Эпилог

В сорока километрах от Санкт-Петербурга, на берегу Ладожского озера юго-восточнее Шлиссельбурга в одном из загородных имений князя Константина Романовича Седова-Белозерского проходило собрание руководителей тайной организации «Русский эльфийский орден».

История ордена уходила в позднее Средневековье.

В одна тысяча четыреста семьдесят пятом году властолюбивый и хитрый французский король Людовик Одиннадцатый, представитель человеческой династии Валуа, не жалея сил, превращал раздроблённую феодальную Францию в абсолютную монархию. В это же время в Англии вовсю шла война за власть между эльфийской и человеческой ветвями династии Плантагенетов, более известная миру как Война Алой и Белой розы.

А орк из древнего рода Рюриковичей, собиратель русских земель Великий князь Иван Третий, окончательно присоединил к Московскому княжеству Ростовское княжество и готовил новый поход на ещё формально независимую, но уже почти во всём ему подчинявшуюся эльфийскую Новгородскую республику.

И в этом же году в маленькой, тогда ещё независимой Бретани, в городе Ренн собрались представители самых могущественных эльфийских родов Европы, чтобы создать организацию, которая отстаивала бы интересы эльфийской расы. В Бретань тогда приехали представители сорока трёх эльфийских родов из шестнадцати европейских государств. После долгих споров и обсуждений было принято решение учредить надгосударственную эльфийскую организацию и назвать её «Эльфийская лига».

Состоять лига должна была из шестнадцати независимых орденов, по количеству стран, от которых прибыли делегаты. Основными задачами вновь созданной организации определили защиту интересов эльфов, недопущение чрезмерной интеграции с другими расами в рамках национальных образований и сохранение чистоты эльфийской крови.

Для выполнения поставленных задач и усиления эльфийских связей было решено проводить общеевропейские съезды раз в пять лет, а между этими событиями поддерживать регулярные рабочие отношения между орденами.

В качестве девиза лиги выбрали фразу «Эльфийское выше государственного», подчеркнув таким образом неприятие эльфами тесной интеграции с другими расами на национальном уровне. Каждый эльф считал себя прежде всего именно эльфом, а уже потом русским, французом или шведом.

В течение нескольких последующих десятилетий организация показала себя довольно серьёзной силой, и большинство европейских монархий, узревших в ней угрозу для своей государственности, объявили «Эльфийскую лигу» вне закона. Сразу же после этого все входящие в неё ордена получили статус тайных. В этом статусе они и просуществовали до начала периода бездарья.

Во время самого этого периода ордена, входившие в «Эльфийскую лигу» бросили все силы на сохранение памяти о своей расе и преуспели в этом, несмотря на мировую политику «очеловечивания» истории.

После возвращения на Землю Силы наследники великих эльфийских родов реставрировали лигу. Цели, задачи и девиз оставили прежними, в силу чего пришлось оставить и тайный статус. Это доставляло определённые неудобства, но зато полностью развязывало руки.

Но к большому сожалению эльфов, за годы бездарья некоторые роды угасли, многие утратили могущество, а в иных странах эльфы решили вообще не возрождать ордена и полностью интегрироваться в единое гражданское общество с орками и людьми. Таким образом, весной две тысячи сто девятнадцатого года «Эльфийская лига» включала в себя всего семь орденов, в том числе и «Русский эльфийский орден». И далеко не во все ордена входили те же роды, что до периода бездарья.

После реставрации «Русского эльфийского ордена» в две тысячи тридцать седьмом году в него вошли следующие пять родов: Седовы-Белозерские, Гагарины, Жилинские, Самойловы и Уваровы.

В отличие от многочисленных эльфийских кланов, целью существования которых было усиление политического и финансового могущества входивших в эти кланы отдельных родов, целью «Русского эльфийского ордена» была защита интересов эльфийской расы. Девизом ордена осталась та самая утверждённая в одна тысяча четыреста семьдесят пятом году фраза — «Эльфийское выше государственного».

И если другие эльфийские роды частенько шли на компромиссы с орками и людьми, то пять родов ордена неукоснительно соблюдали заложенные несколько веков назад принципы: интересы эльфов превыше всего, чрезмерная интеграция с другими расами вредна, чистота эльфийской крови — высшая ценность. Немудрено, что с таким девизом и целями «Русскому эльфийскому ордену» пришлось оставить тайный статус.

Магистром ордена был князь Константин Романович Седов-Белозерский, поэтому собрания совета по большей части проходили в его имении. Формально совет состоял из пяти эльфов — глав пяти входивших в него родов. Эти пятеро приминали все решения. Но за большим круглым столом в особняке князя Седова-Белозерского сидели десять мужчин. Это тоже была старая традиция — на все собрания каждый глава рода приходил с первым наследником.

Таким образом обеспечивалась преемственность поколений. Когда глава рода уходил в мир иной, его место занимал наследник, который к тому времени был уже в курсе всех дел ордена. Наследники считались полноценными участниками совета. Они могли принимать участие в обсуждении любых проблем и предлагать варианты их решений. Они даже могли голосовать, если глава рода по причине болезни или важной поездки отсутствовал на собрании, так как формально голосовал род, а не его глава. Наследник имел права объявлять волю рода.

Заседание совета с учётом небольших перерывов продолжалось уже почти три часа и было посвящено самой большой проблеме, с которой эльфам пришлось столкнуться в последние сто лет — попытке кесаря Романова реставрировать монархию в России. Эльфы ничего не имели бы против монархии, если бы будущим императором стал представитель их расы, но кесарь был человеком далеко не глупым, и раз уж он решился на такую авантюру, явно перед этим взвесил все свои шансы занять престол и счёл эти шансы весьма неплохими.

Орден ещё несколько месяцев назад от английских эльфов узнал о намерениях кесаря и разработал несколько сценариев, как этому помешать: от срыва референдума о реставрации монархии до физического устранения кесаря. Все они ещё дорабатывались, но так как времени было мало, орден решил начать с мероприятий по дискредитации кесаря и его ближайших соратников. Граф Борис Афанасьевич Самойлов, первый наследник главы рода, рассказывал совету, как двигается процесс в этом направлении.

— Кесарь в первую очередь опирается на силовиков и столичную аристократию. По силовикам у нас работает Илья Романович, он позже сам расскажет, как там идут дела, — Самойлов посмотрел на главу рода Гагариных, тот кивнул, подтверждая, что намерен поделиться информацией, и Борис Афанасьевич продолжил: — А по аристократии ситуация следующая: в столице постоянно борются за влияние два основных клана. Волховские — те, кто изначально родом из тех мест, и Столичные — те, кто приехал в Великий Новгород, после придания ему столичного статуса. Лидер первых — городской голова князь Троекуров, вторых — сам Романов. Троекуров находится в сложной и неприятной ситуации — он выборный глава города, а всех столичных силовиков назначил кесарь. Троекурова это очень злит.

— Кесарь по всей стране своих людей поставил, — недовольно пробурчал глава рода Гагариных. — Скоро и в Петербург захочет прислать, если не остановим.

— Как вы все знаете, — продолжил Самойлов. — Романов является ещё и главой богатого клана, а это значит, что его предвыборная кампания не будет стеснена в средствах. Но находясь в должности кесаря, делами клана он почти не занимается — просто нет времени. Переложил заботы на двух помощников. Практически всё, кроме финансов, на князя Глебова, а финансы исключительно на князя Зотова. Как мы выяснили, в этом деле он больше никому не доверяет, и уже несколько лет от Зотова, по сути, зависит финансовое благополучие Романова. А раз так, то мы решили ударить именно с этой стороны. Выведение из строя главного финансиста клана накануне предвыборной кампании — хороший вариант.

Самойлов не по-эльфийски эмоционально потёр ладони и продолжил:

— Ещё мы решили сыграть на противоречиях между столичными кланами и развязать между ними, если не войну, то хотя бы активное противостояние и желательно несколько вооружённых конфликтов. Это должно сильно пошатнуть авторитет и позиции кесаря. И нам удалось найти схему, при которой эти два момента можно объединить. Мы выяснили, что дочь князя Зотова давно помолвлена с сыном графа Левашова. Эти семьи издревле в хороших отношениях, но при этом они принадлежат разным кланам. Левашовы — волховские. Мало того, его жена — кузина супруги главы города. Брак между детьми Зотовых и Левашовых мог стать первым союзом между столь крупными представителями враждующих кланов.

Борис Афанасьевич выдержал паузу, коварно улыбнулся и продолжил:

— Но всё оказалось не так уж и гладко. Через агента, внедрённого в окружение сына Левашова, мы выяснили, что мальчишка не в восторге от предстоящей женитьбы. Чем-то ему не приглянулась Зотовская дочка, и он приметил себе более интересную партию. Через этого же агента мы закинули идею о разрыве помолвки через дискредитацию дочери Зотова, путём обвинения её в блуде.

— Она даёт повод? — вскинув бровь, спросил магистр ордена.

— Нет. Но мы решили организовать изнасилование девчонки, которое при определённых обстоятельствах и подставных свидетелях можно было интерпретировать, как блуд.

Все, кто был за столом, с недоумением посмотрели на Самойлова, и тот поспешил объясниться:

— Да, это совершенно дикая идея, которая не выдерживает никакой критики, если действительно ставить цель — опорочить девчонку. Но нам повезло, что сын Левашова не очень умный. Он принял эту идею на ура и бросился осуществлять. Разумеется, в случае успеха этого плана, Зотов быстро бы разобрался в ситуации, но именно это и было нам нужно. Ответ за поруганную честь дочери обещал быть очень жёстким.

— Обещал, но не стал? — снова спросил магистр.

— Нелепая случайность. Изнасилование сорвал другой мальчишка — студент Андреев из Кутузовской академии.

— Один мальчишка сорвал весь ваш план?

— К сожалению, да. Этот студент оказался в месте изнасилования в самый неподходящий момент, избил насильников и помог девчонке добраться домой. Но попытка изнасилования тем не менее состоялась, Зотов быстро раскопал, кто за этим стоит, и конфликт разжечь нам удалось. Причём, хороший конфликт. Левашовы хотели ликвидировать этого Андреева и выкрали его, но Зотовы спасли мальчишку, перестреляв кучу людей Левашова. Мы рассчитывали, что после этого граф даст достойный ответ, но он испугался. И тогда нам пришлось отвечать за него. Мы решили взорвать бомбу на торжественном приёме в особняке у Зотова, где находились многие члены клана Романова. Несколько жертв помогли бы нам спровоцировать Зотова на ответный шаг, и войну между кланами можно было бы считать начавшейся.

— Но не спровоцировали? — поинтересовался магистр. — Я угадал?

— Невероятное совпадение, Ваше Сиятельство, — тяжело вздохнув, ответил Самойлов. — На приёме тоже оказался этот студент Андреев, и он сорвал нам проведение теракта — взрыв прогремел за воротами особняка.

— Это Вы так шутите, Борис Афанасьевич про студента?

— К сожалению, нет.

— Но как такое могло произойти? Какой-то студент специально ходит за вашими агентами и мешает им работать?

— Нам показалось, что он специально ходит за дочерью Зотова. Поклонник.

— Невероятно, — пробурчал глава рода Жилинских. — Простой студент срывает две тщательно подготовленные операции подряд. Может, это не студент вовсе?

— К сожалению, студент, — ответил Самойлов. — Это подтвердил наш агент в Кутузовской академии. Но мы решили, раз уж этот Андреев перешёл нам дорогу, то стоит его использовать в наших интересах. Мы устроили его бой с сыном Левашова на весеннем турнире в академии. Наш агент организовал участие Андреева в турнире и жеребьёвку его и Левашова в одну пару. У них разница в два курса — победа Левашова была очевидна. Мы отправили на поединок сильного менталиста, он должен был дождаться, когда сын Левашова уложит Андреева, а потом добить мальчишку летальным заклятием. Но Андреев выиграл бой и ещё умудрился выжить несмотря на то, что заклятие на него всё равно наложили.

— То есть, сорвал вам третий подготовленный план? — уточнил магистр ордена.

Самойлов развёл руками и ничего не ответил. В комнате наступила тишина, все пытались переварить полученную информацию. Через некоторое время глава рода Жилинских произнёс.

— Цирк какой-то, Вы уж меня простите, Борис Афанасьевич. Как такое, вообще, может произойти?

— Ума не приложу, какой-то невероятно везучий мальчишка, — ответил Самойлов.

— Не бывает невероятно везучих мальчишек. И не бывает таких совпадений, — мрачно произнёс Николай Константинович Седов-Белозерский. — Андреева этого нужно ликвидировать и как можно быстрее.

— Можете про него забыть. Мы решим вопрос с ним через недельку, когда немного утихнут основные страсти. Или не утихнут. — Самойлов не по-эльфийски широко улыбнулся и добавил: — Во время перерыва мне подтвердили, что полчаса назад наш агент, внедрённый под видом прислуги к Левашовым, убил графа и графиню. Обвинения однозначно падут на Зотовых, и это позволит развязать войну между кланами. Вся прелесть в том, что Левашовскому сыну уже восемнадцать. Он теперь стал главой рода, и он очень глупый. Значит, не будет разбираться, а начнёт мстить Зотовым за родителей.

— Вы в этом уверены? — спросил магистр.

— Мы позаботились о том, чтобы было кому подсказать мальчишке, как нужно поступать.

— Надеюсь, в этот раз ваш план сработает на все сто, и никакой везучий студент вам не помешает, — пробурчал Николай Константинович Седов-Белозерский.

— Об Андрееве Вы больше не услышите. Как я уже сказал, мальчишка будет ликвидирован в ближайшее время.

*****

Мне всё-таки пришлось проторчать у Зотовых до самого вечера. Елизар Тимофеевич решил провести мне какую-то укрепляющую процедуру — глупо было от этого отказываться. После её проведения меня тут же отправили с Филиппом в академию.

Я вышел из машины возле самых ворот Кутузовки — после происшествия на арене не хотелось лишний раз ходить по улицам, тем более вечером. До выяснения всех обстоятельств имело смысл осторожничать. По традиции после турнира почти сразу же заканчивался учебный год, и у меня даже возникла мысль тут же поехать гостить к Глебу, если он не передумал и не решил отозвать приглашение.

Пока мы ехали, Филипп любезно подзарядил мой телефон, и как только я покинул машину и попрощался с водителем, сразу же включил аппарат. Тут же на него пришло несколько сообщений о пропущенных звонках от Милы. Я позвонил ей и почти сразу же из динамика послышался её взволнованный голос:

— Рома?! Ты где? С тобой всё нормально?

— Привет! — ответил я. — Всё нормально, я подхожу к общежитию.

Мила мне ничего не ответила, она сбросила звонок, и уже через минуту я увидел её бегущей со всех ног ко мне навстречу. Я ускорил шаг. Добежав до меня, счастливая Мила бросилась мне на шею и прижалась так, будто мы не виделись как минимум год. Я поцеловал её и не удержался от шутки:

— Такое ощущение, что ты сейчас отрабатываешь на мне удушающие приёмы для следующего боя.

Моя девушка рассмеялась и расслабила объятья, но тут же нахмурилась и сказала:

— Эти твари не пустили меня к тебе. А сучка Зотова лишь сказала, что ты живой, и всё.

— Ну не сердись так! — я поцеловал подругу в её очаровательный носик. — Они спасли мне жизнь.

— Из-за них ты этой жизнью теперь постоянно рискуешь! — возразила Мила. — Все твои проблемы из-за этой вертихвостки!

— Отчасти так, — согласился я. — Но мне кажется, ты просто ревнуешь. И ревнуешь зря! Во-первых, мне, кроме тебя, никто не нужен, а во-вторых, Зотовы усиленно ищут Арине жениха.

И я снова поцеловал свою девушку, но на этот раз в губы. Поцелуй получился страстным, после него я прижал Милу к себе и томно шепнул ей на ушко:

— Мне кажется, Глеб давно не ночевал у дедушки.

Мила приняла игру и с придыханием прошептала мне в ответ:

— У Глеба завтра полуфинал. И у меня тоже. И отбой в девять, то есть, через двадцать минут.

После этого Мила довольно больно укусила меня за мочку уха и улыбнулась просто невиннейшей улыбкой.

— Но… — растерянно произнёс я.

— Никаких «но»! — ответила Мила и нахмурилась.

Всё-таки она была невероятно хороша в своём искреннем, немного детском гневе. Я снова поцеловал свою девушку и сказал:

— Значит, отправим Глеба к дедушке после финала. И не дуйся! Тебе больше идёт, когда ты улыбаешься.

— Да не слишком-то много поводов для улыбок в последнее время, — вздохнув, ответила Мила.

— Всё будет нормально, — ответил я ей. — Всё будет хорошо!

Конец книги