Глава 35

Вещи Артема мне сильно велики, а потому штанины я подкатала. Но, все равно, футболка болтается, как на вешалке, а рукава толстовки полностью закрывают кисти рук.

Надеюсь, Волков особенно не придаст этому значения. Хотя бы потому, что пахнет от меня приятно. Его шампунями.

Кстати, и он уже успел переодеться. Вместо испачканных в некоторых местах после пробежки по лесу джинсов на нем спортивные штаны. Футболка тоже другая. И на его прокачанном торсе она смотрится, конечно, гораздо лучше, чем на мне.

Отчего-то вспоминается один из уроков физкультуры То, как он ловко и много раз подтягивался тогда на турнике.

Он сильный.

А еще ловкий. С Кириллом вот справился играючи.

И смелый.

— Лебедева, садись уже. Ты где витаешь?

Голос Артема звучит не слишком довольно.

— О тебе думаю, — отвечаю честно и присаживаюсь на краешек стола, все еще ощущая некую неловкость. И в то же время всевозрастающее приятное волнение.

От близости с Волковым голову кружит. Это приходится признать теперь уже открыто.

— Да что ты? Надеюсь, не что-нибудь слишком ужасное?

— Нет, только хорошее. Я думала о том, какой ты сильный и смелый. А…ты точно умеешь обрабатывать раны? — поспешно восклицаю, сворачивая свою мысль.

Потому что Волков, не церемонясь, тянется смоченным ватным диском к моему лицу. Уж слишком яростно. С нахмуренным выражением лица.

— Вот и проверим как раз на тебе, Лебедева, умею я или нет.

— То есть ты точно не знаешь? Эй, я не хочу стать твоим экспериментом!

— Думаю, это не так уж и сложно. Глаза закрывай. И не дергайся.

— Ладно, закрою. Но только для того, чтобы не видеть твоего лица.

И закрываю скорее.

И тут же до меня долетает его ухмылка.

— Так лучше. А то, когда ты слишком добрая. Лебедева, мне начинает казаться, что у меня галлюцинации.

— Вообще-то, Фима, — продолжаю дерзить, теперь уже с закрытыми глазами.

Тем более, раз уж ему так больше нравится.

— Привычнее Лебедева. Но, если хочешь, то Фима.

Прохлада касается виска.

Я вздрагиваю.

— Спокойно. Все хорошо, — тут же отзывается Артем.

А голос такой, что ноги снова подкашиваются. Неторопливый, вкрадчивый. С красивыми бархатными нотками. И если бы я не сидела уже…Свалилась. Точно.

А еще по мере обработки Волков все сильнее сдвигается ко мне. Теперь я чувствую его бедро коленями.

Дергает, как от удара тока. Он сразу же прекращает.

— Больно?

В голос добавляются хриплые нотки, и это мне тоже очень нравится. Сразу же отдается в теле горячими вибрациями.

Вот так бывает, когда ты связываешься с первым красавчиком лицея.

— Нет. Продолжай, — бормочу, стараясь не упустить ни секунды этого волнующего приключения.

Когда бы еще Волков был бы таким нежным.

А он тем временем переходит на скулы, подбородок.

— Мне сильно щиплет, — жалуюсь.

Прикосновение к подбородку обжигает.

— А так?

Чувствую легкое дуновение и сразу облегчение.

— Лучше.

Отдаю отчет, что красивые губы Артема непозволительно близко, всего в сантиметре. Конечно, ведь он мне дует на ранку. Но, что поделать, если и правда, так легче.

Но чтобы совсем не поплыть решаю возобновить диалог.

— Как тебе удалось забить программу слежения в мой телефон? — спрашиваю, все еще не открывая глаз.

О, боже. Теперь он на каждую ранку после обработки будет дуть? Не выдержу же.

— Попросил твою соседку по квартире.

— Милану?

— А есть еще соседка?

Кажется, или он снова насмехается надо мной? А между тем это я пострадавшая сторона.

— И она согласилась?

— Как видишь.

Милана — предательница. Надо будет ей сообщить об этом. Хотя…если бы не она…

— А как ты ей объяснил?

— Да просто попросил.

— И она согласилась?

— Ладно, все. Обработка окончена.

Артем отступает.

— Так быстро?

Распахиваю глаза, не в силах скрыть разочарования.

— Ну-у-у…Если есть раны не только на лице…

От его слов, а точнее от тона, каким они сказаны, наконец-то, прихожу в себя.

— Нет, ран больше нет. Спасибо, что помог.

Соскакиваю со столешницы.

— Пожалуйста.

— Но могу помочь тебе собрать аптечку.

Мне кажется, или близость Волкова опьянила настолько, что я ищу дополнительный повод к нему прикоснуться? Да пусть хоть вот такой вот дурацкий?

— Да, ты можешь помочь, — произносит неожиданно Артем. — Иди, помогай.

О, боже.

Однако делать нечего.

Теперь уже сама шагаю к нему, выхватываю из его руки пузырек и отворачиваюсь. Закладываю его в коробку, а руки дрожат.

«Давай помогу». Черт, глупая гусыня. И что теперь?

— Надеюсь, что у тебя не будет проблем из-за этого всего.

— У меня не бывает проблем, — говорит Артем и сзади прижимается ко мне.

Артем

Кроме тебя, хочется добавить мне, но сдерживаюсь.

Весь этот гребаный вечер я только и делаю, что сдерживаюсь.

Того придурка я ведь не убил? Нет, не убил.

Хотя хотел.

И даже не побил особо. Всего лишь пара ударов в живот и в челюсть, это не считается.

Еще не убил Серафиму. Но, мать вашу, каких же мне это стоило сил!

Мне кажется, она так и не поняла до конца, во что угодила.

Этот придурок ведь мог бы с ней…

Стоп, Волков, успокойся и остынь.

Если не хочешь довести до непоправимого. Здесь даже отец и адвокаты не помогут. А кроме тебя кто еще будет за Лебедевой присматривать?

В моей одежде она похожа, кстати, на гнома.

Местами милого.

Но больше, задиристого и вредного.

Сейчас отойдет от шока и снова куда-нибудь полезет.

А я за ней. У меня просто нет другого выхода.

Заклинило.

И да, пусть лучше вредничает и колется, чем будет милой. Я ведь не железный.

Чертовски нереально сложно сдерживаться.

На каждую из ее царапин дул, а сам только и думал, что о ее губах. Отложить бы все и, не задумываясь, в них впиться.

А еще под футболку ей залезть. Эта тряпка здесь, нахрен, лишняя. Содрать все шмотки, чтобы стать поближе к ней. Согреть и не отпускать…

— Ай, — вздрагивает. — Артем, осторожнее.

— Что такое? — бормочу, конечно, прекрасно осознавая, что ее так взволновало.

Я слишком близко придвинулся. И, Лебедева, должно быть, почувствовала мое возбуждение.

Но отстраниться не в силах.

— Все, я голодная. Твоя экономка говорила про еду.

Ладно, не будем маленьких мучить слишком сильно.

И отстраняюсь.

Сразу на несколько шагов.

— Подожди, — тут же подскакивает и ухватывает за запястье. Походу сама уже не знает, что ей нужно.

— Спасибо тебе.

— Уже вроде благодарила.

Забираю аптечку.

Не смотрю больше на нее, потому что боюсь потеряться.

И утащить за собой. Почувствую ведь себя сволочью потом. Да и она…как отойдет окончательно и поймет, что натворила…

— Ну, значит, еще раз.

— Ага. Только в последний. Завязывай с этими благодарностями. Напрягает.

— Хорошо. Ладно. Как скажешь, — верещит.

— Ты что-то там про ужин говорила, — напоминаю, чтобы хотя бы немного сбавить градус напряжения.

— Конечно. Да. Идем.

Фима

Проглатываю еду кусками, не замечая вкуса и то и дело наблюдая за Артемом.

За нечитаемым и вроде бы равнодушным выражением его лица.

Едва он хмуро посматривает на меня, я улыбаюсь.

Вообще, мы в целом мало разговариваем. Даже после того, как экономка покидает кухню.

Артем мрачнее тучи, я вообще уже мало что соображаю. Зеваю то и дело.

Но вот, когда Артем доводит до гостевой спальни, вскользь показывает ее и собирается тут же уйти, весь сон как будто выходит из меня.

— Подожди, — командую.

Он останавливается.

— Мне не очень комфортно засыпать в непривычных местах. Ты…не мог бы посидеть немного со мной?

Он медлит.

— Пожалуйста.

Жмет плечами, затем отходит к окну.

Я поскорее забираюсь в кровать и юркаю под одеяло.

И вроде бы умом понимаю, что лучше не провоцировать. Но кажется, я уже не совсем прошлая я.

— Артем, ты не мог бы пересесть немного поближе. Нам нужно поговорить, — прошу. — Не смогу уснуть, не прояснив некоторые вопросы.

Волков вздыхает, и я почти уверена, что он сейчас пошлет, но он подходит. Устраивается в ногах моей кровати.

— Слушай, я знаю, что это ты избил Кирилла в тот раз, — начинаю.

Он молчит.

— Скажешь что-нибудь? Зачем?

— Без комментариев.

— Ладно, тогда другой вопрос. Ты…правда не спорил на меня?

Вздыхает снова. Будто я тяжкое бремя, которое он вынужден нести.

Но факт, что он не дерзит и не посылает, придает дополнительной смелости.

— Эй, Волков, давай, отвечай!

— Я же тебе уже отвечал.

— Намеками? Тогда я не очень поняла. Можешь еще раз повторить?

— Ладно. Не спорил. И что дальше?

И, наконец, поворачивается ко мне.

А у меня против воли губы разъезжаются в улыбке. В итоге я просто сижу, на него смотрю и глупо улыбаюсь.

Артем лишь сильнее хмурится

Что опять не так?

— Зачем тогда целовал меня? — забрасываю следующий вопрос.

— Просто так. Ладно, я пойду.

Хочет подняться, но мое тело как будто начеку. Я изловчаюсь. Хватаю его за руку.

— Подожди. Слушай, мне кажется, я немного соврала.

— Ты о чем?

— Когда сказала, что мне не понравилось с тобой целоваться. Я думаю…В общем, я бы попробовала еще.

— Так, все.

И Артем снова пытается подняться. Руку он ловко высвобождает, но на этот раз я успеваю схватить его за штанину, дергаю.

Так, что он чуть ли не валится в кровать.

— Лебедева, ты у меня сейчас получишь! — шипит.

Но я не даю ему опомниться. Толкаю к стене, перекидываю ногу и быстро оказываюсь сидящей на его коленях.

— То есть, это все означает, что я тебе на самом деле нравлюсь?

— Это ничего не означает, ясно тебе? Слезай.

Обхватывает руками меня под попу, пытается снять.

— Артем!

— Ты у меня в гостях, я обещал тебе неприкосновенность. Чего ты теперь хочешь от меня? Сама же потом и предъявишь. Слезай.

— Подожди.

Сопротивляюсь, обхватываю его за шею. Наслаждаюсь близостью с ним и запахом.

— У меня стресс после сегодняшнего, и его необходимо как-то снять. Ясно тебе? Так что…Или…или ты меня целуешь сейчас или…Или я ухожу! Вот!

— Черт!

Выругивается тихо и нелитературно.

А потом…

Перестает, наконец, спихивать меня с себя и…приближает друг к другу наши лица.

— Ладно. Но ты сама напросилась, Лебедева.

И он целует.

Дотрагивается губами до моих. Вначале медленно. Аккуратно касается, и мы немного дышим с ним одним на двоих дыханием. Затем раскрывает и проникает между моих губ языком. Я вздрагиваю от этого. И прикрываю глаза. И тело принимается дрожать.

И в то же время сильнее стискиваю его за плечи.

Зачем-то еще пытаюсь отстраниться, хотя просила сама.

Но тут уж он не дает. До этого сам отталкивал, а тут я словно оказываюсь в тисках его объятий.

— Расслабься, — командует мне в губы

Я слушаюсь и расслабляюсь…