Глава 14

Это надо было умудриться — в первый же день обучения в академии приобрести врага, и, судя по всему, довольно серьёзного. Несмотря на то что из драки мне удалось выйти максимально удачно, я понимал: Левашов мне этого не простит. Я разбил ему нос на глазах у его девушки и друзей и вынудил просить меня никому не рассказывать об инциденте. Для такого нарцисса это было больше, чем просто унижение.

Левашовское слово дворянина меня в заблуждение не ввело — вероятность, что он его нарушит, была большая. Почти стопроцентная. Я ощущал, когда покидал аллею, идущий мне в спину поток ненависти. Просто, дав слово, он будет стараться, чтобы его нарушение не было заметно. А значит, прежде чем мстить, выждет какое-то время. Уже хорошо — у меня появилась возможность подготовиться.

Ещё я злился на Милу. С одной стороны, она была не виновата, что сказанные мне слова, услышала Арина, с другой — мы находились уже не в перевалочном центре, стоило взвешивать каждое слово и каждый поступок. Надо было попытаться ей это объяснить, не хотелось, чтобы она по глупости попала в какую-нибудь нехорошую историю. Всё же после пережитого в лесу, нас связывало нечто большее, чем статус выбракованных эльфов.

Когда я вернулся в комнату, сразу же обратил внимание на кровати Мирона и Данилы — они были заправлены. И нигде не было вещей ребят.

— Переехали от греха подальше, перестраховались, — пояснил Глеб, заметив моё удивление, сам он сидел за столом и что-то смотрел на экране ноутбука.

— От какого ещё греха? — не понял я.

— Мирон сказал, что ты умудрился Левашову дорогу перейти. А жить в одной комнате с тем, на кого этот отморозок держит зуб — опасно. У них вся семья на голову больная: что Олег, что папаша его.

— А ты тогда чего не переехал?

— Да мне на Левашовых плевать. Расскажи лучше, что у вас случилось?

— Он моральный урод.

— Это-то понятно, — Глеб рассмеялся. — А что случилось-то?

— Да там девчонки сцепились сначала, а потом пошло-поехало, — я отмахнулся, не хотелось всё это перемусоливать.

— Арина опять что-то учудила?

— Не совсем, — ответил я. — Но эта Арина слишком уж нагло себя ведёт. Я так понял, она подруга Левашова?

— Невеста.

— Даже так?

— Да. У них уже даже помолвка была.

— Что ж, два сапога — пара, — я не удержался от улыбки. — Они друг другу подходят.

— Подходят — не подходят, это никого не волнует. Их роды договорились ещё когда они были маленькие. У Левашовых есть связи, у Зотовых — деньги. Арину и Олега никто и не спрашивал. Это будет союз, а не брак.

Но обсуждать чужой брак мне не хотелось, были вопросы, которые меня интересовали больше.

— Скажи, Глеб, — осторожно начал я. — Ты вроде тут многое знаешь, а за что Левашова однажды чуть не отчислили?

— Этот дурак избил первокурсника прямо в академии, ещё и поджёг его. Парнишку чудом откачали. Повезло, что лекарь оказался рядом и что первокурсник не был аристократом. Отец Левашова заплатил его семье денег, и замяли это дело.

— А что же академия? Ректору тоже денег дали?

— Хотели отчислить сначала, но дед Левашова был членом попечительского совета академии.

— Дедушка, значит, выгородил? — я усмехнулся. — Не знал, что в Кутузовке такое прокатывает.

— А здесь и не прокатывает, — ответил Глеб. — Дед принёс извинения от всей семьи и вышел из попечительского совета, сказав, что недостоин там находиться, раз у него такой внук. Это произвело на всех впечатление, и дурака оставили, сделав внушение.

— Странно у такого деда — такие сын и внук, — удивился я.

— Этот дед — отец матери. Она из рода Мещерских. Очень уважаемый род, много одарённых имеет. А Левашовы все отмороженные, и дед там такой же, как Олег, только старый.

— Откуда ты это всё знаешь?

— Ну я здесь второй год учусь, было время узнать, — ответил Глеб. — А без таких знаний здесь никуда. Но ты спрашивай, что знаю, всегда расскажу.

— Благодарю, — сказал я. — И за информацию, и за моральную поддержку.

Действительно, на фоне поступка Мирона и Данилы, поведение Глеба было самой настоящей поддержкой.

— Но я смотрю, этот отморозок тебя не так уж и сильно отделал, — сказал сосед по комнате. — Можно даже и к лекарю не идти. Не вижу особо сильных следов побоев, чтобы их снимать,

— К лекарю пусть Левашов идёт, я ему нос сломал, — ответил я.

Глеб расхохотался, да так сильно, что даже присел на кровать. Соседа по комнате моё приключение ужасно вселило, и его можно было понять, но вот мне было не до смеха.

— Набросились вчетвером на одного, на глазах у девушки, ещё и с электрошокером, будто рук и ног мало у четверых, — возмутился я. — В Петербурге такое невозможно даже представить!

— Привыкай, это люди — сказал Глеб. — Среди людей много, скажем так, не самых приятных личностей.

— Их и среди эльфов хватает, но чтобы вчетвером на одного!

Глеб хотел что-то ответить, но в дверь постучали. И сразу же дверь отворилась, и в комнату вошла Мила. Она посмотрела на меня и сказала:

— Я так и думала, что это ты!

— Ты о чём? — не понял я.

— Девчонки сказали, что в парке была драка и какой-то новенький сломал нос старшекурснику. Я сразу поняла, что это ты.

— Почему сразу я?

— Ну а кто у нас спец по носам? — рассмеялась Мила.

Мне осталось лишь развести руками.

— Но как все узнали? — удивился я. — Там же камер нет!

— Вот именно потому, что там нет камер, в этих ёлках одна из девчонок со своим парнем целовалась, — ответила Мила. — Они в двух метрах от вас в кусах лежали, пока вы дрались. Страху натерпелись.

— Страху? — переспросил я.

— Ну да, — ответила Мила. — Боялись, что им, как свидетелям, тоже перепадёт.

— А им и перепадёт, — глубокомысленно заметил Глеб. — За длинный язык!

Глеб с Милой начали о чём-то говорить, но я их уже не слушал. Я думал о произошедшем в парке и понял: страх, который я ощущал там, скорее всего, исходил не от Левашова и его друзей, а от этих ребят в кустах. Мне тогда казалось, что враги меня испугались, а это было не так. Скорее всего, они просто опешили от моей наглости и немного растерялись. Что ж, имело смысл мысленно сказать спасибо неизвестной парочке, которая своим страхом помогла мне в драке.

— Ладно, что-то я с вами заболтался, — неожиданно сказал Глеб. — А у меня на вечер куча дел. Может, и до утра.

Сказав последнюю фразу, сосед по комнате ухмыльнулся и подмигнул мне, после чего уже серьёзно добавил:

— Надеюсь, они тебе ничего не сломали.

Едва Глеб покинул комнату, Мила подошла ко мне, внимательно оглядела с головы до ног и спросила:

— Сильно били? Ничего не болит?

— Не сильно, — ответил я. — Бок болит, но это от электрошокера. Так особо не били. Не смогли. Ну и главное — лицо удалось прикрыть.

— Сними рубашку, я посмотрю, — сказала Мила и, поймав мой удивлённый взгляд, пояснила: — У меня по маминой линии в роду все лекарки: и она сама, и сестра её, и бабушка. Думаю, и мне придётся становиться лекаркой, хотя не хочется.

— А кем хочется?

— Не знаю пока, но точно не лекаркой. Рубашку снимай и спиной повернись! У меня хоть и нет навыка лекарского, и Дар не активирован, но анатомию я знаю с детства. Починить тебя не смогу, а вот осмотреть на предмет переломов — запросто!

— Да нет у меня никаких переломов, — ответил я, но спорить не хотелось, проще было дать себя осмотреть.

Я снял рубашку и повернулся к Миле спиной.

— Ага, как же, не били, — пробурчала Мила. — Вон гематома расплывается под рёбрами прямо на глазах!

Я почувствовал, как её руки коснулись моего правого бока. Было больно, но одновременно приятно — очень странное ощущение, необычное. Мила осторожно ощупала бок и сказала:

— Снимок надо сделать или толковому лекарю показаться, насчёт перелома не факт, но трещина запросто может быть.

После этого она взялась за левый бок. Там уже болезненных ощущений не было, а вот пульс у меня от этих прикосновений участился заметно. Тем временем Мила перешла на верхнюю часть спины и плечи, Движения её рук замедлились. Это уже не было похоже на пальпацию — девушка гладила мои плечи. И ещё я ощутил сильнейшее желание близости, которое исходило от моей подруги. Дальше вот так стоять я уже не мог. Резко обернулся, прижал её к себе и поцеловал. Мила была не против. Наоборот, она так вцепилась в меня, словно нас кто-то собирался растащить в разные стороны.

После долгого страстного поцелуя я быстро, за какие-то секунды, снял с девушки всю одежду. Как я и предполагал в ту дождливую ночь в лесной бане, ни Мила, ни её прекрасная грудь от меня никуда не делись. Я получил всё, чего желал тогда, глядя, как с неё спадает простыня. И получил за ночь не раз.

Утром мы проснулись, казалось, одновременно. Просто открыли глаза и уставились друг на друга. Надо было что-то сказать. Я боковым зрением заметил на часах на стене, что до начала занятий осталось около сорока минут, и чуть было не ляпнул, что мы опаздываем. Однако вовремя осознал, что девушка ждёт явно других слов. Знать бы ещё — каких. Я не был опытным ловеласом — это, вообще, была моя первая ночь с женщиной.

Сказать какую-нибудь глупость не хотелось, и я решил выкручиваться, как подсказывала интуиция — потянулся к Миле и поцеловал её. Слегка, в самые кончики губ. Девушка тут же схватила меня за шею и притянула к себе сильнее. Я понял: Мила не против того, чтобы отложить разговоры и поцеловал девушку уже со всей страстью.

На занятия мы опоздали. На полтора часа. И поговорить нам за это время так и не удалось. Но ни я, ни Мила от этого не расстроились.

Глядя на нас опоздавших, но при этом таких довольных и ни капли не сожалеющих об опоздании, куратор явно догадался о причине пропуска первой пары. Он выслушал наши дежурные извинения, покачал головой и сказал:

— Хорошо хоть вообще пришли. Пропустить занятия в день активации Дара было бы чересчур.

— В день активации Дара? — воскликнули мы хором.

И я тут же добавил:

— Вы же говорили, что завтра!

— Я и планировал на завтра, — ответил Андрей Николаевич. — Но завтра ректор не сможет. И послезавтра тоже. А затягивать на три дня я не вижу смысла. Вам надо начинать полноценные занятия.

— Ректор будет присутствовать на активации? — спросила Мила.

— Анна Алексеевна — хранительница источника, — ответил куратор. — Её присутствие необходимо. Через полчаса она уже будет ждать нас у источника. Заранее хочу вас предупредить! Источник при активации Дара покажет вашу предрасположенность к различным видам магии. Как говорится, это не приговор, но подсказка в каком направлении можно добиться лучших результатов. Если ваш потолок согласно Дара и Силы — шестой уровень, а источник видит у вас предрасположенность к магии воды, то, выбирая изучение магии огня, вы рискуете не подняться выше седьмого. А вот в магии воды, при определённых условиях можете и пятого достичь.

— При неправильном выборе вида магии можно недополучить аж два уровня? — перебил куратора Клим.

— Один-два, а то и три. Но три не ваш случай. Это надо жить в семье магов воды и изучать огонь. Тогда семейный источник и Сила рода будет гасить твой дар. У вас же, как нет поддержки родового источника, так нет и родовых ограничений. Свой минус и свой плюс.

— А если неправильно вид магии выберешь? — осторожно поинтересовался бывший орк Илья.

— Ничего страшного. Если осознаешь это, начнёшь развивать правильный, но время потеряешь. Поэму Сила и даёт вам время. Специализация возможна лишь на девятом-восьмом уровнях. На десятом вам выбирать не дадут. А на седьмой без специализации не перейти.

— А как быстро мы получим девятый уровень? — спросил Клим.

— Не о том Вы думаете, молодой человек, — усмехнулся ректор. — Вам надо сейчас думать, как бы получение десятого на год не затянулось.

— А мы его не сразу получим? — удивился Илья.

— Сразу можно получить только файербол в лоб. А всё остальное нужно заслужить! — отрезал куратор.

Источник силы располагался во внутреннем дворе академии. Вокруг него был построен небольшой храм, который и храмом-то можно было назвать с натяжкой — невысокое деревянное конусообразное строение без окон и с узкой дверью. И со срезанным верхом.

Я слышал, чистая Сила любит простоту. Не раз было, что многие роды отстраивали вокруг своих источников храмы из гранита или мрамора и отделывали их золотом, и Сила в таких источниках со временем угасала.

Наш семейный источник в Павловске располагался в небольшой деревянной постройке с земляным полом. Когда я был маленьким, то глядя на роскошь нашего особняка, постоянно ждал, когда же, наконец, отремонтируют этот небольшой домик в саду. Снова нахлынули воспоминания о семье. Даже и не о семье, а именно о доме, в котором я провёл всю жизнь до шестнадцати лет.

Ректор, в сопровождении преподавателя по изучению природы Силы, Антона Олеговича Перовского уже ждали нас на месте. Мы сразу же стали извиняться за опоздание, но Анна Алексеевна сказала, что это она пришла раньше и предложила пройти в строение.

Храм академии оказался похожим на мой родовой не только снаружи. Внутри был такой же земляной пол, как дома, то же дерево в отделке, никаких окон, лишь одно отверстие наверху диаметром около полуметра. Впрочем, сквозь него поступало достаточно света

Едва мы вошли в храм, Андрей Николаевич знаком указал всем новичкам встать у стены. Мы послушно повиновались. Сам куратор встал слева от нас, Антон Олегович — справа.

В воздухе ощущалось присутствие Силы, не сказать, чтобы сильно, но ощущалось. Впрочем, возможно дело было в моей чувствительности к таким вещам.

— Чувствуешь что-нибудь? — спросил я негромко Милу.

— Ага, — прошептала она в ответ, — Будто мне батарейку поменяли.

Это было простое, но ёмкое определение. Действительно, в храме ощущался подъём сил.

Я присмотрелся и увидел главное отличие источника Кутузовки от нашего семейного — у нас в имении Сила концентрировалась вокруг небольшого ключа, бившего из-под земли, а здесь, судя по всему, вокруг большого камня, находившегося прямо в центре помещения.

Кусок гранита торчал прямо из земли, выглядывая из неё чуть более, чем на полметра. Насколько он уходил вниз, сказать было трудно, как и угадать его полные габариты. Видимая часть была размером и формой похожа на три средних автомобильных колеса, положенных друг на друга. Но, конечно, камень не был таким идеально круглым.

Слева от камня на деревянной подставке стояла чаша с водой, справа — факел, который добавлял помещению света. Вода и огонь в сочетании с землёй, из которой торчал камень, и окружавшим нас воздухом представляли основные стихии.

Анна Алексеевна подошла к камню, положила на него руки и принялась начитывать заклинание. Почти сразу же воздух вокруг камня заискрился, а сам гранит начал светиться лёгким, едва заметным, будто неоновым светом.

Ректор так простояла около трёх минут, после чего дала знак нашему куратору. Андрей Николаевич аккуратно подтолкнул в спину стоявшего к нему ближе всех Клима. Тот тотчас же направился к ректору.

— Положи руки на артефакт! — приказала Анна Алексеевна и открой душу и разум для Силы!

Клим закивал и, как мне показалось, занервничал. Он положил руки на камень и застыл. Стоял наш одногруппника там минут пять, пока воздух над камнем наконец не начал искриться и мутнеть. Буквально в течение тридцати секунд над поверхностью камня, сантиметрах в тридцати от него материализовался светящийся шар ярко-голубого цвета размером с грейпфрут.

Анна Алексеевна внимательно всмотрелась в шар и произнесла:

— Дар активирован! Предрасположенность к магии воды и земли. Сила Дара ниже среднего. Следующий!

Клим быстро отошёл от источника, его шар растворился в воздухе, а место у камня занял стоявший за Климом у стены Илья. Бывший орк сложил руки на камень и застыл. Через некоторое время над камнем стал появляться его шар — чистого красного цвета, не оставляя никаких сомнений, что Илье уготована участь изучать магию огня. Бывший орк этому обрадовался, но радость его была недолгой — шар полностью материализовался, и его размер был не больше среднего апельсина.

— Дар активирован! Предрасположенность к магии огня. Сила Дара низкая, — добила расстроенного Илью ректор. — Следующий!

На очереди была Мила. Она подошла к камню и сложила на него ладони. Почти сразу же появился шар пурпурного цвета размером с шар для боулинга.

— Дар активирован! — объявила Анна Алексеевна. — Предрасположенность к магии огня и воды. Сила Дара выше среднего. Следующий!

Илья совсем загрустил, очень уж ему не хотелось иметь самый маленький дар в нашей четвёрке, и он с надеждой уставился на меня, надеясь, что, может, я его обрадую шаром размером с черешню.

Я подошёл к камню. Как ни пытался побороть в себе волнение, полностью это сделать не смог. Положил руки на камень, удивился, какой он тёплый и попытался расслабиться и ни о чём не думать.

Так я простоял около десяти минут, никакой шар не появлялся. Я чувствовал огромную силу, исходящую от источника, ощущал, как она проникает в меня, но шар не появлялся. Я начал нервничать. Ещё минут через пять куратор задумчиво пробормотала:

— Странно.

Эти слова меня уже совсем напугали. Я ещё я представил, как радуется Илья. Впрочем, следующая фраза ректора немного успокоила.

— Ничего не понимаю, — сказала Милютина то ли себе, то ли окружающим. — Я чувствую Дар, причём, большой Дар. Очень большой. Но источник его… — ректор долго подбирала слова и продолжила: — Будто игнорирует. — Ничего не понимаю.

Анна Алексеевна повернулась к моим одногруппникам и преподавателям и сказала:

— Будьте добры, оставьте нас у источника двоих!