Глава 26

Я взвизгиваю и падаю прямо на Волкова, еле успев выставить ладони между нами.

— Черт, Волков! Перестань! — пытаюсь воскликнуть, но неожиданно понимаю, что утыкаюсь носом прямо ему в шею. Не только носом, еще и губами.

Сознание плывет. Пульс начинает грохотать.

Излишне близкий контакт.

Последняя фраза буквально проглатывается, застревает где-то посередине.

Его кожа теплая, а еще рецепторы словно щекочет этот будоражащий запах, что обычно сопровождает наш менее, чем допустимый контакт.

— Перестань, — бормочу, но, к сожалению, выходит уже не так уверенно. Я словно бы попадаю под гипноз.

А Волков лишь подливает масла, он издевательски смеется надо мной.

— Что перестать, Лебедева? — издевательски тянет, словно бы не понимает, о чем вообще речь.

Руки он уже успел убрать, и теперь все выглядит так, будто не он дергал на себя. Будто бы это я на него свалилась.

— Ты знаешь!

Негодую.

Отчаянно пытаюсь отстраниться, но на деле как будто бы беспомощно барахтаюсь. Потому что тело отказывается подчиняться.

Он смотрит на меня, но в его взгляде нечитаемые эмоции.

Как будто бы горечь и отчаяние.

— Разве я виноват, что маленьким девочкам не сидится в своих комнатах?

Черт, нет, показалось. Снова эти насмешливые икры.

— Виноват! Еще как виноват!

— И ты оступилась.

— Я оступилась?!?

Отталкиваюсь от него, пытаюсь хотя бы сносно сесть. Жар между тем все разливается и разливается по лицу. Потом по шее и ниже.

Мы соприкасались с ним сейчас теми частями, которыми не должны были ни при каких обстоятельствах.

Дышать тяжело, но я не сдаюсь. Делаю вид, что вообще не взволнованна.

— Эй, что тут у вас? — вдруг раздается из-за спины.

Я только пристраиваю попу на диван рядом с Волковым.

— Ну, вот, стоило отойти на минуту, и что? Фим, ты что, положила глаз на Артема? Извини, подруга, но он уже занят.

И вроде невооруженным глазом видно, что Милана подшучивает надо мной, а все равно становится обидно.

А она тем временем вклинивается, садится между нами. Волков недолго думая закидывает ей руку на плечо.

Оба такие довольные, что, кажется, начни я отпираться и восстанавливать справедливость, так только еще сильнее позабавлю их.

Я вообще уже не уверена, что они угощались только колой.

— Ну, как, удачно? — спрашивает Артем, обращаясь исключительно к Милане. — Что сказали?

— Да, все нормально, — легко отзывается та. — Договорились на завтра о пробах. Думаю, нет, я уверена, что меня выберут. Даже не сомневаюсь.

— Отлично, — кивает Волков, пока его длинные пальцы словно бы невзначай перебирают пряди Миланиных волос.

Мне становится настолько тошно, что я отворачиваюсь. Поднимаюсь с дивана, и без дальнейших вопросов и разговоров ретируюсь с кухни. Придавленная позорным поражением.

Вообще не знаю, чего я хотела добиться своим появлением здесь.

Еще раз убедиться, какой же Волков двуличный и подлый?

На что рассчитывала? Так бы и разбежались они по углам по моему приказу, ага.

А то, что он дернул, а потом еще заявил, что я сама оступилась, так просто посмеяться. Как раз в его стиле.

И никакой там затаенной серьезности и в помине.

Глупая Фима.

***

Не знаю, как я переживу эти ужасные два часа до прихода родителей.

Оказавшись в комнате, я чувствую только одно настойчивое желание: заткнуть уши наушниками. забраться под одеяло с головой и отвернуться к стене.

Хочу так и сделать, но тут прилетает сообщение от анонима.

«Привет. Ты сможешь ненадолго выйти? Надо поговорить».

И сразу же следом:

«Я возле твоего дома».

В обычное время я бы, конечно же, послала этого анонима подальше. Даже несмотря на то, что он извинился за свои запугивания. И ни в коем случае никуда бы не пошла. Если уж ему так хочется, предложила встретиться где-нибудь днем, например, сразу после школы.

Но сейчас обида на Волкова и нереализованная ярость душат меня. Оттого я решаю совершить эту глупость.

«Могу», печатаю, стараясь не обращать внимания на то, что руки слегка подрагивают.

«Спущусь через пять минут».

То, что мне удастся бесшумно выйти не оставляет сомнений. Эти двое, уже, наверное, целуются вовсю и больше ничего вокруг себя не замечают.

Страшно немного.

Но зато, наконец, я увижусь с этим таинственным анонимом и узнаю, кто он такой. А также выясню, что за секрет он намерен мне рассказать.

Все лучше, чем эти болезненные ощущения, природу которых я пока не до конца понимаю.

В общем, бесшумно открываю и закрываю дверь. Прокрадываюсь на цыпочках в прихожую.

Тревога и горечь сменяются азартом.

Аккуратно, стараясь не издать ни единого лишнего шороха, я обуваюсь, хватаю куртку, открываю теперь уже входную дверь. Когда оказываюсь на лестничной клетке, с меня, как будто бы сто потов сходит.

Зато и правда получилось практически бесшумно.

Теперь, уже не таясь, я скатываюсь по лестнице и поскорее выбегаю из подъезда.

И тут же я вижу припаркованный вплотную к тротуару темно-серый внедорожник. Передняя пассажирская дверь распахивается, едва выступаю из тени.

Она словно бы приглашает.

Недолго думая, я подхожу, а увидев сидящего за рулем так и вообще расслабляюсь.

— Привет, — бросаю, после чего уже без особой опаски забираюсь в салон и захлопываю дверь.