Глава 37

— Прекрати, Артем, прекрати, — вырывается, и я чувствую, как лицо заливает горячей краской смущения.

Бью его по рукам, и как только представляется возможность, слегка отстраняюсь.

А между тем мне невероятно приятно, что он делает это. Особо не слушает и полностью не отпускает. Это ведь означает, что сильно нравлюсь ему. Ведь означает?

От этого дополнительный кайф.

И неожиданно начинает нравится, что он такой настойчивый и упертый.

Я, может, сама испорченная какая-то? Но, Волков определенно сбивает меня с прямой дорожки, указанной мамой и столько лет поддерживаемой мной самой. Причем не прикладывая для этого никаких усилий.

— Что прекратить? — мурлычет мне на ухо. — Я ведь совсем ничего не делаю.

А сам ладонями скользит по моей спине, прочерчивая ожоги на коже. Да еще мочку уха прикусывает.

Мурашки распространялись и раньше, но теперь в тысячу раз активнее. Буквально не давая ни вдоха, ни выдоха произвести…Нет, это уж слишком.

Вывертываюсь.

— Все, нам пора гулять, Артем. Или зря я снова отпрашивалась у мамы? Зря она на меня наезжала сейчас?

— Ладно. — Нехотя, судя по выражению лица, меня отпускает. — Идем.

***

Покинув особняк, мы едем в парк на машине Артема. Сейчас, когда я более или менее, наконец, расслаблена, не могу не отметить, насколько свободно он чувствует себя за рулем.

И как красиво смотрится.

Не зря, не зря наши девчонки так стопорились или визжали, едва он, в общем-то, с равнодушным выражением лица подъезжал к лицею. От этого независимого спокойствия он еще больше привлекает внимание. Так и хочется, просто чуть ли не жизненно важным становится, оказаться для него самой особенной.

Ох, довосхищаюсь сейчас.

Встаем на светофоре, Артем переводит на меня внимание.

— Что-то не так? — хмурится.

Блин, у меня это на лице написано?

— Все так, — произношу тем не менее.

— А чего скисла?

— Ничего.

Выразительно выгибает бровь.

— Ладно, — сдаюсь. — Есть кое-что.

Молчит и я продолжаю.

— Ты кажешься мне слишком хорошим, вот что! — выпаливаю.

А твои ладони лежат на руле слишком…красиво, вот еще что. Сбивая все мысли в кучу и выдавая на выходе совершенно нескромные картины.

— И…Это плохо?

Черт, что за разговор!

— Ты…ты просто вызываешь во мне сейчас чувство неполноценности.

— Хм-м-м.

— Красивый парень на красивой тачке. Не верю, что ты всерьез заинтересовался мной. Это подстава? Признайся честно!

— Нет, я же уже говорил.

Выруливает на стоянку перед парком.

Парк в городе у нас один, зато огромный. Стоянка тоже большая, но вот машин на ней, к счастью, не так и много, может из-за того, что мы заезжаем не с центрального входа. Это хорошо. Поменьше шансов здесь встретить кого-то из знакомых.

Кто растрезвонит по школе, что я неожиданно (кто бы мог подумать), после отчаянной вражды гуляю с Волковым.

Ну, или маме. Ведь по рабочей версии мы будем гулять, это да, вот только с Аленкой и Лизой. И не дай бог никаких парней.

Если узнает, что с парнем, то…убьет. Наверное. Надеюсь, что не убьет. Потому что не узнает.

Тем временем выбираюсь из машины.

— Ты зря думаешь, что это подстава.

Волков приближается ко мне.

Хочет вплотную, но я благоразумно отстраняюсь.

— Нет, Артем, это общественное место. Давай соблюдать приличия.

— За ручку ходить? — слегка усмехается.

Коробит немного.

Конечно, он с Зотовой как минимум целовался прилюдно. И этим, наверняка, они не ограничивались. С Миланой, опять же.

Я злюсь.

— Нет, Волков. Даже не за ручку.

Выходит задиристо и зло, на что Артем закатывает глаза.

— Или как я скажу, или поеду домой! — сгущаю краски.

И…И пусть он катится!

— Ну, ладно.

— Отлично.

Киваю и первая прохожу через распахнутые ворота.

На самом деле я злюсь все больше на себя и свои реакции, чем на него. Но ни за что не признаюсь.

Чувствую за спиной Артема буквально одновременно всеми рецепторами. Не знаю, что бы я делала, если бы он развернулся и ушел.

Но он идет.

На расстоянии шага, конечно, даже мама тут не смогла бы придраться, но только этого ли я на самом деле хотела?

— Мороженое, — указываю на виднеющуюся в отдалении палатку. — Хочу. Купишь мне?

— Не вопрос.

Опережает, но я ухватываю его за рукав и тяну обратно.

— Подожди, стой.

Он оборачивается.

— Я передумала.

Просто проверяла.

— Да? Как у тебя быстро, Лебедева. А вот я, если уж захотел, так все. Хоть на стену лезь.

— Ты…тоже хочешь мороженого? — решаю уточнить.

Артем как-то странно смотрит. Как будто я что-то чудное говорю.

Вздыхает зачем-то.

Может с мороженым связана какая-то травма его детства? Надо будет как-нибудь выяснить.

— Ага, — затем выдает.

Блин, правда, что ли?

— Ну…ладно. Тогда, конечно, купи.

Отпускаю его.

Шагает. Стою и покорно жду.

Когда возвращается с двумя стаканчиками, один из которых протягивает мне, не спорю, беру.

— Деньги отдам, — говорю.

И лезу за ними.

— Отдашь поцелуями.

— Что? Я не какая-то там тебе!

Но Волков уже хватает за локоть и притягивает.

— Не думай, еще чего! — пытаюсь поставить на место.

Шпарит жаром.

Какое там.

Сжимает сильнее.

— Волков, предупреждаю, сейчас это мороженое полетит тебе в лицо! Я не шучу.

— Согласен, если ты будешь потом его слизывать.

— Фу, что за пошлости!

Но он лишь смеется. И приближает наши губы.

А для меня с некоторых пор это запрещенный ход.

Мне хочется, чтобы он целовал. И пока мозг возражает активно тысячами доводов, мой рот распахивается. Веки закрываются.

И что за невероятное облегчение испытываю, когда понимаю, что Волков не целует.

Физически, конечно, чувствую разочарование, да еще какое. Но вот ментально просто расслабляюсь.

— Ладно, Лебедева, живи пока, — произносит хрипло и отпускает. — Но только завязывай эту тему с деньгами и заплачу сама.

— Иначе что?

— Иначе по попе ремнем.

— Мечтай! — восклицаю.

Но на всякий случай отбегаю подальше.

И принимаюсь идти и есть. Что еще остается?

А Волков тем временем просто шагает рядом.

— Чего не ешь? — спрашиваю, после нескольких долгих минут молчания. — Ты же хотел.

— Передумал. Хочешь?

— Ну, можно.

Пожимаю плечами и приближаюсь к нему.

— Из-за тебя потолстею.

— Ничего, скинешь. Как только куда-нибудь сунешь нос и попадешь в очередную передрягу. Слушай…этот Кирилл…До всех событий, он…правда тебе так сильно нравился?

Я как раз откусила огромный кусок. Теперь я проглатываю, не прожевав и чувствую, как он, не успев толком растаять, буквально застревает в горле.

— Ну и вопросики.

— Нет, правда, Фима.

И вот я уже не успеваю оглянуться, как Волков смещает меня с тропинки к какому-то дереву. Буквально спиной меня к нему прижимает и с двух сторон ограждает руками.

— Ты…Ты ставишь меня в безвыходное положение, Артем! — мне хочется задохнуться. Исчезнуть. Охладиться. — Я…Я не желаю тебе отвечать!

— Почему?

Я снова уже намеренно, наполняю рот мороженым.

— Потому, — бубню, едва проглотив.

И чувствую себя маленькой девочкой перед матерым хищником.

И снова набрасываюсь на мороженое, как на спасение.

— И все же. Я не отстану.

— Что ты хочешь услышать?

Прячу глаза.

— Ну, не знаю. Например, что ты начала встречаться с ним мне назло. А на самом деле абсолютно ничего не чувствовала к нему. И поехала с ним ты тоже назло.

Блин, как он угадывает-то?

— Если…если я так скажу, ты еще больше станешь наглеть.

— Значит, я угадал?

Вздыхаю.

Ух. Как тяжело-то. Особенно решиться чуть приподнять лицо и посмотреть ему в глаза.

Но эту задачу Артем неожиданно решает за меня.

Я чувствую его горячие пальцы на подбородке. А дальше послушно поворачиваю голову.

— Допустим. Ты сильно бесил и тут подвернулся Кирилл. Отличный способ позлить тебя. Что из того? — бубню.

Он смотрит.

Господи, как же пронзительно он смотрит. И долго так.

Мне ничего не остается, как тоже на него смотреть.

— Значит, ты признаешь, что я уже тогда тебе нравился? Хотя бы немного?

— А вот и нет!

— А вот и нет? Уверена?

И неожиданно он меня целует. Так, как умеет.

Без предупреждения и дальнейших предисловий.

Порывисто. Горячо и глубоко…

Если это те самые поцелуи, которые, по его мнению, должны были бы выбить из меня дурь, то выбивают.

Надолго. Сильно.

Жаром проникают.

Отравляют ядом.

И…никакой возможности уже остановиться.

Следующие два часа мы только и делаем, что обнимаемся с ним и горячо целуемся…