле уха, я поморщилась и немного передвинулась вбок. Все чаще приставания Влада превращались в навязчивые, но отталкивать его грубо не хотелось. Все же я любила его и доверяла ему. — Он говорит, что я должен пойти по его стопам, жениться и только потом завести детей.

Сердце забилось чаще, и я замерла над книгой, с трудом пробормотав:

— И что ты думаешь насчет этого?..

— Женитьбы, детей и прихода? Ха, Крис! — саркастично пропел парень, а затем лег на меня сверху, плотно прижимая к постели. Каждой клеточкой тела я ощущала его напряжение и тяжесть в районе паха. Но вместо ответного желания чувствовала лишь приступ тошноты и тремор, как в ту роковую ночь. Перед глазами был только чертов Шакалов, когда Влад слегка качнул бедрами, юбка задралась, а ширинка его брюк теперь терлась о легкие колготы. — Я люблю тебя, малышка. Мы вместе давно. Я хочу жить с тобой и каждый день просыпаться рядом. Но мне двадцать два, и на большее пока не готов.

Парень дернул меня за руку, заставляя перевернуться на спину, а сам устроился между моих ног. Плавно двигаясь вперед-назад, он наклонялся все ниже, хрипло шепча:

— Хочу целовать тебя, гладить, обнимать, чувствовать везде, где ты позволишь…

— Влад, но два месяца назад ты говорил о другом, — паника нарастала, руки тряслись. Я сжала их до боли в суставах, чтобы не оттолкнуть Влада, о чем бы пожалела впоследствии. Он не виноват, что из-за Шакалова любые прикосновения превратились для меня в сущую пытку. — Ты постоянно говорил о женитьбе, детях и тому подобном. А еще никогда не приставал ко мне так…

— Ночь в изоляторе заставила задуматься. Я переоценил жизнь и решил, что не нагулялся. К тому же я слишком харизматичен и перспективен, чтобы идти по стопам отца. И сейчас хочу тебя, маленькая, — Влад отмахнулся от разговоров, серьезно посмотрев на меня и дав понять, что хочет перейти к делу. Его сальные ладони скользнули по фигуре, очертили талию, а затем ухватились за грудь: — Ты готова стать моей первой и отдать мне самое ценное?

Все. Это был финал. Как бы я не старалась, напрягалась или заставляла себя поддаться парню — не смогла. Хотелось кричать, звать на помощь, оттолкнуть его и больше никогда не видеть. Разве это испытывает девушка перед первым сексом с любимым?

Резко оттолкнувшись руками, я скользнула вверх по шелковому покрывалу. Пользуясь озадаченностью Влада, тут же спрыгнула с постели и села на кресло в другом конце комнаты.

— Прости… Я не могу. Не сегодня, — устало пробормотала я, стараясь не смотреть на Влада.

— Хеви, ты меня поражаешь. Это мне пришлось сутки просидеть в тюрьме, а изменилась после этого ты! — неожиданно раздраженно выплюнул он, заставляя поднять не него удивленный взгляд: — Не строй из себя бесценный образец. Думаешь, так тяжело найти девственницу в наше время, поэтому я должен петь тебе дифирамбы и стелиться? Ни хрена!

Проглотив возмущение, я так растерялась, что пробормотала первое, что пришло в голову:

— И как много девственниц ты имеешь на примете?

Влад прищурился и, смакуя на языке, самодовольно протянул:

— Инга. Как тебе такой вариант? — мое лицо тут же стало пунцовым, бессилие заполняло душу, а слезы… Чертовы слезы заполнили глаза. Наверное, выглядело это слишком жалко, ведь Влад тут же сел ровно и испуганно пробормотал: — Господи, Крис… Я и не собирался с ней спать! Просто… Просто ты меня расстраиваешь. Подумаешь, ударили по голове и забрали вещи? Почему целых два месяца ты ходишь, словно убитая, и делаешь вид мученицы?

Зажмурившись, я вдруг на секунду представила, что Владу не плевать на мои эмоции, чувства и проблемы. Правда свербела и требовала выхода наружу. Тяжело сосчитав до десяти, сжала края юбки и выдохнула:

— А что, если… Что, если мое попадание в больницу как-то связано с вашим с Ингой заключением? Тогда ты изменишь свое обо мне мнение? — долго Влад ничего не отвечал. Я ждала его больше, чем готова была выдержать нервная система. До колик в желудке хотелось его объятий, признаний и понимания. Но все, что я получила, открыв глаза, — его нескрываемую насмешку. В тот момент что-то взбунтовалось внутри, я резко вскочила с места, переходя на более высокий тон: — Что? Ты не веришь? Не можешь представить такое?! Почему никого из вас не заинтересовало, как я оказалась в самой дорогой клинике города? Почему никто из вас не спросил, где я была в тот вечер и что делала? Всем вам удобно жалеть только самих себя, не оборачиваясь по сторонам!

— Крис, — устало протянул Влад, отводя взгляд, — ну что бы ты могла сделать? Такая маленькая, хрупкая, пугливая, нерешительная… Чем бы ты могла помочь нам? Спасибо господину Шакалову, который сам нашел похитителя невесты. Ты просто… разбалованная маленькая девочка, — Влад поперхнулся, поняв, что переборщил, и тут же громко воскликнул: — За это я тебя и люблю! Мне нравится твоя незамысловатость и необычный цвет глаз. Не нужно строить из себя героиню, чтобы заслужить мою симпатию.

Быстро собрав вещи, я просто ушла. Доказывать правду не было сил, а снова врать желание отпало. Только вот идти домой тоже не хотелось. Там были родители, которые поддерживали каждое слово Влада и упрекали меня за малодушие и бесчувственность.

Выход пришел сам. Городская больница возникла у меня на пути, когда я, перепрыгивая через лужи, бесцельно бродила по городу. Забежав в нее, чтобы погреться, решила все же исполнить прихоть куратора и сдать все анализы.

Вот тут-то меня ждал сюрприз…

На следующий день я прогуляла учебу, решив пойти в другую, более дорогую, клинику для тщательного осмотра. Карманные деньги закончились, а просить дополнительные деньги у родителей было бы странно, так что я на время заложила свое колье в ломбард и пошла в платную больницу. Конечно, не ту, в которую привел меня Шакалов однажды. Боже упаси!

Наверное, в тот момент мною двигал азарт и странное чувство безысходности, которое медленно возвращало к жизни.

Между тем, анализы везде были одинаковыми. Пугающими, нереальными, которые не давали спать по ночам… Наутро я плюнула на условности и набрала Ингу. Справляться со всем одной мне надоело, несмотря на то, что Инга являлась одним из организаторов праздника для спонсора ВУЗа и сегодня был день, когда в ее графике негде упасть мухе.

— Крис, некогда говорить! Я только забрала костюмы из театра для небольшой постановки и теперь спускаюсь в метро. У тебя есть две минуты, пока связь не отключится… — весело пробормотала подруга вместо приветствия. В тот момент мне надоело юлить и все скрывать. Расплакавшись в трубку, я шепотом рассказала ей о результатах анализов и, кажется, слышала, как Инга выпустила все костюмы из рук, ошарашенно протянув: — Твою мать… Жду тебя через час в актовом зале университета!

Быстро вскочив с постели, я остановилась около чистого и выглаженного черного платья, заканчивавшегося чуть выше колен, с красивым V-образным вырезом. Моя мама всегда мечтала сделать из меня истинную леди и каждое утро вешала на шкаф приготовленное для носки платье. Но раньше я бунтовала и надевала только то, что велит настроение и душа. Сегодня был не тот случай. Моя душа хотела быстрее добраться до ВУЗа, где ждала подруга.

— Стой, а завтракать? — мама поймала меня у самого выхода. Ее удивленный взгляд прошелся по выбранному ею платью, женщина зарделась и смущенно пробормотала: — Доченька, нужно покушать. Ты и так худая, как палка. Не выпущу!

— Ну, мам, — тяжко вздохнув, я сделала то, что не любила больше всего, соврала. — Мы с Ингой договорились позавтракать вместе. Так что не переживай.

Недовольно замотав головой, женщина бросила короткое «Жди!», скрылась на кухне и уже спустя минуту вернулась со стопкой бутербродов. Желудок тут же отреагировал сильнейшим спазмом, и мне с трудом удалось скрыть рвотный позыв за улыбкой.

— И туфли на каблучке надень! А то ходишь как монашка… Хочешь, чтобы Владик от тебя сбежал? Вон Инга какая яркая и красивая… — продолжала тарахтеть мама, возвращая в памяти давно забытые слова парня. Ревность прошлась ножом по сердцу, оставляя новые, глубокие раны… Не выдержав, я скинула балетки, быстро обувшись в туфли на громадных шпильках, открыла дверь и быстро направилась вниз по лестнице.

— Я надену туфли, но бутерброды брать не буду. Люблю тебя!

Дорога от дома до вуза казалась вечностью. Возможно, дело было в туфлях на непривычно высоком каблуке, но, скорее всего, свою роль играло нетерпение. Волосы трепал осенний ветерок, плечи обжигало летнее солнце, а состояние отравления делало меня похожей на зомби с фиолетовыми глазами. Порой меня даже смешила реакция случайных прохожих, которые наверняка видели во мне посланника из ада на шпильках.

Инга ждала у самого входа, и стоило только показать пропуск охране, девушка тут же подхватила меня под руку и потащила в сторону актового зала.

— Этот день просто сумасшедший! — простонала она, не дав открыть рот. — Ректор с деканом спустили с меня три шкуры за то, что костюмы приехали грязные. А виновата ты! Нельзя рассказывать такие новости неподготовленным людям.

— Прости, но мне срочно нужно с кем-то поговорить… — попыталась перебить блондинку я, но девушка тут же устало застонала:

— А этот спонсор, черт его дери! Человеку четко сказали приехать после двенадцати. А, знаешь, что он сделал? Приперся в восемь! Заставил верхушку водить его по вузу и отчитываться, куда они дели его миллиончики.

За спиной, со стороны туалетных комнат, раздался какой-то грохот. Я обернулась, но никого не увидела. Инга продолжала увлеченно рассказывать о неком загадочном спонсоре, из-за которого ей с утра нет жизни. Пожав плечами, я решила все-таки вставить пару фраз:

— Мне кажется, если человек вкладывает такие деньги, он просто обязан знать, на что они пошли.

— Ой, Крис! Если человек вкладывает такие деньги в образование, а не в баб, значит, он глубоко одинок и безумно богат! — глаза подруги засверкали, и тут я поняла, почему так много времени она отвела разговорам о мужчине. Он просто ей понравился, и теперь Инга злилась, что не смогла подобраться к нему так близко, как хотелось бы. Но не успела я спросить об этом, как девушка многозначительно посмотрела на мой живот и шепотом протянула: — Влад знает? Уже осчастливила парня?

Зажмурившись, я сжала кулаки и наверняка покраснела сильнее, чем самый спелый помидор. Такая реакция не укрылась от подруги, которая тут же спрыгнула с подоконника и удивленно протянула:

— Подруга, ты что, беременна не от Влада?

— Да, может быть, я еще и не беременна! — слишком громко воскликнула я, а затем осмотрела по сторонам, опасаясь, что нас кто-то слышит. Руки тряслись, когда я заправила волосы за ухо и начала быстро тараторить то, что не давало спокойно дышать: — Я была в трех медицинских учреждениях. Трех, Инга! ХГЧ повышен. Может, ты знаешь какого-нибудь умного, но не очень дорогого гинеколога, чтобы я могла…

— …Сделать аборт! — закричала Инга, неправильно меня поняв. Казалось, по всему вузу разнеслись эти роковые слова, но, не замечая моего смущения, девушка улыбнулась и спокойно продолжила говорить в полный голос: — Правильное решение, милая. Вам с Владом еще рано о таком думать… К тому же мой врач может и девственность тебе восстановить. Надеюсь, ты понимаешь, что Влад не женится на тебе… без девственной плевы?

Мысленно досчитав до десяти, я заставила себя успокоиться. Глядя в упор на Ингу, произнесла по слогам:

— Я не собираюсь делать аборт, Инга. Это грех. Даже если это ребенок Сатаны, — девушка нахмурилась и свела брови на переносице. Это могло значить лишь одно — она станет убеждать меня в обратном. Не дав эй этого сделать, наклонилась к самому уху, почти беззвучно сказав: — Я не могу быть беременна. Нет. Просто… Ну, не знаю! ХГЧ может быть повышен и у не беременных женщин…

— Вранье. Даже ребенок знает, что ХГЧ — гормон беременных. Три теста могут соврать, но не три клиники, — монотонно объявила подруга, а затем медленно потащила меня в актовый зал. — Давай так, сейчас ты явно не на сносях — живота нет. Так что есть время подумать, стоит ли игра свеч. Мне нужна твоя помощь в организации праздника. Два человека заболели и не пришли. Пойдем. Вспомнишь, каково это, снова стать веселой, активной и жизнерадостной…

Уже в самом проходе я вдруг замерла и вспомнила позавчерашний разговор с Владом. На губах застыл вопрос, произнести который стоило не малых усилий:

— Инга… Последние два месяца я тоже стала для тебя обузой?

Подруга отвела взгляд и замялась, натянуто ответив спустя целую вечность:

— Малышка, раньше ты была нашим солнышком, а теперь только и делаешь, что ходишь с черным лицом и отпугиваешь от себя людей. Я ничего не хочу сказать, но если все будет продолжаться в таком духе, то от тебя отвернется не только Влад, но и я…

— Но разве друзья не познаются в беде? Мне была так нужна… — я оборвала себя на полуслове, понимая, что что-то в словах подруги не сходится. Холодный пот прошиб тело. — Стоп. Откуда ты знаешь, что Влад от меня отвернулся?

— Он звонил вчера. Просил поговорить с тобой и помирить вас. Я ему пообещала, что попробую, — без колебаний ответила она, не моргая, глядя прямо в глаза. — А теперь идем. Дам тебе задание…

Инга тут же развернулась и рванула в актовый зал. Отмахнувшись от странных предположений и постоянного ощущения обмана, я решила сосредоточиться на первоочередных проблемах. Могла ли я быть на самом деле беременной? Если нет, то какая-то тяжелая гормональная болезнь все равно нависает надо мной. Если да… Что же, тогда во мне растет маленький дьявол.

Не знаю, как это выходило и почему, но мысль о ребенке не вызывала дикого желания сброситься с крыши. Страшно. Не верится. Заставляет лишний раз вспоминать о Шакалове. Но… было что-то в этот такое, что заставило улыбнуться и поверить — не вся жизнь разрушена.

Я положила ладонь на живот и, не веря своим ощущениям, пробормотала:

— Если это правда, то я сошла с ума.

Как вдруг озноб прошиб тело, по спине прошли сумасшедшие мурашки, дыхание участилось, а инстинкт самосохранения начал кричать, словно сумасшедший: «Беги!» Паника застилала сознание, когда, переборов головокружение и тошноту, я судорожно оборачивалась по сторонам. Пока не увидела Его.

Это был Кирилл Шакалов. Он стоял в конце коридора, расслабленно вытирая мокрые руки салфеткой, в идеальном черном костюме и смотрел на меня. Неотрывно, изучающе, пожирающе. Его волосы были такими же черными, слегка кудрявыми, фигура массивной, а взгляд… Взгляд заставил снова вернуться в прошлое, прожить тот самый день заново и, задыхаясь, вернуться в реальность.

Бежать — вот все, чего хотелось!

Быстро разворачиваясь на каблуках в противоположную от мужчины сторону, я судорожно засеменила прочь. Увы, выход был перекрыт, так что оставалась дамская комната. Она не спасет меня от проблем, но даст время.

Туалетные комнаты в моем вузе делились на мужские и женские. В небольшом помещении располагались три закрытые кабинки, большое зеркало в полный рост и около пяти умывальников. Часто студенты заходили сюда покурить и открывали окна, смешивая лимонный освежитель воздуха с запахом сигарет и морозной свежестью.

Сегодня же там было пусто, душно и темно. Лампочка перегорела, и из-за суеты вокруг спонсора никто не успел ее заменить. Но я все же зашла внутрь, включила фонарик на телефоне, положила его на раковину, а сама принялась судорожно мыть руки.

— Что за нервы, Хеви? Все давно позади! Позади… — адреналин ударил в голову отрезвляющей стрелой, и я пыталась подумать, что забыл Шакалов в моем университете? Ничего адекватного в голову не приходило, посему пыталась хотя бы просто прийти в себя, перестав дрожать.

— Что именно позади? — голос раздался прямо за спиной, на уровне уха. Я не заметила, как открывалась дверь, не слышала чужих шагов и подпрыгнула на месте от неожиданности, обрызгивая нежданного гостя холодной водой из крана. — Черт, Черничка!

Мне хватило пяти секунд, чтобы определить Его. Кирилл Шакалов. Он зашел в пустую дамскую комнату и теперь стоял в полумраке помещения. Острые черты лица подсвечивались лишь слабым светом от телефона, делая его более мрачным, диким и жестоким.

Быстро подхватив телефон и сумочку, прошмыгнула мимо мужчины, протараторив на ходу:

— Вы ошиблись. Мужской туалет в другом конце коридора.

Я до последнего надеялась, что наша встреча была случайной. Самообман! Даже когда Шакалов резко забыл про испорченный пиджак и схватил меня за руку. Растерявшись, я пошатнулась на высоких каблуках и сама упала в его объятия, замерев от ужаса.

— Соскучилась? Какой жаркий прием! — саркастично протянул он, приводя меня в чувство пробирающим до костей низкий басом. Я вздрогнула и, уперев руки ему в грудь, попыталась оттолкнуть. Безрезультатно. Одной рукой Кирилл сковал меня по швам, впечатав в свое тело и подняв над полом, чтобы мы были на одной уровне, а другой — держал за подбородок, заставляя смотреть только в глаза. Шакалов тяжело выдохнул через зубы, прерывисто вздохнул, глядя на мои губы, и хрипло прошептал: — Ты стала еще сексуальнее, Черничка. Стоит вспомнить тебя на рояле, как у меня сразу встает, — мужчина театрально осмотрелся по сторонам и добавил приказным тоном: — Смотри, какая романтическая обстановка. Пока я тут, никто не войдет.

Он одной мысли, что придется снова касаться его, целовать и заниматься сексом с мужчиной, меня замутило. Вытянувшись как струна, я пробормотала что-то невнятное, типа: «Мне срочно нужно к урне!» Шакалов быстро метнулся взглядом к моему позеленевшему лицу и тут же отпустил, поставив прямо около чистого мусорного мешка.

В который раз за неделю желудок не позволил даже мимолетной еде задержаться в желудке. Началось жуткое головокружение, силы покинули, и единственное, на что меня хватило — стоять на коленях около бака.

Могу только представить, как отталкивающе и неприятно это выглядело! Как только спазмы закончились, я вытерла рот салфеткой из кармана и улыбнулась, тайно празднуя маленькую победу. Ни один нормальный мужчина не выдержал бы подобного зрелища. Наверняка Шакалов теперь не сможет даже смотреть на меня, не говоря уже о более близких отношениях.

— Тебе уже лучше? — внезапно послышался голос за спиной, и я в который раз вздрогнула, ведь на самом деле на секунду поверила, что Кирилл сбежал. Повернув голову в сторону мужчины, почувствовала, что волосы кто-то держит… — Сейчас позвоню Гайке. Он примет тебя, как только…

— Нет! — крик сам вырвался из груди, и силы появились оттуда, откуда не ждала. Поднявшись на ноги, подошла к умывальнику и, на ощупь найдя зубную щетку в сумке, принялась чистить зубы. Но Кирилл не уходил все равно. Просто стоял за спиной, словно робот, ожидая, когда я закончу и смогу выслушать его приказ. Именно приказ, темные глаза даже не намекали на компромисс.

Когда процедура была почти окончена, мужчина сделал шаг вперед, перекрывая выход, и, сощурив глаза, вкрадчиво протянул:

— Как твои дела, Черничка? Что нового?

— Все было прекрасно до того момента, пока ты не пришел! Я ведь почти убедила себя, что ты можешь иметь человечность… — сделав пас к двери, наивно понадеялась, что мужчина даст мне уйти. Но нет. Он продолжал стоять на месте, словно ожидая продолжения. Ну, что же? Раз я не могла поговорить с родителями, подругой и парнем откровенно, боясь задеть их чувства и нагрузить проблемами, то Шакалов на эту роль подходил хорошо! Вспомнив жуткие два месяца, я затряслась. Слезы подкатились к глазам, рыдания застряли в горе, а голос срывался на истерику, когда я впилась ноготками в кожу ладошек. — Я, по-твоему, должна быть без ума от тебя, ведь ты не дал друзьям сгнить в тюрьме? Но они были не виноваты! О, или я должна молиться на тебя, ведь ты превратил мое перевоплощение в шлюху в обычную потерю памяти? Но и тут промах — ты заставил меня!!

— Это была сделка. Ты согласилась сама, — холодно отчеканил Кирилл, пока я пыталась привести в норму дыхание. Его вид больше слов говорил о том, что мое откровение для него лишь скучная потеря времени. Но я не заставляла его приходить, а тем более слушать.

— Ты разрушил мою жизнь, Шакалов! Отнял все! Я больше не могу видеть мир таким, каким видела… Все кажется таким неважным, пустым, бессмысленным… Никогда раньше я не задумывалась о том, что пора бы мне отойти в мир иной. А теперь думаю об этом каждую гребаную ночь!! Я не хочу жить, что-то делать и куда-то двигаться. У меня больше нет цели. Ничего нет… — ноги подкосились, и я присела на корточки, давясь слезами. Пройдет несколько минут, и я буду презирать себя за эту слабость, но сейчас… С каждой минутой истерики мне становились легче. Словно снежный ком черноты, что я растила у себя в душе все эти месяцы, вдруг стал немного меньше. Нет. Не пропал. Но дышать стало свободнее.

— Именно поэтому ты ходишь в порноплатьях и на шпильках по ВУЗу, рассказывая о том, как развела на секс сына священника? — с презрением выплюнул Кирилл, и я поморщилась от ненависти в его тоне.

Мой взгляд чисто инстинктивно осмотрел черное платье с приличной длиной, которое выглядело так же скромно, как и вся другая моя одежда. Это только подогрело злость, заставив подняться по стеночке, и, глядя прямо в лицо Шакалову, отчеканить по слогам:

— Ты не можешь мне что-то предъявлять. Ты никто для меня.

— Конечно, я никто. Я только человек, который тебя хорошенько оттрахал и позволил дальше торговать своей вагиной направо и налево, — лениво протянул Шакалов, глядя прямо в глаза. — Ты можешь выставлять себя жертвой перед семьей, подругами и парнем, но… Но мы оба знаем, какая ты грязная на самом деле.

Не знаю, как сделал это Шакалов, но он задел то, что я отчаянно пыталась скрыть от остальных. Сознание помутилось лишь на минуту, но этого хватило, чтобы, обезумев от ярости, выкрикнуть:

— Да что ты знаешь обо мне?! У меня был только один мужчина!

— Ясно, — самодовольно сказал мужчина. Он достал свой телефон и, написав короткое СМС, торжествующе оскалился и приторно протянул: — А сейчас мы едем к Гайке. Ты сдашь пару анализов.

Сделав шаг назад, я уже поняла, что мой длинный язык будет стоить мне жизни. Мысли путались, а горло онемело, отчего я не могла сказать и слова.

Но Шакалову они были не нужны. Уже знакомо мужчина подхватил меня под попу и вынес прочь из темного помещения. Свет ударил в глаза, и я поморщилась, стараясь не смотреть на редких студентов, гулявших по коридорам.

— О каких анализах идет речь? Ты будешь проводить надо мной какое-то опыты?

Шакалов резко замер, поставил меня на ноги и серьезно посмотрел в глаза. В них было много предупреждения, но одно читалась лучше всего: «Никакой паники, сопротивления и криков». Несмотря на всю ненависть к мужчине, я не решилась нарушить запрет. Черные глаза вгоняли в некий паралич и заставляли делать все, на что укажет их владелец. Энергетика Кирилла была мощной и ужасающей.

— Мы поедем в клинику и сделаем анализ ДНК, Черничка. Ты беременна и утверждаешь, что ребенок мой. Так просто я это не оставлю, — отчеканил он по слогам, высекая простую истину в моем сознании.

— Что?! Нет, — отмахнувшись, я медленно начала отступать назад. До актового зала было рукой подать, а там была Инга, охрана и весь деканат. Вряд ли он станет устраивать шоу на глазах сотни людей. — Я не беременна. И когда говорила про единственного мужчину, имела в виду Влада. Я его люблю, а тебя вычеркнула из памяти раз и навсегда.

Лицо мужчины вытянулось, заиграли желваки, глаза стали чернее ночи. Казалось, и без того массивный гигант стал в два раза больше и теперь нависал надо мной, словно скала. Его взгляд угнетал, заставлял подчиниться, поддаться всем его желаниям. Но я не могла. Больше никогда!

— Не играй со мной, Черничка. Девушкам в моем окружении разрешается повышать голос только в постели. Ты уже и так переступила через все запреты. — Шакалов протянул мне ладонь, в упор глядя на меня и требуя ответа. Я сделала еще шаг назад, услышав его приглушенный рык: — Будет наказание.

Тяжко вздохнув, я больше не могла сопротивляться. Ведь… Наказание может быть связано не только со мной, но и коснуться семьи. Готова ли я была снова рискнуть всем ради близких?

Я замешкалась. Шакалов уловил это изменение во мне и довольно сощурился, как вдруг знакомый голосок за спиной оглушил весь коридор:

— Господи, Крис! Я думала, тебя уже смыло в туалете! У тебя что, диарея или снова неконтролируемый стул вперемешку с рвотой?! — Инга вдруг появилась перед моим лицом, закрывая, и бархатно пробормотала: — Ты еще не выучила свои слова для спектакля, милая… Может, познакомишь меня со своим другом? Если не ошибаюсь, вы именно тот спонсор, из-за которого весь ВУЗ стоит на ушах?

— Именно тот, — отрешенно выплюнул Шакалов, даже не глядя на мою подругу.

Меня же парализовало вновь. Какой раз за день?! Спонсор — Шакалов. Что это, если не клетка размером в целый город? Покраснев от слов Инги и растерявшись от новых подробностей, я отвела взгляд. Наверняка, Шакалов понял это неправильно…

Его голос вдруг стал низким, бархатистым, утробным, ласкающим слух и вызывающим странные бабочки в животе даже у импотентов:

— Кирилл Шакалов. Приятно познакомиться с такой очаровательной блондинкой. Вы не откажете мне в экскурсии по ВУЗу?

Как и ожидалось, Инга потеряла дар речи и, слегка пошатнувшись на каблуках, пьяно пробормотала:

— Да… Да, конечно!

Шакалов подставил ей локоть, а девушка, ухватившись за него, повиляла бедрами в сторону лестницы.

Не знаю, на что рассчитывал мужчина. Для меня это был шанс. Возможно, последний!

Тяжело дыша, я быстро вошла в актовый зал. Работа кипела, и, кажется, ни один человек меня не заметил. Досчитав до десяти, вышла в коридор.

Как и предполагалось, люди Шакалова были повсюду. Нет, у них на лбу не было неоновой вывески «Бандит!», но двухметровые амбалы с каменными выражениями лиц бывают в ВУЗе нечасто. Сейчас же они ненавязчиво подпирали стенки всех коридоров.

Делая вид, что просто гуляю по университету, я ненавязчиво подошла к выходу и уже видела улицу, как вдруг чья-то массивная рука легла мне на плечо. Судорожно обернувшись, я увидела одного из безликих охранников. Его холодный взгляд, смотревший сквозь меня, заставил передернуться и, тяжело сглотнув, спросить:

— Что-то не так?

— Господин Шакалов просил подождать, пока его дела в университете будут окончены. Только тогда вы сможете покинуть заведение. Вместе.

Мельком глянув на охранника ВУЗа, который уже успел навострить ушки, посмотрела в упор на амбала и нарочито громко отчеканила:

— Я хочу уйти. Вы не выпускаете. Хотите сказать, что собираетесь удерживать меня насильно? Тогда стоит вызвать полицию, им вы объясните, на каких основаниях и почему.

Мужчина замешкался, явно понимая, к чему я клоню. Никому из людей Шакалова не нужна лишняя черная слава. А университет — это улей, где сплетни облетают всех за пару часов.

— Хорошо, госпожа Хеви, — саркастично протянул мужчина, а затем, посмотрев куда-то за спину, нашел взглядом другого «человека в черном». Он махнул ему рукой, указал подбородком на меня, и цепная собака тут же кинулась на косточку. — Мне нужно сделать звонок, подождете пару минут?

Я хотела сказать «нет», но охранник уже скрылся, оставив меня под бдительным надзором. Но не успела наступить неловкая пауза, как мужчина вернулся и, протянув мне телефон, отошел с «другом» на десять шагов.

— Ты снова меня провоцируешь, Черничка, — хрипло, вполголоса пропел Шакалов по другую сторону трубки, а затем процедил сквозь зубы: — Я все чаще думаю о том, каким будет твое наказание. Сперва я оттрахаю тебя так, чтобы месяц не могла стоять и, тем более, убегать. А затем… Просто включи фантазию и представь самое худшее!

Поморщившись от мерзких слов Кирилла и его хриплого придыхания в конце, откашлялась и четко проговорила:

— Я хочу уйти домой. Твои люди меня не пускают. В чем причина?

— В том, что без меня ты больше не сделаешь и шагу, — удивил меня Шакалов. На заднем плане я слышала его торопливые шаги и редкие голоса студентов. Что-то подсказывало — он бросил все дела и теперь шел ко мне. Бежать было бессмысленно, кричать тоже, просить о чем-то… Возможно, я бы просила, только понятия не имела, в чем провинилась на этот раз. — Ты уже доказала за два месяца, что не способна на здравые решения!

— Что? О чем ты?! — удивленно переспросила я, но связь уже оборвалась. Три глубоких вдоха я успела сделать, прежде чем из-за поворота появился Шакалов.

Он надвигался на меня с грацией коршуна, заприметившего свою добычу и намеренного непременно напасть. Его глаза стреляли яростью, губы были сжаты, а скулы играли от едва сдерживаемых нервов.

Студенты вокруг него разбегались, боясь врезаться, как в скалу, или стать причиной его плохого настроения. И даже преподаватели меняли курс, останавливались или прятались в аудиторию. Энергетика Кирилла Шакалова была осязаемой, она отторгала все живое с его планеты под названием «Личное пространство», выступая в роли взрывной волны или биоволн.

В тот момент я впервые четко осознала: мужчина социопат, для которого нет ничего важнее своей задницы.

— Зачем ты при?.. — он не дал мне договорить, просто резко схватил за руку и, крепко прижимая к себе, потащил в первую на пути аудиторию. — Отпусти! Тут много народа. Я… пойду сама.

Услышав меня, мужчина на самом деле отпустил кисть, положил руку на талию, ниже всяких норм приличия, и грубо сжал кожу. Я слышала, как сделав это, он глухо выдохнул и чертыхнулся, затем толкнул дверь. Это оказалась копировальная. Три девочки, что работали там, уставились на нас перепуганными глазами.

Они бы сделали все, что бы ни сказал мужчина. Но он лишь привычно оскалился и рыкнул:

— ВОН!

Не прошло и секунды, как комната опустела, дверь оказалась захлопнута, а мужчина оказался прямо напротив меня. Его дыхание обожгло шею, руки, словно обезумев, бродили по талии, а колено одним резким движением припечатало меня к стене и развело ноги.

— Черт, как же я хочу тебя, Черничка… — рыкнул он, а затем грубо укусил шею на коже, засосал и лизнул. Его ладони опустились на край моего платья, начав медленно поднимать его вверх. Нет, он совершенно не чувствовал моих слабых попыток оттолкнуть его и тихого плача. Я хотела кричать, звать на помощь… Но не могла. Горло онемело от ужаса. — Ты постоянно испытываешь меня. Заставляешь обращать на себя внимание. А я ведь почти забыл…

— Я… Я ничего не делаю… Только отпусти меня… Пожалуйста… — легкие защемило от волнения, а спазм не давал сделать лишнего вдоха. Слова получались рваными и жалкими, но мне очень хотелось надеяться, что такой убогий вид отпугнет его.

— Молчи, иначе я попрошу открыть дверь, и все увидят, чем занимается приличная студентка Кристина Хеви. Мне плевать на всех вокруг. Плевать! А ты, как я увидел, зависима от социума. Хочешь шоу перед друзьями, а? — зажав мои скулы, мужчина заставил смотреть ему в глаза, чтобы я точно знала: он не лжет. Один щелчок пальцами, и я снова стану порнокуклой в руках палача. Снова! Видимо, что-то в моем лице переменилось, потому что Шакалов довольно оскалился и прошептал: — Я трахну тебя тут. На столе. В этом платье и туфлях. Не хочу, чтобы ты снимала их и когда-либо надевала еще вне постели.

— Но… — мысли настолько путались, что я не нашла, чем возразить. Слезы текли ручьем, тело трясло, как осину на ветру, но в голове эхом повторялась лишь одна фраза: — Прошу тебя… Прошу!

Подняв меня рукой под ягодицы, мужчина подошел к столу, на котором лежала стопка бумаг, ноутбук и прибор для копирования. Он просто скинул это все на пол с диким грохотом, словно это какая-то бесплатная ерунда, затем положил меня на чистый белый стол.

Его ноги удерживали мои колени, когда руки распяли на столе. Глаза мужчина жадно бродили по телу, и видом он напоминал кота, который предвкушает сметану. Он не хотел дикого быстрого траха… Нет… Он хотел предвкушения, феерии и послевкусия.

— Тебе приятно брать меня силой? — хрипло прошептала я, с ужасом рассматривая мужчину в черном. На секунду он замер и, прищурив глаза, перевел заинтересованный взгляд на меня. — Ты можешь вставить свой член в кого угодно. Уверена, многие девочки сходят по тебе сума. Зачем тебе та, что ненавидит тебя до скрежета зубов?!

Мужчина усмехнулся и коротко ответил:

— Ты сама не знаешь, чего хочешь, — не успела я обдумать эти слова, как он резко убрал руки от моих кистей, освободив их, а затем отошел на шаг. — Сделаешь хоть движение или издашь хоть слово — убью. Не тебя. Всех, кто тебе дорог.

Прикусив губу до крови, я замерла, напрягая мышцы до боли в суставах. Шакалов оценил мою покорность и оскалился краешком губ. Он лишь мимолетом оценил, как судорожно дрожит мое тело, а затем одним резким движением снял с себя пиджак. Затем его пальцы ловко раскрутили запонки, забыв о них в ту же секунду, как металл ударился о пол.

— Не закрывай глаза, Черничка. Я хочу видеть твою животную суть, — бархатисто прошептал он, словно разгадав мой план, продолжая свое странное шоу.

Медленно двигаясь руками по накрахмаленной рубашке, мужчина расстегивал одну за другой пуговицы, обнажая все больше и больше скрытой от других кожи. Затем резко потянул за края ткани, достав рубашку из штанов, и красиво скинул на пол.

Это не было похоже на стриптиз, скорее жесткая мужская выверенная грация. Признаться, она завораживала своей четкостью и скрупулёзностью. Но как только одежда упала на пол, я тут же посмотрела на тело.

Тело мужчины больше напоминало гладиатора. Большой, накачанный, массивный. Мышцы ярко прорисовывались на голом, без волос, теле, а на руках — четкие линии вен. Я смотрела на него и видела красивого мужчину, с кубиками на животе, прокачанной грудью и большими бицепсами… Но это не вызывало томления внизу живота, желания коснуться, поцеловать или отдаться в грязном кабинете.

Мне было плевать. Наверное, именно это я передала взглядом мужчине, когда мимолетом взглянула его в глаза. Увы, но этого Шакалов не ожидал…

Он тут же подобрался, прошипел пару ругательств сквозь зубы и двинулся ко мне. И, ей богу, я изначально понимала, что для таких мужчин, как Шакалов, нежелание — вызов, покушение на мужское эго и неуважение… Но ничего не могла с собой поделать. Ластиться, улыбаться и сверкать глазами не получалось. Моим потолком оказалось послушание на столе.

Кирилл вдруг с рыком подтянул меня к себе за бедра, упираясь ширинкой между ног, потом схватил за горло и сжал так, что перед глазами побелело.

— Хочешь по-плохому? Хорошо, Черничка, — ядовито прорычал он, умело расстёгивая ширинку, даже не глядя вниз. Его боксеры немного опустились, позволяя громоздкому члену ударить меня по бедру. От ужаса я даже немного приподнялась, несмотря на удерживавшую шею руку…

Половой орган мужчины в эрегированном состоянии был настолько большим, что становилось дурно. Навскидку, в обхвате — моя лодыжка, а в длину не меньше двадцати трех сантиметров. Тогда, после торгов, я не обратила на это внимания в суматохе, а теперь понимала природу тогдашнего кровотечения.

— Ты порвешь меня! — воскликнула я, наблюдая за тем, как мужчина залазит мне под платье и стягивает трусики. Затем немного приподнимает платье и касается своим членом меня между ног.

Новой спазм в желудке заставил поморщиться, но в этот раз я не готова была сдаться. Пока Шакалов водил головкой между губ, я наскоро соображала о причинах, которые могли бы остановить его.

И тут в голову пришла идея, которая просто не могла не сработать!

— Кирилл, остановись! Если во мне на самом деле твой ребенок, то может быть не безопасно заниматься этим с твоим… размером, — я замерла, с ужасом глядя на замершего мужчину. Почему я не подумала о том варианте, в котором он просто хочет аборта?! С чего вдруг решила, что мужчина мечтает о наследнике?

Пульс стучал в висках, дыхание обжигало легкие, как после длительного бега, а я отсчитывала секунды, в которые Кирилл принимал решение.

— Может, сейчас ты и права, — задумчиво протянул он, заставив на секунду расслабиться. Но не успела я оценить свою первую победу, как он тут же сверкнул газами и отчеканил по слогам: — На колени, Черничка.

Шакалов убрал руку с моей шеи, и от радости я тут же села на край стола, приводя дыхание в норму. Конечно, он не давил так сильно, чтобы можно было задушить, но… Страх сделал свое дело, и теперь я просто не могла насытиться кислородом.

— На колени, Черничка, — хрипло повторил Кирилл. Он схватил мою кисть, дернул вперед, заставляя встать на ноги, а затем надавил на плечи. От общей слабости и неожиданности я полетела вниз, на колени, только постфактум понимая — все шло по его сценарию. Мужчина прижал меня спиной к массивному деревянному столу, заставив упереться лицом в его пах, и глухо отчеканил: — Бери в рот и соси. Без фокусов, милая. Один неверный шаг, и я превращу твой мир в ад.

Зажмурившись и подавив рвотный рефлекс, я сглотнула ком в горле и, мысленно медитируя где-то далеко от всего этого ужаса, горько прошептала:

— По-моему, моя жизнь и так ад.

— Уверена? — с насмешкой переспросил мужчина, а затем сжал мои скулы, надавив по бокам. Рот открылся сам, несмотря на все сопротивления. — Твоя подружка ничего. Как думаешь, сколько за нее дадут на аукционе?.. Хотя, нет, стой! Есть идея получше. Сейчас в моде женщины постарше, так что, думаю, твоя мама тоже могла бы…

Мне нужно было как-то заткнуть его, ибо кровь уже почти текла из моих ушей. Раньше я и не представляла, что слова могут доставлять так много боли и делать такой никчёмной, бессильной… Просто потому, что не верила в угрозы, считая всех добрыми в душе людьми. Кирилл Шакалов был посланником ада. И уже тогда я решила, что если он меня не отпустит, то кто-то из нас не доживет до конца его игры.

Зажмурившись, я сделала то, за что буду корить, ненавидеть и презирать себя всю гребаную жизнь. Мой рот и так был открыт, голову удерживал Шакалов, так что я просто толкнулась корпусом вперед, насаживая его член на себя.

И он тут же замолчал. Наверное, удалось застать мужчину врасплох. Его корпус прогнулся, и он начал вколачивать свой член в меня до основания, а с губ сорвался утробный рык. Рвотный спазм сработал, расширив горло, с глаз потели слезы. Шакалов заметил это, но ничего не сделал. Только намотал мои волосы на свой кулак, не позволяя оттолкнуть его хоть немного.

— Расслабься. Дыши через нос. Я все равно не дам тебе отстраниться и уйти, — спокойно сказал он и включился в игру.

Несмотря на постоянные спазмы, толкал голову вперед-назад, подтверждая свои слова, что не остановится. В тот момент, как бы странно не звучало, я поняла главную концепцию наших с Шакаловым взаимоотношений: либо ты подстраиваешься и выживаешь, либо давишь на свое и умираешь впоследствии.

Мне было плевать на Шакалова и на жизнь в целом. Хотелось просто расслабиться и дать мужчине меня задушить. Кислорода в легких становилось все меньше, судороги в горле повторялись все чаще, а мысли путались настолько, что концентрация давалась с адским трудом.

Но… Что-то не давало мне сдаться. Я ведь могла укусить мужчину, выиграть время. И ничего не делала, только потом поняв, почему… Ребенок. Если я и была беременна, то ребенок не заслуживает такого конца. Пусть он маленький, до конца не сформированный и еще не понимает, какие родители его ждут…Я не могла так его подвести.

Осторожно положив ладони на живот, я зажмурилась и… расслабилась. Шакалов почувствовав, что рвотные спазмы прошли, усилил нажим и скорость. Мужчина больше не требовал от меня активных действий, справлялся сам.

По щекам текли горячие слезы, казалось, они прожигали тело как кислота. Господи, как же омерзительно это было! Стоять на коленях перед мужчиной, который является отцом твоего ребенка!

«Ты никогда его не получишь, Шакалов. Даже через мой труп!» — клятвенно пообещала я себе, и это в некотором смысле воодушевляло.

Как вдруг мужчина слишком сильно натянул мои волосы, и из его губ вырвалось рвано-хриплое: «Черничка, твою мать!»

Горячая лава обожгла горло струей, и я поперхнулась, чисто инстинктивно попытавшись оттолкнуть мужчину и выплюнуть содержимое. Я не была готова к такому.

Шакалов отпустил мои волосы и крепко схватил за шею, заставляя поднять голову вверх. Он нажал какие-то точки на горле, и я начала захлёбываться жидкостью во рту. Нужно было лишь сглотнуть, но сделать это оказалось морально тяжело.

Шакалов смотрел мне прямо в глаза с какой-то остервенелой яростью, а я пыталась, наконец, начать придерживаться политики, которую выбрала для себя — выживать, несмотря ни на что. Но сказать оказалось намного легче, чем сделать.

— Глотай, Черничка, — отчеканил по слогам мужчина, напряженно глядя прямо в глаза. Я задыхалась, а он четко давал понять, что пойдет до конца. Лишь на одну секунду мне показалось, что в его взгляде промелькнула паника, но в следующую он сильнее надавил на горло и прошептал: — Либо ты подчинишься мне, либо поплатишься за свое мнимое упорство.

И я сделала то, что он приказывал. Нет, не подчинилась или сдалась. Просто не хотела умирать так глупо. Вязкая жидкость потекла в желудок, а Шакалов наконец отпустил меня, позволив упасть на пол и судорожно приходить в себя.

Легкие обжигало, тело трясло, а в живот крутило от волнения. Я остервенело пыталась дышать и прекратить обильное слезовыделение из глаз, когда Шакалов внезапно поднял меня с пола и отнес в другой конец комнаты. Сил не было даже на то, чтобы обхватить его шею руками, но я и не стала бы. (3303c)

Мужчина осторожно положил меня на небольшой диванчик, расправил платье и, бросив «Не вставай», вышел за дверь. Не прошло и минуты, как Кирилл вернулся с громадным пакетом.

Он поставил его рядом со мной и, заставив смотреть только на него, холодно сказал:

— Это одежда. Переоденься. В платье мои люди тебя не выпустят. Можешь немного отдохнуть, никто к тебе не войдет. После концерта я заберу тебя и мы уедем, — коротко кивнув, я поежилась, чувствуя себя неудобно и подавлено. Кирилл хотел было уйти, как вдруг присел около меня на колени и осторожно стер мокрые линии от слез под глазами. Его ладонь осталась на шее, когда он придвинулся еще ближе и запечатлел на губах легкий, неощутимый поцелуй. Я поморщилась, а мужчина одернулся, словно такое действие не входило в его планы. Он резко встал и уже у самой двери бросил: — Без фокусов. Теперь ты знаешь, каким может быть наказание.