Глава 16

Ржавая Бочка впечатляла уже снаружи — отдельно стоящее пятиэтажное здание в форме бочки, почти без окон, отделанное металлом и покрашенное под ржавчину. Клуб находился на окраине города, чтобы туда добраться, нам пришлось заказать такси. Вокруг здания располагалась огромная парковка. Хоть таксист и подвёз нас к самому входу, и мы почти сразу же вошли в здание, я успел заметить на парковке множество машин премиум-класса как российского, так и зарубежного производств. У столичной молодёжи водились деньги.

— Добро пожаловать в Бочку! — поприветствовал нас здоровенный охранник на входе. — Должен предупредить: четвёртый этаж после двадцати трёх часов будет закрыт на спец-мероприятие. Спиртное лицам до восемнадцати лет продавать запрещено. Вход на пятый этаж только для лиц старше двадцати одного года.

Мы поблагодарили охранника и прошли внутрь, где сразу же попали в руки очаровательной девушки хостес. Она быстро рассказала нам, как всё в Бочке устроено. Весь первый этаж был огромным танцевальным пространством с кучей баров, там правил балом диджей и было очень шумно. Второй и третий этажи состояли из отдельных заведений разной направленности: от стейк-хауса до веганского смузи-бара. Сердцем четвёртого была сцена, вокруг которой располагались столики и небольшие бары. Пятый этаж был отдан под стриптиз и кабинки для отдыха особо важных персон.

Мы с Милой, не сговариваясь, выразили желание съесть стейк, что было немудрено: мы оба после завтрака не ели. Хостес провела нас на третий этаж, усадила за уютный столик и пообещала прислать расторопного и вежливого официанта.

Хостес не обманула: официант оказался действительно расторопным — уже через полчаса на нашем столе красовались два сочных стейка и бутылка красного вина. В вежливости официанту тоже нельзя было отказать — при заказе вина он поверил на слово, что нам по восемнадцать лет. И я сразу понял, почему Ржавая Бочка пользуется такой популярностью у столичной молодёжи.

— Сегодня на сцене четвёртого этажа состоится концерт Ермовата, — сообщил нам официант, разливая вино по бокалам.

— Мы в курсе, — ответил я. — Только нас уже предупредили, что туда не пустят.

— Это да, — сказал официант, — Билеты были распроданы ещё месяц назад. Но сегодня у нас проходит акция: при заказе более, чем на сто рублей вы участвуете в розыгрыше двух билетов на концерт!

Хоть мы уже и заказали почти на двести рублей, идти на концерт неизвестного Ермовата мне не хотелось. Миле, судя по всему, тоже, поэтому мы восприняли сообщение без особого энтузиазма. Официант разлил вино и, пожелав нам приятного вечера, удалился.

Я взял бокал с вином, дождался, пока Мила поднимет свой и… растерялся. Надо было предложить тост. За начало наших отношений? Или за активацию Дара? С чего начать? Второе было, безусловно, важнее, но мы всё же были на свидании.

— За тебя! И за активацию твоего дара! — выкрутился я.

— За нас! — ответила Мила, чокнулась своим бокалом о мой и пригубила вино.

Я тоже сделал глоток. Не сказать чтобы мне особо понравилось — я пил алкоголь всего четвёртый или пятый раз в жизни и в вине совершенно не разбирался. Но душа требовала праздника и полноценного отмечания двух таких важных событий. Сначала я, вообще, хотел заказать шампанского, но вспомнил, как где-то читал, что к стейкам лучше подходит красное вино. На нём свой выбор и остановил.

А вот в стейках, в отличие от вина, я разбирался и мог смело заявить, что повар в этом стейк-хаусе не зря получал свою зарплату — наши рибаи были великолепны. Управились мы с ними довольно быстро и, чтобы не пить вино просто так, заказали сырную тарелку и ассорти из мясных закусок.

За милой беседой мы не заметили, как бутылка опустела, а само вино уже казалось очень даже приятным. Можно было заказать ещё бутылочку, но рисковать не хотелось, я и так уже чувствовал себя достаточно выпившим — с непривычки вино неплохо ударило по голове.

— Хочешь десерт? — спросил я Милу.

— Хочу, — ответила она. — Но не такой.

— А откуда ты знаешь, какой я предлагаю?

— А чего тогда мы здесь сидим?

На этот вопрос ответа у меня не было. Не объяснять же Миле, что Глеб наотрез отказывается гулять второй вечер подряд. Я было уже собрался выяснять, на каких условиях можно арендовать кабинку для особо важных персон на пятом этаже, но Мила взяла инициативу в свои руки.

— Мои соседки по комнате сегодня как раз собрались на этого Ермовата, — сказала моя девушка. — С одиннадцати до двух часов ночи их точно не будет. Три часа на десерт.

— Думаешь, концерт так рано закончится?

— Концерт до утра, но у них важный зачёт завтра.

— Уже десять, — сказал я. — Не вижу смысла терять драгоценные минуты и уменьшать порцию десерта!

Мы подозвали официанта, который притащил барабан для розыгрыша лотерейных билетов, раскрутил его и предложил нам достать билетик. Мила достала, и оказалось, что мы выиграли два билета на предстоящий концерт. Официант принялся нас поздравлять, мы поблагодарили его, я сунул билет в карман, быстро рассчитался и мы покинули помещение.

Когда вышли на лестницу, меня ожидал сюрприз — я почти нос к носу столкнулся с одним из друзей Левашова, тем самым, кого я отправил в нокаут. И он был не один. Я уже представил предстоящую стычку, но к моей радости, друг Левашова говорил с кем-то по телефону и совершенно не смотрел по сторонам. Он почти столкнулся со мной, но не взглянул мне в лицо. А я сразу же отвернулся. Нет, я не боялся очередной стычки, мне просто очень не хотелось тратить на кого попало время, когда меня ожидал приятный вечер с девушкой.

До академии доехали быстро. До общежития почти добежали, на второй этаж практически взлетели. К нашей радости, соседки Милы по комнате уже ушли на концерт.

Мне кажется, я так быстро не раздевался, даже когда был в молодёжном лагере, и мы с ребятами соревновались, кто быстрее разденется и сложит вещи стопочкой. Мы с Милой желали друг друга с такой страстью, что отлетевшие пуговицы нам не смущали. Да и просто терять каждую минуту от предстоящих трёх часов удовольствия казалось нам расточительством.

Как бы ни было нам хорошо, но всё хорошее рано или поздно заканчивается. Наши три часа страсти и безумия пролетели, и будильник, выставленный Милой на планшете, сообщил, что уже два часа ночи и её соседки по комнате могут в любой момент вернуться. Мы собрали разбросанную по комнате одежду и почувствовали себя невероятно уставшими, но счастливыми. Я оделся, получил долгий поцелуй на ночь и отправился к себе.

Дойдя до своей комнаты, попытался открыть дверь, но ничего не вышло. После нескольких попыток дверь всё же отворилась, и в коридор выглянул запыхавшийся и лохматый Глеб.

— Рома! — удивлённо воскликнул сосед по комнате. — Так быстро?

— Третий час ночи уже, — сказал я.

— Летит время, — грустно заметил Глеб. — Будь другом, часик ещё погуляй, а?

— Не проблема, погуляю. Могу и два погулять, и три.

— Три не надо, два хватит, мне отоспаться надо, завтра зачёт. Спасибо!

Глеб закрыл дверь, а я остался стоять в коридоре, совершенно не представляя, куда идти. Комнаты отдыха были закрыты, гулять по улице не хотелось — было довольно прохладно. Я на автомате засунул руки в карманы и обнаружил там выигранный билет на концерт. Не то, чтобы мне особо хотелось слушать песни неизвестного мне Ермовата, но в клубе хотя бы было тепло и можно было перекусить. После наших с Милой упражнений в любви мне захотелось есть. Я вызвал с проходной общежития такси и отправился в Ржавую Бочку.

К моему приезду концерт был в самом разгаре. Лысый, одетый в одни шорты, татуированный парнишка прыгал по сцене и то ли пел, то ли кричал, а разношёрстная толпа на танцполе перед сценой ему вторила. Более респектабельные посетители концерта сидели за столиками и наблюдали за концертом, потягивая алкоголь. Совсем уж уважаемые гости смотрели на это всё с диванчиков вип-лож, расположенных на возвышении вокруг сцены. Эти, помимо алкоголя, могли позволить себе и более забористые вещества.

Послушав Ермовата около десяти минут, я понял, что не являюсь поклонником его творчества и решил, что можно с чистой совестью покинуть концерт. Тем более, очень хотелось есть.

Я спустился на третий этаж и попытался найти свободный столик в одном из баров. Это удалось быстро, но к моему разочарованию, официант сообщил, что после двух часов ночи кухня обслуживает только пятый этаж, и ничего, кроме выпивки, я заказать не могу. Ещё официант дал совет подождать до трёх часов. После этого времени стоимость аренды кабинок для отдыха была чисто символической.

Я поблагодарил официанта и не спеша отправился наверх. До трёх часов оставалось десять минут, поэтому я задержался на четвёртом этаже. Ещё немного послушал Ермовата, окончательно убедился, что это не моё и пошёл на пятый.

Оказалось, что стоимость аренды кабинки для отдыха после трёх часов ночи была всего двадцать пять рублей в час, а за пятьдесят рублей её можно было снять до самого закрытия — до семи утра. Это меня устроило. Приехать в общежитие и столкнуться с тем, что Глебу нужно ещё два часа, не хотелось. Я арендовал кабинку и заказал стейк с картофелем фри и литр холодного газированного кваса. Это было ужасно вредно есть на ночь, но душа и тело требовали продолжения праздника.

Кабинка оказалась очень уютной. Вроде бы и не большая, но в ней удачно расположилась двуспальная кровать, стол с четырьмя стульями и телевизор, на который, помимо ТВ-программ транслировался идущий внизу концерт. Ещё к кабинке примыкал санузел, совмещённый с душевой.

Еду принесли довольно быстро. Расправившись с мясом и картошкой, я решил сразу же лечь спать. Звукоизоляция у кабинок была отличной, звуки от продолжающегося этажом ниже концерта сюда не доходили. Я быстро разделся, выключил свет и лёг спать.

Боль я почувствовал минут через десять после того, как лёг. Боль сильную, но не мою. К этому моменту я почти уснул, но тут сон как рукой сняло. Ощущение чужой боли было настолько явственным, что мне показалось даже, что и у меня что-то болит. И это была не физическая боль, а душевная. Кому-то было плохо. Очень плохо, просто невыносимо. Всё это шло из-за стены, справа от моей кабинки. Возможно, кому-то было очень плохо, и он приехал в Ржавую Бочку, чтобы забыться в этом гаме, но не получилось. И теперь таинственный незнакомец арендовал кабинку, чтобы до утра остаться там со своей болью наедине.

Я понимал, что вряд ли чем-то могу помочь этому человеку, не лезть же к каждому встречному с предложением помощи лишь потому, что ты можешь ощущать его эмоции. Мало кому такое бы понравилось. Да и мне, если я собирался становиться эмпатом, стоило относиться к таким вещам попроще.

Надо было как-то отключить эту способность до утра и спокойно выспаться. Но как это сделать? Я пока ещё не умел использовать подаренный мне Силой навык. Попробовал объяснить самому себе, что это не моё дело, попытался думать о чём-то хорошем, о Миле, о наших отношениях. Ничего не помогало — боль за стеной становилась лишь сильнее и начала переходить в отчаяние. Дикое безумное отчаяние, смешанное со страхом.

Мне стало не по себе, и я решил пойти в соседнюю кабинку и выяснить, что же там происходит. И как только я принял это решение, ощутил ещё одну эмоцию, но уже от другого человека. Из той же кабинки. И эта эмоция была неприятной. Я ощутил чьё-то невероятное желание совершить насилие — какое-то совершенно животное чувство.

Сомнений у меня не осталось — там за стеной совершалось насилие. Сексуальное, физическое или эмоциональное, этого я не знал. Но совершенно точно там находились насильник и его жертва.

Я быстро вскочил с кровати, оделся и выбежал из кабинки. Подошёл к соседней двери, дёрнул за ручку. Разумеется, оказалось заперто. Я постучал. Подождал немного и снова постучал. Никто мне не открыл,

Я подумал, что стоило пойти и вызвать охрану, а не ломиться самому в закрытую дверь. Но что бы я им сказал? Что я одарённый эмпат и почувствовал за стеной неладное?

Пока я думал, открылась дверь, и в проёме показалось недовольное мужское лицо.

— Что надо? — возмущённо спросил незнакомец. — Мы отдыхаем.

Я осмотрел его — парень лет двадцати в грязной майке, с длинными волосами, пятидневной щетиной и татуировкой в виде зелёной молнии на всю шею. На человека, который может себе позволить аренду кабинки для отдыха важных персон, пусть и со скидкой, он совершенно не был похож.

Времени думать и разбираться не было — я без разговоров, как говорится, прописал мощный джеб прямо в нос незнакомцу. Он вскрикнул, схватился за лицо и отступил на шаг назад. Дверь приоткрылась сильнее, я шагнул в комнату, добивая парнишку сильным хуком в печень. Он упал на пол, а я прошёл дальше и обнаружил лежащую на кровати полуголую девушку и стоящего возле неё парня.

— Ты кто такой? — закричал он на меня.

— Могу задать тебе тот же вопрос, — ответил я. — И ещё спросить, что вы здесь делаете?

— А ты не видишь? С проституткой развлекаемся!

— Мне кажется, вы её насилуете.

— А тебе какое дело? Мы девку купили, делаем с ней, что хотим.

Вести беседы с этим отбросом мне не хотелось, и я сказал:

— Даю тебе возможность быстро уйти.

— Да кто ты такой, чтобы что-то мне давать?! — заорал насильник, вытащил из кармана висевшей на спинке стула куртки нож и бросился на меня.

Выбить нож и сломать отморозку руку не составило мне труда. Он совершенно не умел драться и явно считал, что при виде ножа я должен был убежать.

— Пошли вон, твари! — крикнул я насильникам. — Пока я не вызвал полицию!

Оба отморозка, изрыгая ругательства, покинули кабинку, а я подошёл к девушке. Она лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку и стонала. Одежда с девушки была почти вся сорвана, осталось только нижнее бельё и то лишь нижняя его часть.

— Вы в безопасности, — сказал я. — Вам не стоит больше ничего бояться. Если хотите, я могу вызвать полицию, если нет, то могу помочь вам собраться и уйти отсюда.

Девушка пробормотала в ответ что-то невнятное, и я понял, что она очень пьяна. Осторожно подошёл к ней и стал переворачивать на спину, чтобы хоть немного привести в чувство. Перевернул, несмотря на вялое сопротивление.

Невольно рассмотрел нагое тело — красивая спортивная фигура, идеальные ножки, роскошная грудь, светлая кожа, чёрные волосы, закрывшие лицо. Если это была проститутка, то очень дорогая и ухоженная. И молодая. Я осторожно убрал волосы с лица девушки и… у меня перехватило дыхание и отпала челюсть. Передо мной лежала Арина.

В то, что дочь князя Зотова могла быть проституткой я поверить не мог. Это было просто невозможно. Но что она тогда делала в этом месте в таком виде с такими отбросами? Ответов на эти вопросы у меня не было. Я попытался завязать с Ариной разговор, но ничего не вышло — девушка была настолько пьяна, что просто не понимала, что происходит.

Я попытался одеть Арину, но и здесь потерпел фиаско. Тогда я просто прикрыл её одеялом и принялся ждать, когда она проспится. Бросить её в таком состоянии я не мог.